— Хватит, — перебил я Янсета. — Не интересует.

— Но почему? — Бык удивился очень искренне. Реально, совсем они с ума посходили с этим Советом и своим мифическим, богатым будущим.

— Считай, что это личное, — ответил я, а потом прошептал ему почти в ухо: — Если нас сейчас не выпустят из города, то я устрою здесь бойню. Если я погибну, то уже этой ночью в город проникнет прекрасно обученная диверсионная группа и будущего не будет ни у тебя, ни у города. Ты готов рискнуть своим будущим?

Бык отшатнулся, будто мой шёпот был пропитан «Аурой страха», но надо отдать ему должное, довольно быстро пришёл в себя. Встряхнулся, поправив воротничок рубашки, и кашлянул, прочищая, видимо, пересохшее горло. Посмотрел по сторонам, сначала на жандармов, потом на гражданских, которых за время нашего разговора стало раза в два больше. Кто их только пустил сюда? Появились и женщины, и даже несколько детей, с интересом разглядывающих разбитое у фургона окно и труп подстреленной девушки.

— Уходите и никогда больше не возвращайтесь в Хемстед, — это он сказал тихо, а потом добавил уже громко, чтобы слышали все. — Не стрелять! В связи с новыми открывшимися обстоятельствами дело будет пересмотрено. А пока можете идти, только оружие сдайте.

На уровне чуйки пришли обновлённые данные настроения жандармов. Большинство реально выдохнули. Думаю, те, кто понимал, что просто так я не дамся. Но зато зажглась парочка любопытных маркеров, от которых повеяло неприкрытым разочарованием и ненавистью. Я специально разыскал их взглядом, чтобы запомнить.

— Где Датч и что с Купером? — спросил я у Быка, прежде чем он развернулся, чтобы покинуть площадь.

— Не испытывай судьбу, а то я могу и передумать, — отмахнулся Бык и ускорился, чтобы оказаться под прикрытием своей охраны.

Вот с этим я был полностью согласен, надо уходить. Уходить надо быстро и всё время оглядываться. Чистильщика обуви отпустили, и он тут же скрылся в толпе. Вот и нам так надо! Я посмотрел на Деми — вид у неё был странный. Что-то между удивлением, что она ещё жива и свободна, и грустью, что ни отца не нашла, ни предателей не наказала. И, кажется, вторая половина перевешивала, поэтому я быстро оказался рядом, вынул из её рук оружие, передав его ближайшему жандарму.

— Сумрак, спасибо за Хардервайк, — негромко сказал мужчина, чтобы другие его не слышали.

Я кивнул, хотя был уверен, что не встречался с ним раньше. А потом встряхнул Деми:

— Соберись, мы уходим, — сказал я девушке, а потом повернулся к её напарникам. — Разбегаемся, вместе не уходит. Встретитесь потом по вашим явкам.

Парни явно расстроились, у них уже в глазах читалось битва, которую мы сейчас и потом вместе устроим ради восстановления справедливости. Но сорян, ребята, ничего личного только бизнес. Ну то есть, это уже не моя война. Датч и Деми — да, а в остальном сами в своём змеином логове разбирайтесь.

— Бегом, — рявкнул я. — Пока жандармы не передумали.

И через минуту уже сам скрылся в толпе. Ну как скрылся — примерно, как ледокол во льдах. Народ сам расступался перед нами, но зато и тут же схлопывался обратно. Так что минут через десять мы уже скрылись сразу за несколькими углами и пересекли три улицы. Только потом я сбавил ход и запихнул Деми в тёмный проулок.

— Как ты?

— Ненавижу их, — прорычала Деми. — Змеи подколодные. Они предали отца. Трусы. Вызвали его в город, побоялись напасть в Оптеберге.

— Ага, значит, повстанческий городок цел? А что с моими крестниками? С Ульриком и Магдой?

— Там они, все целы, — вздохнула Деми. — Но они не бойцы. Бойцов почти и не осталось. Многие по домам разошлись, а кто-то жандармом устроился. Не с кем было отца спасать.

Она ещё раз вздохнула и немного отдышалась. Было видно, что ей тяжело пришлось в последнее время. И особенно из-за потери Датча и невозможности ему помочь.

— Спасибо тебе, — прошептала она, прижавшись ко мне. — Я знала, что ты спасёшь нас.

Дружеские, поддерживающие обнимашки вдруг стали превращаться совсем не в дружеские. Деми потянулась ко мне, попытавшись меня поцеловать. Внутри меня что-то шевельнулось на уровне геномов, шакрас вспомнил маленького, озорного хищника-майконга, а память услужливо (блин!) вернула меня к тому самому водопадику, где мы провели какое-то время.

— Прости, — я мягко отстранил удивлённую Деми. — Но я уже почти женат.

Может, и не в официальном браке, но чувство роя нас уже связало. Да и не только оно. Это я уже Деми рассказывать не стал, переведя тему.

— Ты знаешь, про какие рудники говорил Бык? — спросил я. — Он, конечно, мог это для красного словца упомянуть, но, может, Датча держат там?

— Не знаю, — фыркнула Деми с таким видом, будто никакая почти жена её не парит и меня не должна, но тему развивать не стала и переключилась в рабочее русло. — Добычи достаточно много вокруг, но преступников раньше всегда отправляли на самый опасный. Это — «Чумная яма». Настоящей чумы там нет, но других болезней и токсинов полно. Больше года никто не выдерживает. Но там из-за «Искателей» остановились работы, и совет только планировал их восстанавливать. С отцом всего пять человек было. Этого слишком мало, чтобы восстановить нормальную добычу.

— Ага, что ещё?

— Ещё на новые отправляют, когда ещё не знаю, на что опасное можно натолкнуться, — задумавшись, ответила Деми и снова вздохнула. — А таких было штук десять ещё до войны с «Искателями», а сколько сейчас и где они я не знаю.

— А кто знает?

— В городской управе должны быть документы или как там они её теперь называют, — скривилась Деми. — И в местном географическом обществе, там обычно частники права на землю заявляют, но у них вся информация должна быть.

— Ага, и где оно?

Я вспомнил нечто подобное в Нейтауне, когда мы с Кидом заявляли права на территорию, очищенную от вуденвуду. Проникнуть туда будет явно легче, чем опять соваться к Быку или искать его ближних, чтобы устроить допрос с пристрастием. Сочувствующих Голландцу всё равно много, так что всем подряд эту информацию бы не раскрывали.

— В центре, — Деми махнула рукой в стену. — Соседняя улица с почтовым офисом, не самое большое здание, но заметить его легко — там эмблема в виде звезды с кучей лучей. Они её даже подкрашивают иногда, чтобы блестела.

— Типа роза ветров? — спросил я, но Деми лишь пожала плечами. — Ладно, разберусь. Надо где-то дождаться темноты, потом я наведаюсь и узнаю, куда могли отправить преступников. Ещё могут быть варианты? Тайная тюрьма? Какой-нибудь левый особняк у Быка, где он свои тайные делишки проворачивает? Что-то ещё?

— Нет, не знаю, — помотала головой Деми. — Отец говорил, что тюрьма планировалась в будущем, но это были планы не первой очереди.

Ну, Датч мог и не знать, если его уже тогда планировали слить. Ладно, если с рудниками не выгорит, значит, вернусь к Быку.

— А про Купера что слышала?

— Только то, что завод по переработке назад потребовали. Договор с «Искателями» подразумевал, что они покидают земли Хемстеда и Хардервайка, а Хиллегом оставляют себе. И, соответственно, всё, что на той территории, — Деми улыбнулась. — Думаю, ты лучше меня знаешь, что на это ответил твой друг.

Глава 26

— Кажется, здесь, — сказал я Осе, протянув ей дальномер. — Вижу Датча. Точнее, его жалкую похудевшую версию.

Голландец действительно схуднул, но всё равно выделялся на фоне остальных. Его вечная красная рубаха, всё ещё была на нём. Частично. Рукава отсутствовали, плюс размер не соответствовал, так что она сейчас больше напоминала какую-то рваную тунику, подпоясанную куском верёвки. Слипшиеся от пота волосы, густая, нечёсаная борода, измождённый, потерянный вид. М-да, маловато осталось от старого доброго Датча, но всё-таки это был он.

Меня он пока не почувствовал. Может, конечно, виду не подал, но, скорее всего, метка могла выветриться, когда мы с Осой тренировались скрывать ауру. Или ему надо было меня искать специально, а сейчас ему явно было не до того. Он стоял по колено в мутном ручье, орудуя большим ситом. Просеивал песок в поисках алмазов.