Несчастная доля моя!

  Не смог злодеев я казнить,

Нет: на быков, на мирный скот

Несущий смерть меч обратив,

  Кровь алую я пролил!

К чему о прошлом горевать напрасно?

Его иным не сделать нам никак.

О Лаэртов сын, ты, что все свершить,

³⁸⁰ Всех орудьем зол быть готов всегда,

Ты, что всех людей в кознях превзошел!

  Сколь громким смехом эту весть ты встретишь!

Над смехом и над плачем властен бог.

Добраться бы мне только до него,

  Хоть я и стражду!

Оставь гордыню: мало ль бед тебе?

  О Зевс, моих дедов отец!

  Позволь предателя сгубить,

  Злого врага, и с ним царей

³⁹⁰ Двойную власть! Сам я затем

  Главу сложить согласен.

В такой молитве гибель испроси

И мне: нет жизни без тебя мне боле.

  Увы!

Ночь, что дня милей, мрак, что солнца свет

  Для меня затмил!

Я к вам, я к вам всей душой стремлюсь!

Да, к вам. Не в силах я

  Видеть богов, видеть людей:

Ни радости, ни пользы нет

⁴⁰⁰ В моем для ближних взоре.

  Дева сильная, Зевса дочь, меня

  В смерть позором гонит.

О, куда бежать? Где приют найти,

Если родовая рухнула слава!

  Бессмысленной добычей окружен я,

А войско все, вздымая копья,

  Смерть мне готовит!

⁴¹⁰ О горе, горе! Не такие речи

Привыкли слышать мы из уст бойца!

  Увы!

Шумный моря вал, круч прибрежных мрак,

  Высь зеленая!

Давно, давно гостем вашим здесь,

Давно под Троей я.

  Гостем и впредь буду у вас,

Но не живым уж боле, нет —

  В ком разум есть, пусть знает.

  О Скамандровы струи ближние,

⁴²⁰ Милые данайцам!

  Уж Аякса вам не видать вовек,

  Лучшего – сказать ли гордое слово? —

  Из всех, пришедших из Эллады в Трою.

  А ныне под позора гнетом

  Падший лежу я!

Ни говорить я, ни молчать заставить

Тебя не в силах: так несчастен ты.

⁴³⁰ Несчастен, да. И мнил ли кто, что имя

Созвучьем жалобным с моим несчастьем

Сольется в крике? Да, Аякс! И дважды

Стонать тебе, и трижды не грешно:

Таким ты морем окружен недоли.

Здесь мой отец, у ног священной Иды,

Главу украсил доблести венцом

И с громкой славой в дом свой возвратился.

Я ж, сын его, у той же Трои стен,

Не уступая ни телесной силой

Родителю, ни подвигов красою,

⁴⁴⁰ Бесчестной смерти в стане обречен.

А все ж в одном уверенность храню я:

Будь сам Ахилл над доблестью ахейцев

Судьей – никто иной его доспехов

Не получил бы в дар, опричь меня.

Атриды же мою презрели силу

И негодяю присудили их!

Не повторить бы им суда кривого,

Когда б глаза и ум заблудший мой

Лихому замыслу не изменили:

Я заносил уж руку на злодеев —

⁴⁵⁰ Но необорная, с грозящим взором

Дочь Зевса обессилила удар мой,

Опутала безумием мне душу

И на овец направила мой пыл.

Теперь они, спасенные, смеются!

Не я щадил их. С помощью богов

И трус избегнет храбреца десницы.

  Что ж дальше будет? Явно ненавистен

Я стал богам; все войско мне враждебно,

Враждебна Троя и земля кругом.

⁴⁶⁰ Что ж, бросить мне приморскую стоянку,

Атридов с ней, и по волнам Эгейским

Вспять к родине направить бег ладьи?

С каким лицом пред очи я предстану

Родителя, без славы, без наград,

Которых он венец стяжал великий?

Невыносима эта мысль. – Нагряну ль

На стену Трои, ратник одинокий,

Чтоб, дорого продавши жизнь, погибнуть?

На радость лишь Атридам будет подвиг.

⁴⁷⁰ Нет, нет, не то. Исход найти я должен.

Пусть твердо знает старый мой отец,

Что не трусливого родил он сына.

Не стыдно ли желать продленья жизни,

Когда просвета в горе не видать?

Дни тянутся, и только в них отрады,

Что смерть они отсрочили твою.

Надейся, скажут. – Не почтенен муж мне,

Которому пустая льстит надежда.

Прекрасно жить, иль умереть прекрасно —

⁴⁸⁰ Вот благородства путь. Я все сказал.

Не подкидным ответил нам ты словом,

Аякс: оно – души твоей дитя.

Но все ж смягчись; даруй друзьям победу

Над разумом твоим: оставь ту мысль!

Аякс, властитель! Нет для человека

Сильнее гнета, чем судьбы решенье.

Я родилась свободной; мой отец

Царем могучим слыл среди фригийцев.

Теперь раба я; так угодно было

⁴⁹⁰ Богам всевышним и твоей деснице.

На ложе принял ты меня; с тех пор

Я преданной тебе подругой стала.

И вот я Зевсом, что очаг блюдет наш,

Любовным общим ложем заклинаю:

Не допусти, чтоб от врагов твоих

Вкусила я обиду поношенья,

Доставшись в руки им. Ведь в тот же день,

Когда умрешь ты и в сиротской доле

Оставишь нас – в тот самый день, поверь,

И я и сын твой под насилья гнетом

Данайцам будем в рабство отданы.

⁵⁰⁰ И будут господа злорадной речью

Нас попрекать: «Взгляните на нее!

Она с Аяксом разделяла ложе,

Что первым в стане был богатырем.

Такая честь таким сменилась горем!»

И ляжет брань их на меня – гоненьем,

А на тебя и весь твой род – позором.

  Нет. Пожалей отца, не обрекай

Его невзгодам старости печальной.

Мать пожалей: – ей столько лет в удел

Уже досталось, – много шлет к всевышним

Она молитв, чтоб ты живым вернулся.

⁵¹⁰ И сына своего, властитель, вспомни:

Лишенный в детстве твоего ухода,

Отца лишенный, под рукой немилых

Опекунов – подумай, сколько зла

Ему ты смертью причинишь своею…

Ему и мне. Ведь нет уж для меня

Другой отрады. Ты мою отчизну

Копьем разрушил; матерь и отца

Свела в Аида мрачную обитель

Судьба лихая. Родина мне ты,

Мое богатство – и мое спасенье.

⁵²⁰ Да, вспомни и меня. Достойно мужа

Лелеять память об усладе нежной:

Ведь от любви рождается любовь.

А кто забвением за ласку платит,

Тому неведом благородства путь.