Нос, то есть, отверстие меньше обычного. В таком даже пальцем не поковыряться. А вот лоб слегка усилен, но опять же не с рогами или дополнительными пластинами, а в рамках человека, который часто набивал себе шишки. Кто знает, может, он и раньше в эту стенку долбился.

Мумия выглядела мёртвой. Когда-то мне бы сама эта фраза показалась странной, но Аркадия вносит свои коррективы. Плюс я подождал, чтобы никакая хрень из пустых глазниц не вылезла, и только потом свесился обратно и перехватился поближе к основанию. Добрался практически до стены и только там уже подтянулся и закинул себя внутрь.

Прижался к стене, почувствовав спиной и что-то неровное, твёрдое и слегка колючие. Обернулся и нашёл что-то типа таблички над двумя отверстиями подачи питания. Не хотелось называть это пуповинами, но, похоже, именно они это и были. В этой капсуле даже два сухих хвостика сохранилось. Но меня больше заинтересовала табличка: квадратный выступ (такой же костяной, как и сама капсула) примерно десять на десять сантиметров, а внутри маленькая металлическая пластина с гравировкой.

Несколько закорючек, похожих на руны, и два угловатых символа, сильно отличающихся от первых. Как будто бы с одной стороны буквы, а с другой — цифры. Я достал сканер «Миротворцев» и навёл его на тощий скелет, пытаясь попасть куда-нибудь по позвоночнику. Как-то тыкать сканером в костлявый зад показалось не очень тактично.

Дважды сканер не смог считать информацию. То мало данных, то просто ошибка, но с третьей попытки пошёл процесс анализа. И уже через пару секунд я смог кивком поздороваться с «объектом» номер пятьдесят. Параллельно ещё заметил, что нижние рёбра у него короче, чем остальные. Вспомнил историю про Мерлина Мэнсона, который удалил нижние рёбра, чтобы быть гибче и стройнее. Ну, такое себе, конечно. Но, может, и правда какая-то супергибкость появляется?

Проверять на себе я это, конечно, не собираюсь, но вот саму бирку я решил забрать с собой. Во-первых, если «Миротворцы» ничего не напутали, то я теперь знаю, как «Древние» писали нолик и пятёрку. А во-вторых, уж очень эта штука напоминала армейский жетон. Вынулась из пластины она спокойно. Нужно было лишь подцепить, и она оказалась у меня на ладони. С другой стороны нашлись ещё предполагаемые цифры (что ещё больше убедило меня в том, что это какая-то идентификация) и несколько просверленных на половину толщины жетона отверстий. Похоже было на ключ-карту, просто дырки не насквозь.

Убрав добычу в карман, осмотрелся повнимательней в поисках ещё чего-нибудь интересного. В этой ячейке больше ничего не нашлось. Сам «объект» был, так сказать, в чём генетики родили. И не удивлюсь, если он вообще в какой-то субстанции плавал, просто всё давно пересохло. Чпокала крышка так, будто когда-то была герметичной.

Я посмотрел по сторонам в поисках ещё сохранившихся ячеек. Парочку, где можно, было поискать, приглядел, но на другой стороне колодца. А ещё, кажется, придумал, как буду вытаскивать мелкого. Под переноску более чем подойдёт крышка, на которой я сижу. Надо просто придумать, как её выломать. Учитывая состояние соседних, они точно ломались, просто надо, чтобы не как тот сук, за который держишься. Ну и найти верёвки, то есть лианы или какие-нибудь жилистые кусты, из которых можно будет что-нибудь сплести.

Дальше подъём уже пошёл проще. Я перебирался по открытым ячейкам, перехватываясь за заботливо вбитые ржавые скобы. Доверия они откровенно не вызывали, но проверить было нужно. Без них подъём мелкого ещё больше затруднится. Две рассыпались у меня в руке, а одна в ней осталась, когда рассыпалось всё остальное.

Суммарно весь подъём занял у меня почти два часа. Медленно, но верно. И чем выше, тем сначала медленнее, а потом сильно быстрее, когда с поверхности донёсся аромат жареного мяса. Как оказалось, Оса времени не теряла! И когда я, наконец, высунул голову из инкубаторного колодца, то увидел не просто очень старый, брошенный и запущенный, заросший и проржавевший лагерь, но всё вышеперечисленное, плюс костер. А на нём самодельный вертел и целых две толстых птички с золотистой корочкой.

Дальше, мне кажется, запах сам уже меня вывел. И округу, и остатки лагеря археологов я рассматривал, пережёвывая горячую птичью ножку. Жёсткую, пересушенную и солёную, если только моими слезами.

— Ну как? — с интересом спросила Оса.

— Очень вкусно, — практически не соврал я сначала. — Никогда ещё не ел ничего подобного.

— Их полно здесь, вообще не пуганные, — улыбнулась Оса. — Лагерь очень давно пустой. Всё ценное, к сожалению, вывезли.

— Никогда не угадаешь, что может оказать ценным в данный момент… — ухмыльнулся я и принялся за разбор мусора.

Археологи оставили нам целую одну палатку, правда, дырявую. Несколько ржавых до дыр бочек, несколько кучек мусора, которые лет двадцать назад могли быть ящиками и просто мусор в виде битого стекла, сломанной пилы, практически уже сгнившей.

Всё это было брошено в небольшой (метров пятьсот в диаметре) долине, закрытой со всех сторон высокими горами. В северной стороне просматривался перевал, к которому вела узкая лента явно молодой растительности. В основном плотный кустарник, а деревьев мало, и они выглядели намного моложе, чем остальные.

— Там раньше была дорога, — сказала Анна, заметив мой взгляд.

— А сейчас?

— А сейчас ущелье. Сомневаюсь, что целенаправленный подрыв. И точно не последствия наших взрывов, там заросло уже всё. Думаю, лет двадцать назад землетрясение было или что там бывает? Эрозия почвы? Скальные черви-мутанты? В общем, машина там теперь не проедет, и для нас это хорошая новость.

— Почему? — спросил я, удивляясь появившемуся позитиву, или это я её оптимизмом заразил.

— Потому что у нас нет машины, — сказала Анна, раскинув руки в жесте, означающем, что это очевидно.

Ага, значит не оптимизм, а сарказм…

— Логично. А ещё у нас теперь есть дом, — я забрался в палатку и через дыру посмотрел на Анну. — И сюда даже никто не залез, берлогу не устроил. И матрас не нужен, здесь уже плотно травой всё заросло.

В принципе нам палатка такая большая была не нужна. Итого уже два варианта для носилок, а если с бочками считать, то целых три. Было из чего выбрать. Неподалёку нашлась и пальма, листьями которой можно было и дыры заделать, и на волокна разобрать, плюс коры вокруг было полно.

Оса отправилась на разведку, плюс охоту, плюс на поиски свежей воды, а я под завывания шакрасика включился в хозяйственные работы. Сразу и укрепление палатки, точнее, переделка её в компактный навес, и сбор дров, но в основном попытки создания верёвки…

Если когда-то я хотел молиться кому-нибудь из богов Аркадии, то сейчас я уже всех их проклял. Пальцы гудели, пока не потеряли чувствительность. Анна вернулась с добычей, притащив ещё трёх пташек, похожих на индеек, и принялась помогать. Так мы вдвоём и развивали мелкую моторику. А заодно и обсуждали наши планы. Плюс я рассказал про «Наследие Древних».

Открывшийся раздел пока был совсем пустым, только текст: «Последовательность вашего генетического кода совпадает с образцами, найденными у представителей „Древней“ расы. Такие, как вы — оружие прошлого, которое может спасти наше будущее. Не обращайтесь в офисы UNPA, найдите меня лично, и я отвечу на все ваши вопросы».

И подпись — Тереховский, Седьмой отдел.

Если бы я не слышал уже эту фамилию, то совсем бы решил, что это всё какая-то шутка или плод поехавшего воображения. И сам этот раздел выглядел слишком кустарно, по сравнению с остальной системой. А конкретное указание, что светить биомонитор с этими данными перед почтовыми нельзя, ещё больше наводило на мысль, что это какая-то личная инициатива.

Если бы не слова Джона-эхолота, что я зло, я бы вообще не парился. Оружие и оружие, всю жизнь так было. А идеи про спасение будущего вообще можно было принять за бред городского сумасшедшего, который засиделся в застенках лаборатории, изучая древние останки. С другой стороны, он явно обладал и возможностями внедриться в систему, и обширными знаниями про «Древних».