Внутри оказался инструмент. Рабочий, ученический, а в моём случае универсальный!

Руки сразу потянулись к компактному топору, очень сильно похожему на томагавк для выживания от фирмы «Гербер». Практически мультитул в мире топоров, а не старая добрая штука для срезания скальпов и перекура трубки мира.

Здесь и топор, и молоток, а ещё хвост рукоятки сделан в виде ломика. Лезвие не литое, а облегчённое, с щелью под пальцы, чтобы можно было держать, как за ручку, когда орудуешь ломом. Обух компактный, но усиленный, плюс с контейнером под геномы. Общая длина чуть больше пятидесяти сантиметров, а вес практически не ощущается, но, думаю, приближается к килограмму. Выкован из металла «Древних», а на рукояти добавлены светлые накладки, очень похожие на мои браслеты. Такая микроструктура с едва заметным орнаментом.

В руку лёг удобно, сразу же заставив браслет замерцать. Но на этом всё, никакого коннекта или слияния в руку-топор не случилось. Но, может, оно и к лучшему. Я подкинул томагавк в руке, баланс неплохой, можно и метнуть, но скорее с фокусом на силовой пробой, а не снайперскую точность.

Однозначно мне такой универсал подойдёт. И рубить, и долбить, и колоть — ломик выглядел достаточно острым. А потом, когда я чуть внимательней прощупал рукоять и нашёл сенсорную кнопку, слияние произошло на нём самом. Часть накладки «перетекла» на кончик и из грубого ломика, превратила его с короткое острое шило. Ещё и выемка открылась под геном.

Если бы этот кончик ещё и стрелять мог, то совсем огонь. Но это я уже размечтался! И так два в одном: в обух можно ударный геном добавить, а в рукоятку токсины, заморозку или шокер. Считай, точно так же было на телескопической дубинке, а здесь минус компактность, плюс можно рубить и резать. В общем, мне нравится, достойная замена.

Не выпуская обновку из рук, продолжил исследование ящика, разделённого на отсеки. Нашёл ученический браслет, практически близнец того, что у меня был. Попробовал их объединить, но не сработало. Дальше было две колбы из неизвестного прозрачного сплава (снова цитируя список находок археологов), но в моём случае без останков светящейся субстанции. То есть новые, скорее всего, запасные.

Сплав действительно был непонятен, но в остальном обычный узкий стаканчик-пробирка без крышки миллилитров на двести пятьдесят. У меня «Живинка» в похожих раньше в подсумке была. Крышек не нашлось, но две маленькие трухлявые кучки, которые рассыпались по дну ящика, вполне могли быть деревянными пробками. А такие я и сам смогу сделать, пусть и не очень герметичные.

Хотя что-то мне подсказывало, что «Древние» в таких колбах не чаи гоняли, а светлячков сюда запихивали. А пусть и прозрачный, но всё же мутненький прозрачный сплав ещё и дополнительно усиливал или рассеивал слабый свет. Можно было сразу же проверить, но в отличие от прошлых владельцев, нам-то как раз чаи гонять и нужно будет.

То, что лежало в последнем отсеке, практически не сохранилось. Какая-то, пусть и улучшенная, но ткань давно растратила свой срок хранения. Единственное, что я смог выудить из кучи — это пару десятков тонких металлических струн. Вероятно, они как-то армировали спецодежду, а мне пригодятся. Мелкого я на них, конечно, не вытащу, но вот рыбу половить вместо лески в теории возможно. Да и просто шалаш скрепить, и шкуру привязать, чтобы голодранцы «шорт» и «штанин» совсем уже в пещерных людей не превратились. А пока, не сходя с места, сварганил петельку для переноски топора.

Будь я здесь с командой, я бы и ящик с собой забрал, но шакрасик в него не поместится, а их двоих я точно не вытащу. Когда я с усилием схлопнул верх и низ, внутри что-то щёлкнуло и ключ-карту выплюнуло наружу. Ладно, может, вернусь ещё сюда.

Я бросил последний взгляд на это странное помещение. Воображение быстро нарисовало этакого древнего «кочегара», который подбрасывает топливо и напитывает инкубатор. Мысленно кивнул своему же воображению, благодаря за томагавк и, свистнув мелкому, вышел на свежий воздух.

Продышался, послал сигнал Осе, что иду, и стал думать, как лучше подхватить шакрасика.

Глава 6

Чуть до драки не дошло, когда в итоге всё-таки пришлось оставить шакрасика в одиночестве на дне инкубатора. Хорошо хоть выть он начал не сразу…

Но других вариантов я не нашёл. На плечи не закинешь, и придавит, и я не могу ни голову поднять, ни нормально ухватиться. Перед собой, обвязав мелкого вокруг живота и закрепив курткой на подобии этакого кенгурятника, я тоже далеко не продвинулся. По стенке ещё хоть как-то взобрался, но когда проём сузился и пошли ячейки, тут же свалился обратно.

В итоге следующую попытку совершил в одиночестве. Перед этим минут десять уговаривал мелкого, объясняя, что я его не бросаю. Вроде уговорил, с трудом оторвав его от последней штанины, но стоило оказаться на потолке, как нервы шакрасика подвели. Он начал метаться, прыгать, падать, а потом и выть. Так протяжно и надрывно, что у меня аж зубы заныли. Такая тоска взяла по всему шакрасовому роду, что впору самому было разрыдаться, обнять мелкого и повыть с ним вместе. Гормоны какие-то, что ли, включились?

Пришлось мысленно рявкнуть, наслав образов, чтобы одновременно пристыдить и отправить охранять тылы. Вроде подействовало, и я быстро преодолел самый сложный участок. Ухватился за край открытого «семечка» и втянул себя внутрь. Раскорячился, будто я на очень узком карнизе стою, и осмотрелся.

В принципе, если сложиться в позу эмбриона, то здесь вполне мог расти обычный человек. В стене, сейчас забитые пылью, откопались два отверстия. Предположительно каналы, через которые питался тот, кто здесь рос. Интересно, куда он потом ушёл? Точнее, как? Выпал вниз на землю или вскарабкался вверх?

Следов, что кто-то активно карабкался было много. Но это уже археологи наследили. Крышка соседней ячейки была пробита, а в стыке между двумя соседними торчал ржавый гвоздь, ещё обмотанный остатками верёвки. На него я и наступил, перехватываясь выше и перебирая руками в сторону — пошёл участок, где прошлые копатели больше испортили, чем создали.

Я нашёл устойчивую опору и прыгнул, хватаясь за верхнюю часть ячейки. Пальцы едва-едва нащупали выемку, но либо снова «Мёртвая хватка» включилась, либо я сам уже понимал, что падать высоковато. Я и пальцами вцепился, и, кажется, всеми остальными частями тела прилип, чувствуя прохладную и шершавую пластину.

Вжался лбом и неожиданно понял, что она не сплошная. И что сквозь микроскопические поры вижу тёмный силуэт внутри. А чем дольше вглядывался, тем отчётливее видел детали. Форму головы, худые руки и даже растопыренные пальцы, прижатые к перегородке с другой стороны.

— Твою же мать… — вырвалось у меня, когда мутный «зародыш» дёрнулся изнутри и лбом стукнулся о стенку.

Я отпрянул, но каким-то чудом не отцепился. Раздался тихий, будто неуверенный треск. Потом ещё и ещё. Что-то трескалось, набирая смелости и силы, а что-то чавкало, будто вакуумные присоски отрываются. Пластина-крышка пришла в движение и начала открываться, опуская меня вниз. Снизу радостно залаял шакрасик, явно подбадривая меня. Типа, молодец, брат, классно придумал ступеньку для меня открыть!

Только я такой радости не испытывал. Понятно, что регенерация всё подлечит. Вероятно, кроме сломанной шеи… Но падать всё равно не хотелось. А крышка ячейки продолжала открываться и остановилась, только достигнув почти горизонтального положения. Почти остановилась — начав дрожать, вибрировать и кряхтеть так, будто у меня консервный нож застрял в банке в момент последнего рывка.

Я покосился вниз, прогнав Пепла, чтобы не рухнуть прямо на него, и аккуратно, без резких движений начал подтягиваться. Поднял глаза выше уровня крышки и встретился с инкубаторным существом.

Пустыми глазницами с явным укором и презрением на меня пялилась иссушенная мумия. Никогда в жизни ещё так не радовался мумиям! Вроде даже человеческая. По крайней мере, пожелтевшие зубы скалились двумя ровными рядами. Только два верхних клыка выделялись чуть больше, чем это принято у обычных людей. Хотя…