И конкретно здесь проблемы выражались в расширенной и углублённой зоне отчуждения. Дорогу прерывал широкий ров, заросший тонкими острыми кольями, похожими на бамбук. Этакая углублённая грядка из палок с гвоздями. Мы посовещались с Анной. По её прикидкам она допрыгнет чуть дальше середины, по моим прикидкам даже со «Спринтом» и «Броском» на кол я сяду где-то ровно по центру рва. И уже не доберусь до поднятого настила, заменяющего здесь подвесной мост.

— Значит, калитка, — пожала плечами Оса.

— Значит, калитка, — согласился я, понимая, что чем дольше мы здесь бродим, тем меньше шансов, что нас ещё не заметили.

К счастью, искать калитку нам не пришлось. Ещё метров через пятьсот, пока мы крались вдоль зоны отчуждения, мы нашли дерево с достаточно крупной веткой, растущей в сторону забора. Подобных деревьев на самом деле было много, но «Ведьмы» за этим следили. Правда, вместо ровных спилов, как на Земле заботятся о высоковольтных линиях, здесь обработка шла навыками и кардинально.

В паре мест основания веток засохли щепками, будто в них молния ударила, а в остальных местах боролись огнём. Дерево, которое мы заметили, избежало этой участи, потому что было молодым (на фоне остальных) и пока угрозы не представляло. Думаю, в следующую проверку и его подрежет шаровая молния, но сейчас мы могли рискнуть.

Снова посовещались, прикидывая шансы. И мои не изменились — скорее всего, и здесь сяду, просто не на кол, а на колючий вьюн. Но это уже был реальный шанс.

Оса первая забралась на дерево, мотивируя это тем, что если ветка сломается подо мной, то уже никто не сможет перебраться. По плану я второй, а Пепел замыкающий.

Мы подождали, пока с той стороны из зоны видимости исчезнет сторожевой маркер, и немного подчистили ветку. Срезали лишнее, что мешало взять нормальный разбег. Не стальная балка, конечно, ближе к трамплину для прыжков в воду. Раскачивается, прогибается, но до определённого момента сможет выдержать прыжок. Осу так точно, меня — вариативно…

Оса немного театрально отлипла от ствола, кивнула мне и, действительно, будто собирается с трамплина прыгать, взяла разбег. Просто тёмное пятно размылось на фоне тёмного неба, качнулась ветка, зашелестели листья, и пятно, перелетев забор, скрылось на той стороне. Заволновался вьюн, острые листики развернулись, превратившись в ровные ряды тёрки, но Анна прошла сантиметров на пятнадцать выше. Сомнительно, что живая колючая проволока ещё и интеллектом обладала, но я чуть ли не физически ощутил вздох-шелест разочарования.

«Пока тихо. Вижу сарай. Прячусь от патруля. Жду», — Оса отчиталась мыслеграммой и скрылась из видимости моего сканера.

Зато появился новый патрульный, сошёл со своего маршрута и покружился в месте, куда приземлилась Оса. И, похоже, растерялся, когда не смог взять след. Ещё повертелся и, наконец, поляну освободил. Я подошёл к забору и метнул через него сначала рюкзак, а потом и двустволку, после чего забрался на стартовую площадку. Прижался спиной к стволу, срезал ещё одну лишнюю ветку, способную ткнуть меня в глаз. С новой защитой, пусть, не выколет, но приятного будет мало.

Я замер, поймав себя на мысли, что не особо-то и хочу прыгать. Высота почти три метра, можно было уже полностью разглядеть особняк с садом. В окнах второго этажа горел тусклый свет, но разглядеть ничего было нельзя. И витраж не прозрачный, и решётка на нём, и плотные шторы внутри. На первом этаже темно, но на входе, по бокам от толстой и массивной на вид двери, светились два фонаря.

С этой высоты появилась новая информация: каменная одноэтажная пристройка возле толстой трубы. Конечно, там никакой не крематорий, а вот алхимическая печь, а то и не одна, должны быть. Рядом с домом просматривался вход куда-то вглубь территории, выполненный в виде живой арки. Неизвестный кустарник, усыпанный жёлтыми ягодами, каменная дорожка, ведущая в темноту, и отсветы на сканере, намекающие, что особняк здесь не основное жилище. Всё самое важное было глубже. И глубже под землю, и глубже по территории.

Показалось, что на втором этаже дёрнулась занавеска и промелькнула тонкая, но высокая тень. Ещё и по мурашкам скользнул чужой сканер, но не зацепился, лишь нагнав немного холода. На улице, конечно, тоже ночная прохлада уже отвоевала всё то, что успело нагреться за день, но всё равно меня не покидало ощущение, что мы всё глубже и глубже забираемся в какую-то паутину. И хоть вокруг всё внешне красиво и самой паутины на ветках нет, то паучих мы там точно найдём…

Я потоптался на коре, выбирая надёжную опору для рывка, выдохнул и активировал «Спринт». А когда силы ветки уже не хватало, чтобы держать мой вес прямо, активировал «Бросок». Оттолкнулся я раньше, чем Оса, не рискнув вообще сломать всё на фиг, и пролетел, соответственно, меньше… Блин, надо было рыбкой прыгать!

Чудеса акробатики закончились в тот момент, когда правый ботинок зацепил верхушку забора. Острый вьюн сработал, как удавка. Я надеялся, что пусть и продырявлю ботинок, но смогу оттолкнуться и уйти во второй прыжок. Но живое, ползучее растение решило иначе. Как в капкан попал, или в удавку, вмиг затянувшуюся вокруг ноги.

Как капкан сработали листья, как зубами, впившись в мою лодыжку. Цапнуло крепко, вгрызаясь и затягивая меня в кучу растения. Но и удержать всё это меня не смогло. Я перевалился вперёд и рухнул головой вниз. Совсем чуть-чуть не лбом не достиг земли и начал раскачиваться, подвязанный за одну ногу.

С радостью успел заметить, что внутренняя сторона забора идеально гладкая. Без норок с паразитами, хотя и не чистая — вся поверхность была исписана длинными строчками. Меня раскачивало и крутило довольно быстро, так что вчитаться я не успевал, но буквы были современные. Возможно, латынь…

Почему-то это было важно, как-то умирать на заборе, где написано про «дрова» не хотелось. Латынь как-то в этом плане успокаивала. Поэтому, когда я, наконец, перестал крутиться и прижался спиной к стене, то даже не расстроился, увидев перед собой перевёрнутую распахнутую пасть местного сторожевого пса.

Глава 11

Перевёрнутого стража оценить было сложно. Вроде родственник добермана. Пасть короткая, но широкая, туда вполне можно было буханку хлеба запихнуть. Зубы острые, вместо слюны пена. Торс мощный, лапы худые с настолько чётко прорисованными мышцами, что по их сокращениям можно было легко угадать следующее движение монстра.

Хотя можно было особо не умничать — следующим движением доберман попытался цапнуть меня за шею. Я дёрнулся в сторону, ещё больше запутываясь в живой проволоке. Колючки с листьями впились в кожу, и хоть боли я не почувствовал, но штанина тут же промокла от крови и прилипла к ноге. Доберман клацнул челюстями в паре сантиметров от моей щеки, к моему разочарованию, удержав равновесие и не ударившись в забор.

«Ты чего там завис?» — прилетела мыслеграмма от Анны. — «Давай быстрее, псы занервничали и куда-то несутся».

Вопрос про «завис» получился каким-то двусмысленным. Даже и ответить на него было нечего, а доберман тем временем бросился снова. И снова челюсти разминулись со мной всего на пару сантиметров, но я уже атаковал в ответ. Приноровился к тяге живой колючей проволоки и качнулся, пропуская морду пса мимо. Но в меру, ровно настолько, чтобы ухватить его за ошейник, стиснуть захлопнувшуюся пасть, а потом крутануться на сто восемьдесят градусов, затягивая за собой монстра.

Лапы не успели за мордой, и раздался хруст ломаемых шейных позвонков. Тело пса обмякло, но на перевёрнутом горизонте уже появились два новых чёрных тела. Бежали они быстро, мотивируя, как можно скорее вырваться из ловушки. Я попытался сложиться пополам и дотянуться до плюща, но лишь больше стянул его вокруг лодыжки. Дотянулся только до штанины и, хватаясь за неё, начал складываться. В руке появилось «Перо», я уже зацепился за ботинок одной рукой, а второй рубанул по тонкому плющу, больше напоминающему стальную проволоку. Наконец-то, пригодился серейтор. Несколько взмахов, лёгкий, почти музыкальный скрежет и со звуком лопнувшей струны я спиной грохнулся на землю.