Пришлось быстро обрастать шипами. Тот же Северцев кружил вокруг аллигатором, выжидая, охотясь за мной на расстоянии. И я уже была готова сдаться. Вручить ему «золотой ключик» от «Виллы Давыдовых». Но из волшебной бутылочки выскочил Костя. Сделал предложение, хм, от которого я никак не могла отказаться. И чтобы не чувствовать себя в конец дурочкой, попросила его о расписке. Он даёт мне деньги – я обещаю вернуть всё до копеечки. Только вернула я с небольшим бонусом. Вручила ему сердце, перевязанное синим, как и его ледяные глаза, бантом.

Влюбилась как подросток. Гормоны взбунтовались, и я пропала.

Без него, без него, без него жизнь чужая, не моя …так кажется, пела Успенская?

Но что с того? Без него и с ним теперь все не то.

Я застряла между. Под ногами выпуклая пустота. Болтаюсь в подвешенном виде и вспоминаю то, чего уже никогда не случится. Папа больше не прижмет к своей груди и не прошепчет: девочка моя, я так тебя люблю.

И нас Константином прежних не будет. Я не прошу ему перепихоны с Ксенией. Никогда.

– Это моя собственность! И если вы сейчас же не покинете кафе, я вызову полицию!

Срывающийся на крик голос моей спасительницы доносится отчётливой вибрацией из–за двери. Я подхожу к окну и вижу Бентли своего мужа.

Черт!

Скручиваю свои длинные пшеничные волосы в клубочек на затылке, скрепляю карандашом, который нахожу на полке.

Костя устраивает представление, забывая о приличиях. Когда он в гневе, у нее падает заслонка и демона не остановит даже рота солдат с автоматами.

– Где моя жена? Спрашиваю в последний раз.

Медвежий рев ничуть не пугает Катю, она грудью охраняет витрину со сладостями. Ее острый прямой нос высоко поднят, плечи расправлены. Рыжие пряди полыхают красным в лучах расчетного солнца. Мифическая амазонка, готовая расправиться с мужчиной, заступившим на ее территорию.

– Мне плевать, кого вы ищете. Здесь точно не найдете.

Я выхожу из узкого коридора за барной стойкой, и в глазах мужа растекается облегчение с дозированным сожалением. О чем он жалеет? Об ужасном сексе с Ксенией? Забыл, какой сладкой конфеткой она была? Как липла к его поджарому телу?

– Диана.

Выдох моего имени вызывает непослушные мурашки. Лёгкая изморозь покрывает мою кожу.

– Кать, оставь нас, пожалуйста. – Мельком поглядываю на лису в сторонке.

Вход в кафе украшают две статуи с безжизненными профилями. Муха мимо них не пролетит.

– Хорошо. Но через час открытие.

Я касаюсь ее плеча. Наши взгляды успокаивают друг друга. Мой муж со своими тараканами в голове, но применять силу не станет. Ни разу не поднимал на меня руку и сейчас не посмеет. У него очень четкие мужские понятия. Я знаю.

– Чего ты хочешь?

Спрашиваю Костю, едва Катя исчезает.

– Ни привет, ни прости?

Напряжение, которым он наполнен, искрит в его глазах и жестах. Даже говорит сквозь зубы.

– Ни того, ни другого ты не заслуживаешь.

– Да?

Костин шаг равен моим пяти. Я зажата им и о побеге могу забыть.

– Разве тебе есть до меня дело? Вчера ты вполне хорошо себя чувствовал с Ксюхой.

– У тебя галлюцинации после больницы? Может нужно проверить голову? МРТ, например.

Вонзает указательный палец мне в висок и тихонько постукивает им по одной точке. Я хвастаюсь за его запястье, а он легко выкручивает положение в свою пользу и фиксирует мою кисть. Наши лица катастрофически близко. Правда, Косте приходится сгорбиться и ощутить себя мужчиной среднего роста.

– Развод избавит от всех проблем. Нам обоим станет проще жить.

– Что ты ёбтвою несёшь? – наши тела соприкасаются. Костю изнутри нарывает от бешенства. – Вчера ты должна была приехать домой. Я попросил домработницу приготовить ужин, сменить постельное белье…

– Отличная идея. Особенно после того, как твоя шляндра оставила на нем свои следы. Да и ты, наверное, тоже. Ты же не любишь предохраняться.

Над нами повисает грозовое облако. Вот–вот разразиться гром.

– Диан, что с тобой? В последнее время ты ведёшь себя как одна из…

– Как кто, Кость? Как нормальная женщина, которую предал любимый муж? Уж, извини, что не бросилась тебе в ноги после того, что произошло.

– А что произошло? Ты услышала вырванные из контекста разговора фразы, надумала себе измену. Потом эта беременность!

– Эта? Говоришь так, будто я подхватила ротавирус. Будто у меня была диарея, вызванная испорченным чизкейком. – Не знаю, почему вспоминаю свой любимый десерт. – Но испорченный ты! Меня от тебя тошнит! От твоей чертовой заботы, которой прикрыта ложь. Оставь меня! Хотя бы раз уступи и дай мне время пережить случившийся апокалипсис! Прошу тебя!

Перестаю моргать. Глазам больно от долгой паузы.

– Больше никогда не убегай от моих парней и не выбрасывай телефон. И перед тем, как вернуться в офис, чтобы воевать со мной, возьми пару дней передышки. Поняла?

Хлоп. Первый болезненный взмах ресниц. Замедленная съемка, вокруг все зависает в моменте. Даже пылинки в воздухе замирают.

– Собери и перевези мои вещи в родительскую квартиру. В дом я не вернусь.

Костина броская челюсть с иссиня–черной щетиной хрустит на металлических шарнирах. Мое сердце не бьется. Ни удара за последнюю минуту.

– Как пожелаешь, любимая. Но послушай. – Обнимает меня за осиную талию, и я окончательно тону в озере его черных зрачков. – Я безумно хотел ребенка. Мы были бы замечательными родителями. И сейчас мне тоже больно. Запомни, я такой же человек, как и ты. Только с одним отличием. Я свое никому не отдаю. А ты моя.

Шепчет, добирается до хрупкой куколки внутри меня. И когда она трескается и рассыпается на микроскопические кусочки, пересекает зал. Возле двери оборачивается, сдавливает медную ручку до скрипа.

Меня мотает хлеще чем в центрифуге от его немой скорби в глазах.

Дверной колокольчик позвякивает, и Катя выходит из укрытия за стойкой. Мы обе смотрим на орангутангов в костюмах. Они заходят в кафе и испепеляют меня взглядами.

– Ты поедешь с ними?

Катя нервно усмехается, явно нажимая в уме «тревожную кнопку».

– Спасибо тебе за гостеприимство.

– Вот, держи мою визитку на всякий случай. Звони в любое время.

Сует мне карточку. Я беру и благодарностью улыбаюсь. Тонкая картонка греет мою ладонь. Маленький тлеющий огонек, после ледяного тайфуна в облике мужа.

Вся моя жизнь уместилась в три чемодана и одну спортивную сумку. Именно на нее я смотрю сейчас, стоя в пустой родительской квартире под чутким надзором одного из ручных собачонок Константина.

Парень загораживает собой торшер, который я включила, переступив порог. В комнате гнетущая полутьма.

Бросить в него туфлю? Запустить плоскую вазу?

Нет. Я уже достаточно сошла с ума. Новая истерика потянет на палату в психиатрической лечебнице. Одиночная камера с решеткой в окне.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.