И, кажется, потенциальную близость одного из населённых пунктов мы, наконец-то, обнаружили. Не сам городок, но человеческое тело, которое как-то здесь оказалось.
Мы направились в сторону одинокой акации, на крону которой и нацелились птицы. У толстого, будто сплетённого из нескольких тонких деревьев, ствола лежало тело. Издалека показалось, что это худой, лысый мужчина. Но, когда мы отогнали недовольно гаркающих птиц, и удалось рассмотреть всё лучше, оказалось, что это девушка.
Совсем молоденькая и практически прозрачная от худобы. Голова выбрита, и судя по миллиметровой щетине, сделали это совсем недавно. Одета в нечто напоминающее рубище — длинная до колен рубаха из грубой бесцветной ткани. Ноги босые, сбитые в кровь, перемешанную с пылью. На запястьях, лодыжках и шее ссадины, которые могли быть следами верёвок или кандалов.
Плечи девушки опирались на корни дерева. А по следу на земле было видно, что сюда она уже просто доползла. Из последних сил цеплялась и вырывала пучки травы, отталкиваясь голыми пятками от острых камней, оставляя ещё больше кровавых следов.
Голова запрокинута, глаза открыты. И вот глаза привлекли больше всего внимания — внутри не только полопались все сосуды, красными корнями разбежавшись во все стороны, а весь белок был залит тёмно-красным, почти чёрным.
— Смотри, — сказала Анна, опустившись рядом с девушкой на корточки. — У неё и вены почернели. Других ранений я не вижу, а вот это всё похоже на передоз мутагенами.
— Ага, а сама она похожа на молодую «Ведьму», — я кивнул, как бы окидывая кивком и худобу, и бритую голову.
— Думаешь, послушница?
— Я не настолько знаком со структурой местных обществ, но похоже, — я махнул рукой в сторону следов. — Пойдём посмотрим, откуда она здесь взялась. На вид, она здесь совсем недавно, так что есть шанс кого-нибудь догнать и узнать детали.
Анна закрыла девушке глаза и подорвалась за мной и Пеплом. Шакрас заинтересовался нашей остановкой, покрутился вокруг дерева и первый, будто он собака-ищейка, выбежал на «тропинку» из следов. Искать их было легко, девушка явно не пыталась скрываться, а неслась откуда-то сломя голову. В конце пути уже ползла, в середине несколько раз падала, а до этого шла, периодически срываясь на бег. Торопилась как могла ради того, чтобы подальше откуда-то уйти.
А мы, соответственно, прийти. На сканере чуйки было ясно, да и сама саванна проглядывалась на несколько километров вперёд. Редкие, пусть и толстые, старые акации, обзор не перекрывали. И пусть впереди их количество росло, казалось, что где-то там дальше будет целый лес и начнутся холмы, но опасности видно не было.
Зато она стала ощущаться в воздухе. Даже не опасность, но некая тревога, которая постепенно превращалась в чувство мрачной обречённости.
— Это не аура, — сказала Оса, когда мы переглянулись. — Просто какое-то гиблое место с плохой энергетикой.
— А может, феромоны какие-то? Или дурман какой-нибудь цветёт и пованивает? — спросил я принюхиваясь. — Нет, не чувствую.
Интуиция тоже молчала, но чем дальше мы по следам, тем поганее становилось вокруг. И пусто. Мы прошли уже почти три километра, и даже к нам за спину не вернулись стервятники, а впереди так вообще никого не было. Даже мелкие грызуны, на которых всю дорогу довольно успешно охотился Пепел, и те куда-то растворились.
Да, в принципе, всё куда-то растворилось в плавающем перед глазами мареве. Было жарко, солнце зависло в зените, добавляя ощущения замершего вокруг нас мира. Ни ветерка, ни звука. Шаги гасли в траве, и даже громко дышать не получалось, чтобы не обжечь лёгкие.
— Эх, а дома-то сейчас где-то в эти дни Новый год уже, — неожиданно сказала Оса, разрушая оцепенение. — Ёлки наряжают, оливье готовят, мандарины опять же…
Блин, а ведь, действительно! Как-то на Аркадии было не до того, чтобы за месяцами следить, когда у тебя кризис в минутах исчисляется. А тем более сопоставлять с Земными праздниками. Да ещё и снега нет, климат либо жаркий, либо очень жаркий. Особо смену времён года не заметишь, то если в сезон дождей.
— Можем нарядить акацию, — сказал я улыбнувшись. — Мандарины, может, и не найдём, но манго или бананы здесь часто попадаются.
— Не хочу, — отмахнулась Анна. — Просто дом вспомнился.
— Скучаешь?
— Не особо, — Оса задумалась. — Если только по маме немного, но она у меня активная, не пропадёт без меня. А ты?
— Вот и мне особо не по кому, и не по чему… — ответил я. — Хотя всем, кто меня знает на Земля, я бы пожелал счастья и радости. Чтобы все их желания исполнялись, а они сами и их близкие были здоровы…
— Ага, передал послание в космос и хватит, — Оса остановилась и достала «чезет». — Кажется, пришли…
Мы как раз подошли к невысокому, метров восемь, но длинному и пологому холму, от которого ощущение тревоги не только вернулось, но начало ещё сильнее шарашить. Ещё и запах появился какой-то странный, будто сначала вскрыли могильный склеп, а потом его какой-то химией засыпали.
Я присмотрелся к земле и увидел несколько чётких следов, а воображение тут же нарисовало, как та бедная девушка, шатаясь на нетвёрдых ногах, бежит, спотыкается, падает, поднимается и снова падает, кувырками скатываясь к подножью холма.
Рука тоже потянулась к пистолету, но на полпути замерла, а я поймал себя на мысли, что рефлекторно уже не хочется схватиться за ствол. Уже хочется ощутить тяжесть «Пера» внутри ладони, за секунду до его активации. Придержал себя, не стал создавать новый, вынув из-за пояса готовый.
Мы переглянулись с Осой и чуть растянувшись, начали подъём. Пепла рядом не было, но ждать его не стали.
На вершине я оказался первым и замер, осматривая то, что было открыто с другой стороны холма. Яма. Большая яма. И всё-таки могила.
— Твою же аркадианскую мать, — донёсся возглас Осы. — А я уже было начала скучать по людям, забыв, что они порой творят.
Вот тут я готов был её поддержать. Сам за этот месяц вынужденной изоляции подумывал, что буду рад встретить людей. Но, похоже, ошибся.
Внизу, в углублении между нашим и соседним холмом дополнительно выкопали яму. Насколько глубокую было не видно, потому что она сплошным слоем была завалена костями. Человеческими скелетами разной степени сохранности. Наверху лежала пара иссушенных тел, в которых ещё можно было разглядеть какие-то детали. Под ними несколько скукоженных мумий, в просветах между которыми блестели белые и жёлтые кости.
В телах, которые ещё можно было идентифицировать, угадывался типаж той девушки, которую мы нашли ранее. Та же рубашка, худоба, бритые головы — верхние тела были раздвинуты в стороны, будто наша беглянка выбиралась как раз отсюда.
Следов насильственной смерти на костях видно не было. Черепа гладкие — без пулевых отверстий, кости в основном целые, в одном месте я заметил сломанную лучевую кость, но это могло быть последствие кандалов.
У тех, кто уже повялился на солнце, или совсем ссохся, странно выглядели вены. Они сильно выделялись, будто все жизненные соки испарились, а то, что бродило по венам, осталось. Проверять не хотелось, но на одном трупе ссохшаяся кожа треснула, и там проступила чёрная паста. Уже рассохлась и раскрошилась, но точно не с неба сюда упала, а вылезла изнутри.
Я прошёлся по краю ямы и вытянул сканер «Миротворцев», пытаясь попасть датчиком в чёрное пятнышко. Лезть в костяной бассейн не хотелось совершенно, но даже все мои снайперские навыки не помогали. Первые три раза вообще датчик вообще прошёл мимо, четвёртый и пятый попытался проанализировать кожу с костями, но результата не выдал.
И только на шестой раз, когда я уже накренился в опасной близости от пары скалящихся и будто зовущих черепов, датчик пискнул и запустил анализ. Дольше обычного, но и результат оказался сильно шире, чем от простых геномов. Сканер смог распознать целый букет из местной фауны, и ещё несколько не распознать. Двенадцать видов трав и ни одного генома животного.
— Интересно, — задумчиво пробурчал я или просто подумал, но Оса меня услышала.
