И следом пошёл уже физический удар. Засвистел рассекаемый воздух, и я не понимая ни как бьют, ни чем бьют, просто кувырком нырнул вперёд. По бокам в щепки разлетелись два не самых тонких пальмы, и со всех сторон раздался треск ломаемых веток, а потом и грохот упавших стволов. Рухнув совсем рядом, они явно спасли меня от второго удара. Я снова нырнул, почувствовав холодный ветер над головой. Думаю, если бы волосы на голове встали дыбом, то их бы уже срезало.
Зато я разглядел то, чем меня вместе с джунглями пытались подстричь. Это был длинный, метров на пять, пастуший кнут с кончиком собранных из стальных пластинок. С другой стороны этого кнута появилась «Ведьма». Уже прямо настоящая, классическая, чем-то даже похожая на ту, с которой я встретился в самый первый раз.
Единственное, что бросилось в глаза — это мутация правой руки. Она была крупнее и, кажется, состояла исключительно из переплетённых мышц, как все поджарые тела сторожевых псов. Кнут, которым она мастерски и очень быстро управляла, выглядел чуть ли не естественным продолжением руки. Она ещё раз крутанула им, подрезав кусты и сбив, будто картонную, ещё одну пальму почти под корень, словно хотела расчистить себе поляну для битвы.
А потом прикрыла глаза, расслабив руку и опустив кнут, заструившийся возле её ноги так, будто это была живая змея. Автомат остался лежать где-то по упавшей пальмой, а винтовку я каким-то чудом, после двух кувырков так и не выпустил. Тут же вскинул её и выстрел, но выстрелить не успел — пришлось ей же закрываться и уворачиваться от выпрыгнувшего из кустов пса.
Челюсти сомкнулись, цевьё треснуло, и чтобы не сломать, что-нибудь ещё, я плавно проводил пса по инерции полёта и выпусти винтовку из рук. Скинул острохвостов в траву — в игру с питомцами и закрытыми глазами мы вдвоём можем поиграть, и выхватил из-за спины топор и рубанул им по морде второго пса. Зацепил и рассёк нос, заставив отступить. А тут уже и третий подоспел. Меня взяли в полукольцо, явно выталкивая в зону действия кнута. Псы пригнули морды к земле, рычали и наскакивали на меня с разных сторон и тут же отступали, не рискуя получить топором по морде.
«Ты нашёл его?» — сквозь боль в голове пробилась Анна. — «На пару мгновение, контроль ослаб, но сейчас вернулся с новой силой».
«И его нашёл, и её нашёл», — ответил я, пытаясь контролировать сразу три пасти, а ещё бы «чезет» достать или до автомата дотянуться…
«Вали всех», — прилетело решительное мыслеутверждение, — «иначе, я не вытяну. И Пепла забери, он мягко вырубать не умеет».
Псы будто подслушали наш разговор и прыгнули одновременно, в этот же момент со стороны «Ведьмы» прилетала новая волна ауры, видимо, призванная наглядно показать, что другие чувствуют от моей «Кондрашки». Но не судьба, только голову прострелил новый сгусток боли. Я ответил тем же, ударил «Аурой страха», притормаживая прыгунов. И результат оказался такой же — мои потуги просто проигнорировали.
С такими страхолюдинами и монстрячиму ужасами, с которыми меня сводит судьба последнее время, мне нужна какая-нибудь другая аура в арсенале. «Аура радости», например, чтобы гарантированная остановка сердца. Или хотя бы «Аура смеха и улыбки», чтобы животики надорвали или щёки совсем полопались…
Но не судьба! Зажатый с трёх сторон и в шаге от зоны, куда достанет кукловод, я успел лишь бросить топор в первые попавшиеся зубы и прикрыть голову с шеей руками. И рухнул на землю, погребённый под тремя псами.
Меня цапнули за руку и куда-то за рёбра, придавили шипами, торчащими из боков, а самый изворотливый пёс умудрился ещё и задеть меня костяным гребнем.
Самое жёсткое пришлось в броню и через «Поглощение» раскидало боль по всему телу, прогнав её даже из головы. Частично пропала чувствительность, а регенерация вместе с иммунитетом включились на борьбу с возможным заражением. А вот нос ничего не спасло. Его моментально заложило запахом мокрой псины, причём мочили её не в воде, а как минимум в отваре из гноя и крови.
Со стороны мы сейчас, наверное, выглядели, как большая куча из собачьих тел, под которую подмяли человека. Куча мала, и давка пошла не хуже, чем в кузове грузовика. Два пса как вцепились, так и не отпускали, лишь крутились, то ли в попытках найти опору, то ли пытаясь достать меня ещё и шипами. А третий, извиваясь, всё клацал и клацал пастью, стараясь меня достать.
Я попытался встать, но наступил на собачью лапу, но чуть не подвернул, поскользнувшись на жилистой и потной конечности. Капец! Подмяли меня знатно! Даже Оса, что-то почувствовала и прислала сообщение: «Пофиг на „Пчёлок“, иду к тебе…»
Я отказался. Подмяли знатно, но пока не сломили и не сломали! Хотя я почувствовал, что в первую очередь из-за давления ауры начинаю терять сознание. Пока ещё не отключаться, но именно что терять — оно убегало и начало буквально со стороны за всем наблюдать.
Увидел нашу кучу. Увидел возню трёх собачьих тел, с этого ракурса похожих на змеиные. Увидел себя — блеск брони, потому что одежду на мне уже разорвали в клочья. А ещё увидел, что «Ведьма» приоткрыла глаза, поднимает кнут и собирается сделать шаг вперёд… Всё мутное и ракурс постоянно скачет, я то смотрю на всё вблизи, но снизу вверх, то отдаляю камеру, разглядывая панораму событий…
Потом услышал очень тихий, будто через сжатую подушку, выстрел. Второй, третий, четвёртый, а вместе с ними и фонтанчики из крови и мяса, вылетающих среди костяных резаков на спине у одного из псов. Ещё два выстрела и вслед за остатками шерсти отлетел и сам гребень.
Потом резко целая очередь, прошившая спину второго пса, где-то от середины, направляясь к морде и финально выбивая половину, вцепившейся в мою руку челюсти. К этому времени отвалился труп первой собаки, а теперь и второй.
Я встал на ноги. Точнее увидел, как это сделал мужчина, очень похожий на меня. Он покачивался сам и раскачивал пса, вцепившегося ему в спину. Он, то есть я, выпустил из руки опустошённый «чезет» и резким движением забросил руку за спину. Схватил пса за шею и сжал пальцы, активируя «Стальную кость». Что-то захрустело, что-то передавилось и, как только клыки начали скользить по броне, резко дёрнул, вкладывая в рывок все физические навыки.
Не просто дёрнул, но не смог уже остановить разогнанные мышцы, и на замахе запустил пса в густые кусты, растущие метрах в пятнадцати. В руке у мужчины появилось «Перо», он повернулся в сторону «Ведьмы» и зарычал…
То есть это у меня в руке активировался нож. В голове слегка прояснилось, и картинка сложилась — это не сознание меня покинуло, просто всё, что произошло, я наблюдал глазами острохвостов, парализованных в зоне действия ауры «Ведьмы» и глазами Пепла, который подбежал практически к поляне и теперь крался, обходя «Ведьму» со спины.
— Неплохо, — фыркнул я и потряс головой, прогоняя остатки странного наваждения.
— Ты всё равно умрёшь, — неожиданно подала голос «Ведьма».
Наверное, ещё более неожиданным оказался её голос. Не хриплый и прокуренный, как у простывшего петуха-заики, а… Нормальный, что ли? Приятный, ещё и молодой, что полностью контрастировало с её внешним видом, подсушенным язвами и старческими пятнами.
«Ведьма» что-то сделала со своим кнутом. Он как-то толи сложился, то ли втянулся на манер шнура от старого пылесоса, и стал короче. По сути, только длинная рукоять и хвост из стальных пластинок. Она несколько раз крутанула им, в очередной раз удивив меня тем, с какой скоростью у неё это выходит. Я даже в сторону лежащего под срубленным дерево «калаша» перестал коситься, про «чезет» тоже можно забыть, даже магазин не успею заменить.
— Мы все когда-нибудь умрёт…
Я пожал плечами, добавляя к «перу» в правой руке, чудом сохранившийся культиватор. В холодных глазах «Ведьмы» промелькнуло нечто среднее между удивлением и узнаванием, будто это я у неё его подрезал. А потом она резко повернула голову в сторону, будто прислушалась, и взгляд резко изменился — там был страх.
