Вода была тёплой и какой-то мерзкой, будто там не только взвесь из песка и глины, но и целый каталог микроорганизмов: от речных медуз до пиявок-опарышей. И пусть таких не существует (я надеюсь) в природе Аркадии, но ощущения были именно такие. Я подтянул штаны, слегка снизив уровень дискомфорта. Опять же — не поможет, но по ощущениям стало спокойней.

Только отошёл от берега, как тут же начал проваливаться в вязкое дно. Наступил на что-то острое, прочувствовав через подошву ботинка, потом ещё на что-то и ещё. Надеюсь, на неограниченные алмазы, но по понятным причинам нырять за ними не стал. Выбрался на противоположный берег и ввалился в огромный куст папоротника.

Замер, прислушиваясь к ощущениям. Слух уловил обрывки разговоров, и я различил голос Датча, что-то вещающего про свободу, равенство и братство. Как говорится, горбатого могила исправит и здесь уже небось собрал единомышленников. На сканере было чисто, только маркер Пепла появился чуть в стороне. А потом и он сам оказался рядом и почему-то был совершенно сухим. Очередная загадка Аркадии, не иначе, ну или где-то дальше по течению бревно упало.

— Прикрывай тылы, — прошептал я шакрасу и подтолкнул его глубже в лес.

Подкорректировал маскировку и убрал «Ауру тишины», чтобы больше сфокусироваться на внешнем виде. Вокруг меня появилась лёгкая дымка, края которой сейчас выглядели как листики папоротника. А когда я сместился к деревьям, дымка разгладилась и пошла бугорками, став похожей на кору дерева. Отлично! Мозг через глаза считывает окружающую информацию и запускает какой-то фермент, который, в свою очередь, создаёт химическую реакцию в клетках кожи и что-то делает с тканями. Расщепляет, высвобождая, что-то типа пара и тут же восстанавливает обратно. Научных доказательств, что это так работает, у меня не было, но опять ощущения такие были.

Я прошёл метров пятьдесят, перейдя через ещё один ручей со ржавой водой. Нашёл вход в пещеру, от которой разило тиной, тухлятиной и сырым мясом. Просканировал её, обнаружив внутри что-то очень большое. Настолько большое, что было не ясно, как оно протиснулось через всего лишь полутораметровый проход. Но аура была спокойной, не в смысле мирной и дружелюбной, а скорее спящей.

Будить того, кто там спрятался, я не стал. Это точно не те звери, которые нападали на заключённых. И ещё метров через сорок поравнялся с работягами, полусогнутыми в ручье. Встретился взглядом всё с тем же пацаном, стоящим на шухере. Точнее, я посмотрел на него, а он сквозь меня, а потом и вовсе отвернулся. Датч был почти на середине ручья рядом с двумя заключёнными. Он очень старательно им что-то втолковывал, хотя они не слушали. И всё время пытались от него отступить подальше, но его сито каждый раз черпало песок рядом с ними.

Звать за собой всех я не хотел. Защитить не смогу, а откупиться ими перед монстрами — не мой метод. Да и с этого участка лагерь просматривался лучше, и пара охранников всё-таки поглядывали в сторону рабочих. Могут пальнуть и попасть.

Я подобрал маленький камушек и снайперски запульнул его в спину Голландца. Мягко попал в лопатку, но Датч лишь лениво дёрнул плечом, будто назойливую муху хотел отогнать. Второй камень пошёл туда же, потом третий и четвёртый. Капец, какой же он толстокожий. Уже можно было азбукой Морзе ему на спине отстучать что-то вроде: «Обернись, балбес, это не муха — это отряд спасения!»

Ладно! Есть другой способ. Стрекозы, конечно, любят чистую и хорошую воду, но мне и плохенькая стрекоза подойдёт. Одну такую я и нашёл. Совсем какую-то стрёмную, серого цвета и с короткими крыльями. Кажется, ядовитую. Но это уже мелочи. Подключиться к ней получилось довольно легко, а вот управлять сложнее. Но уже через минуту моя будто пьяная стрекоза жужжала над ухом Голландца. Он, конечно же от неё отмахнулся, чуть не прибив её опустошённым ситом. Я попытался заставить стрекозу сделать сальто, чтобы поднять брюшко вверх на манер среднего пальца. Ничего не получилось, но до Датча, наконец, допёрло!

Он так подпрыгнул, что другие работяги решили, будто он нашёл алмаз. Пришлось отнекиваться, чтобы все успокоились, и только потом он обернулся. Я скинул маскировку и даже раздвинул листву, чтобы он меня увидел. К сожалению, не только он, но и пацан, глаза которого резко стали как то самое сито, что в него запустил Датч. Парень уже собрался закричать, но Голландец проявил неожиданную резвость и оказался рядом. Что-то прошептал ему на ухо и успокоил. Подождал, пока успокоятся другие, кто засёк его рывок и нашёл меня взглядом.

«Давай сюда», — я махнул рукой, перейдя на импровизированный язык жестов.

«Ты с ума сошёл? Там же монстры!» — Датч покрутил пальцем у виска, продолжив наш беззвучный разговор.

«Ну как хочешь, я пошёл», — ещё один взмах руки, но уже в обратном направлении.

Я ещё и маскировку вернул, отступая в кусты. Датч помялся, но всё-таки пошёл. Его окликнули, он огрызнулся. Правда, и сейчас умудрился ввернуть в это свои лозунги, мол, смерть лучше неволи, а он всегда будет свободным человеком. Заключённые дружно заржали, а охранник без чувства юмора выстрелил в воздух. А потом и в спину Датча, но я уже дёрнул его за дерево.

— Уходим! Быстро! — вместо приветствия бросил я и потянул Голландца вдоль кромки леса.

Оставшиеся работники зашумели. И сначала это явно было подбадривание беглеца, но довольно быстро оно сменилось на панику. И тут же пришло сообщение от шакраса: они идут. В глубине леса раздалось шипение и шелест, будто быстрые, гибкие тела скользят сквозь кусты и деревья. Датч побледнел, споткнулся и чуть было не развернулся, чтобы бежать обратно, но я его остановил и уже чуть ли не пинком отправил вперёд.

— Пробиваемся сто метров, потом на другой берег, там машина, там прикроют, — скороговоркой прошипел я отталкивая Датча к дереву и подкинул ему томагавк.

Сам же остановился, достал пистолеты и, поймав волну Пепла, синхронизировался с ним. И через несколько секунд он оказался у меня за спиной. На сканере замелькали серые маркеры, что-то около десятка, окружающие нас со всех сторон. Парочка даже со стороны ручья каким-то боком образовалась. Мы синхронно сдвинулись, перекрывая линии возможных прыжков на Датча, и приготовились принять первую волну.

— Ну покажись, змея на ножках… — пробурчал я, ведя двумя пистолетами по просветам среди деревьев и чувствуя, что у меня за спиной почти так же движется хвост шакраса.

Глава 27

Долго ждать не пришлось. Первый монстр появился из ближайшей лужи, причём настолько резко, что я даже не понял: он из воды вынырнул или, наоборот, в неё прыгнул. На мой взгляд, это всё-таки была ящерица. Гладкая, мелкая чешуя в жёлто-зелёном камуфляже блестела мокрыми каплями.

Никакая не змея, хоть тело и выглядело гибким и стремительным — короткие мускулистые лапы цепко хватались когтями за камни. И никакой не кайман, слишком мелкий — где-то на уровне хорошо откормленного бультерьера. И морда такая же тупоносая с широко расставленными ноздрями и маленькими жёлтыми глазками, спрятанными в бугристых складках век.

Четыре клыка в пасти, а через небольшой промежуток коротких острых зубов ещё пара, будто бы для усиления. А вот язык был похож на змеиный — дрожал за пределами челюстей, как у запыхавшейся собаки.

— Какие прикольные, — хмыкнул я, но Датч моего энтузиазма не разделил.

Понимаю, что у меня есть острохвосты и Пепел, но банду таких «ящертерьеров» я бы тоже хотел. Жаль, они дрессировке не поддаются. Это слишком явственно было написано в их взглядах и той ауре, которую они пытались транслировать.

Я вскинул правую руку, нацелив «чезет» в открытую пасть, а левую повёл в сторону, заметив второй силуэт среди кустов. Где-то очень глубоко промелькнула мысль, что сейчас будет громко, и кто-то нехороший может проснуться. Но мысль была далеко, а ящеры были близко.