О том, что это именно трактир говорила вывеска и душно-кислый запах каких-то тушёных овощей. С едой, видимо, как и с названиями здесь всё было просто, лаконично и главной честно. «Ешь и пей» — было нарисовано краской просто на стене. Но работа хотя бы выглядела свежей, надпись обновили совсем недавно. Потёки краски под буквами были разного цвета, новое натекло на старое. От двери нас разделяли небольшая лестница на пять ступенек и пять крупных мутантов, которым, похоже, достался просроченный геном каймана. Мощь есть, грубая чешуя есть, здравый смысл и чувство самосохранения — отсутствуют.
У двоих на лбу (прямо на чешуйках) были какие-то метки. Я сначала подумал, что это очень плохая татуировка, но проходя мимо, разглядел, что это клеймо. Я слышал, что в Ганзе есть страны, живущие чуть ли не по законам средневековья, но угадать значение символа я не смог. Но что-то мне подсказывало, что ни за что хорошее клеймо на лоб не ставят.
На крылечке нас тоже не задержали. Расступились и даже отвернулись, когда я собрался поздороваться и спросить про Бигхэда. Внутри оказалось прохладно. По сути единственное хорошее, что там и было.
Темновато и тесно, два длинных стола с лавками, которые начинались практически от входа и тянулись до самой барной стойки. Стол слева был пустым, но при этом грязным. Пятна, разводы, затёртые до жирного блеска каракули, вырезанные на досках. Справедливости ради попытка в уборку всё-таки была, но здесь даже мистер Пропер вместе с мистером Мускулум бы не справились.
За столом справа сидела компания. Два чешуйчатых амбала, какой-то скрюченный дохляк, который всё время дёргал шеей. От него веяло электричеством, и судороги, видимо, им же и были вызваны. Он почти всё время чесал щетину и делал это довольно одержимо, чуть ли не до волдырей раскурочив щеку. Может, показалось, но пару раз от этого трения пробежала искра. Помимо клейма на лбу, у него ещё и уши были подрезаны.
Что-то я такое помнил из истории: за первое преступление — порка, за второе — уши отрезают, а за третье — смерть. А всё оттого, что единой базы не существовало… Возможно, и этот не сразу согласился в Гетто переезжать, а, может, и за другие преступления подрезали.
Троица сидела в один ряд спиной к стене, а напротив расположилась та самая рыжая атаманша. Дружной компанией они не выглядели. Скорее местный царёк, к которому пришли на поклон. Как только мы зашли внутрь, разговор стих, только женщина всхлипнула. Обернулась на нас, вздрогнула и, решив, что лучше свалить, попыталась встать, но «электрик» жестом вернул её обратно.
За барной стойкой обнаружился ещё один здоровяк, без чешуи, но двумя рожками на лбу. Ага, тот самый парнокопытный, который сэкономил на кайманах. Может, и не прогадал. Ему шляпу надеть и вполне обычный человек.
Под внимательными взглядами мы прошли весь зал и остановились перед стойкой. Невозмутимая Оса уставилась на каракули с ассортиментом, корявым почерком написанные на меловой доске. А я немного потоптался, ожидая какой-то реакции от местных и не получив её, начал первый.
— Привет, мы тут немного заблудились, — обратился я к бармену, краем глаза заметив, что нас слушают все и особенно царёк. — Нам бы найти Бигхэда, знаете такого?
Бармен ничего не ответил, просто посмотрев через моё плечо на «электрика».
— Зачем он вам? — неожиданно сильным и звонким голосом спросил царёк.
Хм, с таким голосом можно в опере петь, а не просиживать штаны в этой Дыре… Чем же он себя улучшал? Там, небось, и звуковая волна в арсенале…
— Мы друзья, — пожал я плечами, разворачиваясь вполоборота, чтобы и руки бармена видеть, и компанию за столом. — Давно не виделись, вот и хотим встретиться. Знаете его?
— Знаем, — певуче ответил мужчина. — Бигхэд сумасшедший мечтатель. Думает, что может что-то изменить. Но в этих местах он не бывает.
Я с пониманием пожал плечами. Ну что же? В план «А» я и сам-то не особо верил, но попытаться стоило. Переходим к плану «Б» и начинаем прощупывать. План «В», на котором настаивала Оса, тот, в котором подраться мы всегда успеем. Уж чего-чего, а подраться в любом баре найдётся, причём в любом мире.
— Ясно, но, может, с транспортом поможете? Мы бы купили телегу, — я кивнул на дверь. — Мы там видели одну узкую, нам сойдёт.
— Не продаётся, — усмехнулся царёк. — Она нас кормит, а вы залётные…
Слово «она» он как-то особенно выделил, будто не про телегу говорил. А потом замялся, возможно, придумывая, кем нас назвать. Но пауза долго не продлилась. Скрипнула дверь, и в баре стало не только тесно, но и многолюдно. С какой-то отработанной грацией внутрь начали просачиваться мутанты. Я только и моргнуть успел, а все лавки были уже заняты, а выход живой стеной перегородили амбалы.
Царёк почесал щеку и довольно улыбнулся, видимо, решив, что теперь можно быть посмелее. Рыжая под шумок снова попыталась свалить, но испугавшись взгляда царька обратно сникла на лавке. Я ещё довольно злобный шёпот расслышал: «сиди, увидишь, что бывает…»
— Вы откуда такие голодранцы вообще вылезли? — нагло и по-хамски спросил царёк. — Два каких-то пещерных уродца!
Сам же нахамил, и сам же засмеялся, тут же поддержанный смешками остальных мутантов.
— Чё сказал? Это кто здесь уродцы? — точка кипения Осы мигом подлетела к верхней планке, и она чуть не задохнулась от праведного возмущения. — Ты себя-то видел?
— Подожди, — я придержал Осу за руку и посмотрел на мутанта. — Бигхэд, может, и мечтатель, но мечтает о хорошем и правильном. Те девушки, тела которых вы выкидываете в яму, откуда они? Скажи, кто это делает с ними, и мы просто уйдём.
По залу пронёсся новый смешок, но уже не такой уже громкий и стройный. У меня голос хоть и не для оперы, но стали с щепоткой «Ауры страха» я тоже нагнать могу. При словах о мёртвых девушках никто и ухом не повёл, только рыжая снова всхлипнула.
— Ты можешь идти, — пожал плечами царёк и предупреждающе поднял руку, на чью-то попытку возмутиться у меня за спиной. — А девчонка останется. Она хорошо платит нам за уборку, а неё заплатит ещё больше.
Опять эта таинственная «она», при упоминании которой даже поставленный оперный голос, чуть петуха не дал.
«Давай, как в Вайтарне?» — мысленно спросила Оса.
«Ага, щас…» — кивнул я, а вслух сказал: — Анекдот знаете? Заходит шакрас и оса-палач в бар…
И понеслась!
Первым же делом в толпу полетело расщеплённое перо, вторым — лавка, а третьим — бармен, решивший, что сейчас он прямо со стойки прыгнет мне на спину. Захотелось проматериться словами классика: никак вы, блин, не научитесь!
Мимо меня пронёсся разряд молнии, подняв дыбом волосы на голове, а потом и крик по ушам прилетел, от которого не только меня качнуло, но и пару мутантов с ног сбило. Кричал наш «оперный» царёк, но кричал уже практически в агонии. Крик перерос в хрип, а потом и вовсе заткнулся. Я не видел, что с ним сделала Оса, но уверен, что сцена Аркадии свой талант уже потеряла.
Я поймал ударом ноги споткнувшегося мутанта, а второго, наоборот, уложил на пол кулаком по затылку. Сместился к второй лавке, отметив, что рыжая уже спряталась под стол и её надо не зашибить. Подхватил за край, поднял и завалил на прущих амбалов. Серьёзного урона не нанёс, но хоть место себе расчистил. Сжал кулаки, раскручивая «Стальную кость» и, нырнув под тяжёлую руку, пробил навстречу. Вынырнул и пробил снова, сразу же переключившись на следующего мутанта.
Амбалы мешались не только мне, но и не давали развернуться остальным. Пролетела ещё одна молния, а потом дыхнуло жаром. Но его тут же загасили свои, угореть в тесноте никто не хотел. Остальные нападали проще: либо ножи в руках, либо кривые сабельные когти, которыми, к счастью, народ в тесноте размахивал довольно неумело. Я ещё раз крутанулся, повторив сначала картечь из мелких дротиков, а затем добавил «Ауру страха».
Упустил только бармена, который опустив голову и выставив рога, влетел меня так, словно он обычный бык. Аура на него не подействовала, просто не дошла до мозга через укреплённый лоб. Я попытался сбить его, чуть руку не отбил, задев рог, но, кажется, разозлил его ещё больше. Реально, бык! Глаза налились кровью, пятка ботинка с треском упёрлась в пол, и он пошёл на новый рывок. Врезался мне в живот, подхватил меня, поднял и, разогнав меня по столу, кинул в барную стойку…
