Несколько выстрелов прилетают в корпус Ворона и отдаются глухим стуком. Быстро подрываюсь, запрыгиваю в кресло. Впереди замечаю, что старый корабль уже наполовину вошел в шлюз. На максимально скорости догоняю его и прижимаюсь к корпусу в мертвой зоне. Старый трюк, но рабочий. Вторые ворота медленно выпускают нас в космос. Задаю маршрут на бортовом экране и переключаюсь на плечо.

Кусок рукава содран, из-под него течет кровь. Пуля прошла по касательной и оставила рваный обугленный желоб.

О нет, только не пальто. Где я второе такое же найду?

Действие адреналина ослабевает и передает эстафету боли. Сначала просто горящая полоса, потом пульсирующая боль накатывает волнами. В глазах все плывет, крик разрывает изнутри. Открываю бардачок, достаю аптечку. Магическим образом в ней ничего не поменялось.

Неделю назад же собирался в аптеку, но так и не слетал. Что-то «очень важное» помешало. Идиот.

Достаю старые бинты и пытаюсь перевязаться. Каждое движение дается все труднее, боль выбивает силы. Трясущейся рукой обматываю другую, затягиваю узел. Кровь бежит вниз, вытекает из рукава и капает на пол. Стук каждой капли напоминает о провале, тупости и вине перед Корой.

Всю дорогу я подбирал слова. Болящее плечо мешало сосредоточиться, слабость не давала собрать мысли, а совесть капала на мозги. Но время ушло.

Джет пересекает пояс глушилок, Сфера висит впереди. Безмолвно, холодно, с упреком. Плавно подлетаем к шлюзу и ждем. 

Кора сейчас смотрит и решает. На ее месте я бы себя не пустил. Упрямый идиот, не умеющий держать язык за зубами. Таких я не люблю.

Индикатор шлюза пригласительно загорается. Ворон осторожно залетает, садится и выпускает наружу. Опять холодный ангар, опять закрытая дверь, как в первый раз. Стыдливое желание улететь панически выпрыгивает из подсознания. Куда-нибудь, только бы не встречаться с Корой глазами. Спускаясь по лестнице, промахиваюсь по ступеньке. Потеря равновесия, падение на пол. Волна боли пробегает по телу и взрывается в плече, дыхание перехватывает, в глазах темнеет. Злость на себя и бессилие выбивают слезы, а крик прокатывается эхом по ангару. Звук пропадает, только сердце стучит по ушам.

И я вот таким к ней пришел? Закатил скандал, улетел и вернулся как побитая собака? Как же жалко.

Чем дольше валяюсь, тем меньше шансов на подъем. Встаю и иду дальше трясущимися от перенапряжения ногами. Зрачок камеры укоризненно сопровождает меня. Держась рукой за плечо, утыкаюсь головой в стену. Вдох, выдох.

— Прости… Ты была права, — эти слова выбивают последние силы, ноги перестают держать.

Сползаю вниз, физически и морально. Уже нет даже желания держать лицо. Самоуверенность и тупость чуть не убили меня, а нежелание слушать разрушило отношения.

Резкий рев гермозатвора и следующий за ним свет дают надежду. Быстрые шаги, стук чего-то об пол, руки переворачивают меня. Кора. Садится рядом, снимает с меня пальто и лезет в аптечку. Инжектор с синей жижей внутри впивается в предплечье. Глубокий вздох, тело перестает трястись, голова проясняется, а боль в плече начинает уходить.

— Теперь это, — протягивает бутылку. Содержимое пахнет не очень, на вид однородное и вязкое. — Пей.

Тяжелая смесь, стекая по горлу, заполняет желудок. Она насыщает и дополнительно успокаивает. Кора приступает к ране, но на мгновение теряется. Пытается оторвать футболку от раны, жгучая боль заставляет шипеть.

— Без висения на волоске от смерти никак? — бубнит себе под нос, смачивая перекисью.

— Боюсь, смерть скоро облысеет, — крехтя отвечаю.

Серьезность на ее лице сменяется усмешкой. Обрабатывает рану, заливает полимерным спреем и накладывает эластичный бинт. 

— Идти можешь? — она встает и подает руку.

— Да, но хочу еще немного посидеть.

Кора уходит вглубь станции. оставляя меня наедине с тишиной.

Она не отказалась, не глумилась, не упрекала. Просто залатала, как поломанный инструмент, несмотря ни на что. Может, так оно и есть.

Посидев еще немного и отдохнув, встаю и прохожу за ней. Воздух жилых помещений согревает, а коридоры уже не кажутся ловушкой. Нахожу Кору в, по всей видимости, спальне. На большой беспорядочно расстеленной кровати валяется электронная книга, светильник создает пятно света рядом, стул за компьютерным столом удерживает висящую одежду, а занавешенные шторы не пропускают космос внутрь. Кора наливает бокал вина, ложится на кровать и уставшим голосом говорит:

— Ну давай, рассказывай.

Сажусь рядом, придерживая плечо:

— Можно сказать, ты все знала заранее.

— Все новости закончились в Эдеме, — отпивает из бокала с ехидным лицом. — Давай в подробностях. 

— Эдем… Это ты про тот старый бордель на ЛОС? — кидаю недоуменный взгляд.

Внезапный поток смеха выливается из Коры. Бокал в руке трясется, угрожая залить все вином. Замечаю красные круги под глазами. Недавно плакала.

Начинаю рассказывать. Голос хрипит, ноющее плечо периодически перебивает, а мысли путаются. Она изредка отпивает вино и кидает взгляды на меня. 

— Ну, как-то так, — заканчиваю рассказ и жду реакции.

— Знаешь, сегодня утром ты был откровенным, — Кора пультом отвешивает штору. 

Звездный свет просачивается в спальню, мы же отвечает космосу своими глазами. 

— Я строила «Сигму» годами. Вложила все знания, деньги, душу. А потом пришли корпорации. Поначалу они действовали разрозненно. СОЮЗ давил административно: лицензии, разрешения, проверки — пугали в общем. Потом пришла Коалиция со своими офигенно выгодными предложениями. Деньги, контракты за пакет акций, даже членство предлагали. Представляешь? — запивает удивление вином. — А потом до них дошло, что меня можно выдавливать с Луны сообща. Уговоры по-хорошему закончились, и вот я здесь. Существую. 

— Может, стоит продать бизнес? Зачем страдать дальше? — с опаской спрашиваю.

— Не буду ругать за тупые вопросы, хотя очень хочется. Продавать надо было в начале, в конфетно-букетный период. Но тогда я слишком много думала о людях и слишком мало о себе. А сейчас корпы в бешенстве. Как только я продам «Сигму», меня убьют, — ставит пустой бокал на тумбу.

— Прости за еще тупой вопрос, но почему они не могут просто отжать мастерские? 

— Они могут отжать бетонные коробки с кучей хлама внутри, но не цифровую архитектуру, которая управляет всем процессом в масштабе Луны. Без нее со мной бы и разговаривать не стали, — накрывается одеялом.

Как же много лишнего я сказал тогда, у нее просто железная выдержка. Вдуматься только: две сверх-конторы, поделившие весь мир, не могут продавить одну девушку. Я бы похлопал, если бы не плечо.

Тишина заполняет комнату, как запах вина. Мы неотрывно смотрим на звезды и просто сидим рядом. И кажется, что так должна пройти целая вечность.