Первый выстрел прогремел как-то совсем уж громко, хотя я успел вернуть «Ауру тишины». Показалось, что джунгли вдруг специально замолчали именно в этот момент. Притихли птицы и всякая мелочь типа древолазов, до этого хрустящие кокосовыми орешками, перестала плескаться вода в ручье, даже ветерок перестал шелестеть листиками. Тишина и только никак не может отдышаться и потихоньку пыхтит, бормоча под нос какую-то молитву. Так бывает иногда в учебном зале, когда преподаватель замолчит, гул зала стихнет, и на передний план выходит громогласно шёпот с последней парты.

Громыхнуло!

Я прямо где-то загривком почувствовал, что совсем недалеко вздрогнул кто-то спящий. А вот с ящером получилось хуже, зато сразу стало понятно, почему охрана прииска даже не пытается тратить на них патроны. Зелёная морда ускорилась и просто поднырнула под пулю, приняв её на гладкую макушку. Возможно, её тряхнуло, как от сильного щелбана, но, скорее всего, она просто ушла в следующий нырок, скакнув в мою сторону. Но я уже выстрелил снова, дал короткую очередь ровно в то место, где через мгновение оказалась голова монстра. Не до конца понял, что именно произошло, и как я это сделал, но две из трёх пуль своей цели достигли: одна в глаз, вторая куда-то в открытое нёбо. Ящер сбился с траектории прыжка и рухнул, как подкошенный.

Это был чистый нокаут!

Ну то есть это он и был! Можно было свалить всё на сверхбыструю работу браслетов «Древних», но понимание пришло сразу за результатом. Я так сильно сроднился с «чезетом», настолько верил и вкладывался в выстрел, что пистолет попросту стал продолжением руки. К счастью, сразу двух рук! Стоило это осознать и совсем чуть-чуть отпустить контроль, положившись на отработанные рефлексы, удвоенные новыми возможностями тела, и пошёл самый настоящий тир.

Я словно в рабочем потоке оказался, отпустив все мысли, кроме двух. Следил за количеством патронов в магазинах и не подпускал никого к Датчу. Расстрелял семерых ящеров, всех, кто сунулся в первой волне, и кинулся на помощь Пеплу, у которого что-то пошло не так. Он свалил одного монстра дротиком, но потом сцепился сразу с двумя и замотался с ними в клубок из шерсти, чешуи и клацающих челюстей.

Один ящер повис на нём, вцепившись в шею. На зубах появилась кровь, но ничего жизненно важного перегрызть он пока не смог. Второй пытался зацепиться за бок, а третий сам с перекрученной шеей застрял у шакраса в зубах. Вот там было уже много крови, правда, кислотно зелёного цвета. Не факт, что внутри ящера яд, но точно что-то кислотное, чтобы быстрее переваривать свою добычу.

В голове опять ничего не пришлось придумывать, тело ушло в «Бросок» на автомате. Я налетел на свору, пинком сбивая вертлявую ящерицу. Пасть монстра клацнула в опасной близости от уха шакраса, но в целом удар получился мастерским и очень сильным. Хрустнула кость, и в ручей ящер уже свалился не таким изящным и гибким, а, скорее, обмякшим, как толстый обрубок каната. Я тут же открыл огонь, помогая ему уйти под воду. Он нырнул в мутную жижу, над которой тут же пошли грязные фонтанчики. Потекла зелень, и тушка ящерицы всплыла обратно.

Пепел додушил своего, но так и не смог сбросить того, который вцепился ему в шею. Шакрас крутился, хрипел, нападал на деревья, но ящер со своим двойным рядом клыков застрял намертво. Пришлось мысленно крикнуть, что Пепел хотя бы замер. И как только это произошло, я навалился сверху, орудуя «пером». Как стамеской по деревяшке начал фактурно обрабатывать затылок в поисках мышц и суставов, которые управляют челюстью. На третьем ударе монстр умер, но челюсти так и не разжал.

— Потерпи, здоровяк, — подбодрил я «мелкого», пытаясь разомкнуть мёртвую хватку.

Помню, что не собирался уже называть его мелким. Но сейчас, когда он был мокрый как в воде, так и в крови, причём не только своей, но чужой, зелёной, которая жгла руки даже через броню, во мне всколыхнулись братско-родительские чувства. Три клыка пришлось буквально вырвать, чтобы шакрас смог вырваться. Челюсть при этом я так и не смог разжать, даже когда появилось свечение генома и к вырванным клыкам добавилась жёлто-зелёная жемчужинка, хватка не поддавалась.

Пепел заворчал, пытаясь вырваться теперь уже из моих рук и скрыть тихое поскуливание, но понял, что без осмотра я его не отпущу, и притих. На шкуре будто выбрили две полосы, на покрасневшей коже зияло четыре глубоких прокуса. Из ранок толчками выходила что-то зелёно-бурое, будто они гноятся. Захотелось залить всё это дело «Живинкой» (благо в вещах, которые вернули «Крысоловы» был небольшой запас) и перебинтовать, но пока не стал. Скорее всего, это регенерация шакраса запустила процесс самоочистки, избавляясь от лишнего.

Да и нам пора была самоудалиться из этого леса. Я проверил Датча, смотрящего на всё это круглыми глазами, и быстро метнулся на круг почёта по ящерам, собирая выпавшие геномы. Посмотрим, что там, так-то скорость и клыки у них интересные.

Я перезарядил магазины и забрал у Датча топор. Всё равно он весь бой просидел, баюкая его в объятьях и просто прикрываясь им от возможного наскока. Голландец выглядел как-то не очень. Понятно, что с курорта его забираем, но сейчас он как-то совсем выдохся. Проснулось второе дыхание надежды, но уже закончилось.

— Чуть-чуть осталось. Тебя Деми ждёт, — сказал я, выдавая ему пузырёк с «Глюкозой», — и, конечно же, великие дела!

Вроде подействовало. Особенно энергетический эликсир, после которого в глазах у Датча хотя бы заблестело желание жить. Я стиснул его за плечо и развернул в нужную нам сторону.

И сам уже шагнул за ним, как земля под ногами неожиданно вздрогнула. На полноценное землетрясение это не тянуло, просто топнул кто-то очень большой и здоровый. А следом со стороны той пещеры на физическом уровне пронёсся жуткий гул, от которого задрожали деревья и посыпалась листва вместе с ягодами и какими-то недозрелыми фруктами. Ещё и древолазы с визгом попадали, тут же бросившись врассыпную.

Среди деревьев образовалась чуть ли не целая просека. Гул, или это был рёв, не стихал. Появилось чёткое впечатление, будто я приближающееся метро жду, заглядывая в тоннель.

— Бежим! — крикнул я Датчу, параллельно мысленно подстёгивая Пепла.

Хотя подстёгивать никого не надо было. Мы втроём рванули так, будто за первое место на финише нас ждал какой-то суперценный приз! А за спиной продолжало реветь и трещать, верхушки деревьев ходили ходуном, раздаваясь в стороны и пропуская нечто большое и быстрое. Просвет ещё не образовался, но расстояние сокращалось.

«Что там у вас?» — пришла мыслеграмма от Осы.

«Что-то большое», — отмахнулся я на бегу.

«Это я и отсюда чувствую», — усмехнулась Анна. — «Поохотимся?»

«Не думаю…» — отправил я запыхавшуюся мысль, но Оса меня перебила. Или лучше сказать, передумала, отбив мою мыслеграмму и затопив «приёмник» своими образами.

«Мы готовы, ведите его на нас. Будем принимать!»

Я уже было хотел возмутиться! Какой принимать? Надо разворачивать грузовик и набирать скорость, чтобы мы на ходу заскакивали и валить как можно скорее, и как можно дальше. Интуиция внутри меня объединилась со здравым смыслом, и они в едином порыве советовали именно такое развитие событий!

Мы выскочили к ручью и с разбега ворвались в тугую жёлтую воду. Даже Пепел уже не выламывался, элегантно взвился в воздух, пролетев по широкой дуге почти половину ручья, и совсем не красочно плюхнулся в воду. До дна не достал и совсем уж неуклюже поплыл по-собачьи. Датч, как самый опытный спец по местной воде, шустро заскользил зигзагами и, кажется, его скорость даже возросла.

Я же приземлился в какую-то жижу, сразу же попытавшуюся снять с меня ботинки. Активировав «Бросок», я рванул вперёд и снова вляпался во что-то зыбучее, вырвался, поскользнулся и рухнул в воду, напоровшись рукой на что-то твёрдое.

В прошлый раз я понадеялся, что под ногами здесь можно найти самородки, но реальность оказалась намного банальней — это была кость, кусок сломанной челюсти с остатками зубов. И судя по золотой коронке на одном зубе, челюсть была человеческой. В принципе, золото, так что считай тоже полезное ископаемое нашёл.