Чуть второго добермана не прибил. Только придавил, ударившись о его костлявый зад и посчитав выпирающие рёбра. Монстр явно не ожидал такого и попытался отпрыгнуть в сторону, чего я ему уже не дал. «Перо» вошло между рёбер, а потом и заскрежетало по позвоночнику. Теперь я уже карабкался по спине монстра, то отбивая попытки цапнуть меня, то вонзая клинок всё выше к шее. Когда дошёл до поводка, монстр уже не вырывался.

От третьего я увернулся с трудом. Он прыгнул, я прыгнул. Но подломилась раненая нога, напомнив, что не чувствовать боли — ещё не значит, что повреждений никаких нет. Пёс тоже обратил внимания на мою ногу. Почувствовал кровь или просто решил, что это слабое место, и прыгнул, пытаясь вцепиться уже в неё. Получил «Стальным кулаком» по морде. Лишился сразу нескольких клыков и первый раз смог перебить «Ауру тишины» смешанным из рычания и скулежа звуком.

К запаху крови добавилось болевое бешенство, и он бросился снова. И снова получил по зубам, по пузырям слюны и крови, брызнувших в разные стороны. Попавшая на броню слюна начала шипеть, беззубо, как теперь и её хозяин, пытаясь разъесть тонкий, древний металл. Запахло палёной кожей, несколько капель всё-таки попали на новую куртку.

Монстр отскочил, почти выбравшись за пределы ауры тишины, но вместо того, чтобы сбежать, оглашая ночной двор воем сигнализации, прыгнул снова. И рухнул передо мной с «Пером», пробившим его грудную клетку.

Я оглянулся в поисках четвёртого, который тоже решил заглянуть на огонёк. Доберман осторожничал, крался вдоль забора, собираясь прыгнуть мне на спину. Я его и почувствовал только задней точкой на волне разогревшейся интуиции. Выбрав нужный момент, монстр прыгнул. Но прыгнул не только он.

Я обернулся, выставив «Перо», но увидел только два пятна. Одно увеличивалось в размерах, готовое на меня обрушиться, а второе перелетевшее из-за забора и обрушившееся на первое.

И тоже не единого звука. Ни грохота удара о землю, ни визга, ни рычания, хотя уверен, что клыки скрежетали, кости хрустели, и кто-то должен был скулить. Пепел рухнул на добермана какой-то небесной карой. Сразу же вцепился зубами в шею, свалил, придавил и либо просто задушил, либо прогрыз до самого позвоночника и перебил его на части.

Я даже порадовался, что аура тишины у шакраса такая мощная. Все эти неаппетитные хрусты начинали нервировать. Я маякнул шакрасу, чтобы проверил периметр, а сам опустился на землю и занялся ногой. М-да, красивый ободок из неглубоких, но потасканных ран. Нога будто в капкане побывала, но до кости не дошло и сухожилия не попортило. А вот из штанов снова можно делать шорты. Всё на Аркадии хорошо, только с одеждой всё время какой-то дефицит.

По привычке уже потянулся к подсумку с эликсирами, чтобы и запить, и продезинфицировать, но вспомнил, что в наличии-то и нет ничего. У «Ведьм» точно должно быть, по-любому что-нибудь да варят. Регенерация работала отлично, не зря мы несколько недель зажировки с запасиком накопили. Кровь остановилась, а раны начали затягиваться. Вот только горело и чесалось всё так, что захотелось самому себе всё обратно разодрать.

«Ну вы где там?» — нетерпеливо прозвонилась Оса. — «Я нашла гараж. Здесь есть фургон. Похоже, на ходу. В доме кто-то есть, надо заходить».

«Уже идём», — ответил я, а потом добавил, объясняя задержку: «Двор зачистили».

Я поднялся, проверил, что маскировка не отвалилась, и посмотрел на особняк. Пока ничего не изменилось. Такой же мрачный, тёмный и совершенно неприветливый.

— Хотя с чего вдруг ему нам радоваться? В гости нас не звали, подарки мы взяли… — прошептал я и, прихрамывая, пошёл искать двустволку.

Подобрал ружьё, поручил Пеплу осторожно осмотреть сад, а сам короткими, кривыми перебежками пересёк открытый участок. Добрался до сарая, с которого начала Оса, нашёл там обычный садовый инвентарь, который в принципе мог бы сойти и за оружие. Грабли, вилы, топор, вёдра и полный набор тяпок и совочков, среди которых меня привлёк ручной культиватор. А по сути, маленькие вилы с загнутыми зубцами, практически лапа хищной птицы с тремя мощными когтями и удобной рукояткой из тёмного дерева.

И ухватисто, и в меру компактно, поэтому прихватил с собой. Ещё задумался на счёт штыковой лопаты, но засомневался, что в доме будет удобно ей размахивать. Зато прихватил два пустых, плотных мешка, где раньше могли хранить удобрения.

Проскочил сарай, ориентируясь в первую очередь по маркеру Анны и держась подальше от окон. Благодаря ауре тишины пока выдать себя мы были не должны, но недооценивать «Ведьм» тоже не стоило. В том числе они могли почувствовать смерть своих питомцев.

Я догнал Осу в гараже, втиснувшись в узкий проход между стеной и каким-то грузовичком, прикрытым тентом. Не части, видать, «Ведьмы» сами катаются, но будем надеяться, что «пепелац» на ходу. Пара полных канистр с бензином и полупустая бочка с маслом в гараже нашлись. И судя по взглядам, которые на всё это добро кидала Оса, если бы не послушницы, то особняк проще было спалить.

— Предлагаю не разделяться, — прошептала Анна, когда я дотронулся до её плеча.

— Поддерживаю, — кивнул я. — Вероятно, это наша с тобой самая здравая идея за последнее время. Дом или сад?

— Дом, — ответила Анна. — Под садом точно что-то есть довольно большое, но, думаю, что вход всё равно из дома. На окнах решётки, без шума не получится. Пробуем через дверь. Если и пошумим, то хотя бы не завязнем и пройдём на скорости. Согласен?

Я кивнул, и первым выскользнул из гаража. Хромой тенью прошмыгнул мимо арки из растений и замер на углу особняка. Внутри было тихо, зато от ароматов, которыми будто даже стены пропахли, сразу засвербило в носу. Пахло сушёными травками какого-то нереального количества оттенков, выделить что-то одно даже с нюхом шакраса не получилось. Тут и кулинарные специи, и больничные лекарства. Единственное, что угадывалось, поверх всего этого запаха — это чёткий запах какой-то сивухи. Похоже, здесь же и гнали основу для эликсиров.

Я притормозил Анну, пару минут просто привыкая к запаху. Тут любой ищейке нюх собьёт, а он может ещё пригодиться. Сканер как раз таки не справлялся, будто чуйку уже сбили. Что-то внутри выделяло помехи, а могло и снаружи — цветочки, росшие в зарослях прямо на стенах как-то уж подозрительно поблёскивали. Хорошо хоть не летали, кусая всех непрошеных гостей.

Когда запахи вокруг хоть чуть-чуть сложились и разделились по потокам (можно было хоть приблизительно оценить, где варят, где просто кухня, а где тела хранили до вывоза), я двинулся дальше. Подкрался к фонарям у двери и, не пытаясь разобраться в их конструкции, просто прикрыл мешками, взятыми в сарае. На крылечке разом стало темно, только мерцали цветы и со второго этажа совсем тускло просвечивалось окно.

Присмотрелся к замку, прикидывая, как его проще взломать. Дотронулся до него и, застыл, будто меня спалили, потому что дверь была не заперта. Она тихонько, даже не скрипнув, съехала внутрь, открывшись на пару сантиметров. Изнутри снова ударило запахами, только в этот раз преобладало что-то холодное и затхлое. И, кажется, сильно подгнившее. Достаточно сильное, чтобы перебить запах специй, но не настолько, чтобы предполагать за дверью гнилого зомби.

Образ зомби всплыл у меня в голове, когда я вспомнил эксперименты «Ведьм» в жилище крысоловов…

— Ты чего плюёшься? — шёпотом спросила оса, оказавшись рядом.

— Чтобы не сглазить… — ответил я и, придерживая створку, начал проталкивать её вперёд.

— Стой, — остановила меня Анна. — Чувствую себя героиней фильма ужасов, которая крадётся на чердак, услышав там шаги монстра, а все зрители, как элитные диванные эксперты, сидят и бухтят: вот ведь дура, куда попёрлась, там же смерть…

— И? — я обернулся на Осу, и не сразу смог сфокусироваться на размытом маскировкой силуэте.

— А я всегда думала, ну кто-то же должен пойти и надрать монстру задницу, — полуусмехнулась, полувыдохнула Оса. Видимо, тоже настраивалась. — Так что пошли и надерём столько задниц, сколько сможем найти.