И что в итоге?

Тоскливо от мысли, что муж реально подозревает меня. Но на все мои осторожные расспросы медсестра лишь неуклонно утверждает, что анализ назначил врач, и сдать позже или в другой раз – нельзя.

Арсен – мой охранник и водитель – ждет меня в коридоре и везде следует практически неотступно. Это тоже напрягает. Но выбора-то все равно нет.

Однако едва мы проезжаем всего пару кварталов, как мне становится душно и начинает мутить.

– Остановите, пожалуйста, – прошу водителя. – Мне надо купить воды.

Машина тормозит у одного из магазинов, и я уже собираюсь выйти, как Арсен пресекает мою попытку.

– Я куплю. Какую? Без газа?

– Мне надо выйти подышать, – резко огрызаюсь. – Или это мне тоже запрещено?

Мужчина тяжело выдыхает, но, по крайней мере, не спорит. Правда, следует за мной, пусть и на расстоянии.

Раньше подобной слежки за мной не было. Так неужели мама права, и Салманов действительно меня ревнует? Но если так, то зачем ему любовница?

До дома мы едем долго – собираем все пробки, какие только можно. А я задаюсь новыми вопросами – будет ли Рамиль трепетным отцом? Будет ли любить наших детей, или они для него – только пункт в каком-то договоре?

Мама говорит, что я должна удержать мужа. Я всегда ее слушалась, но что если в этом нет смысла? Что если вот такое воспитание сломает мне жизнь?

Дома я после долгой поездки ложусь немного отдохнуть и в итоге просыпаюсь только ближе к вечеру, да и то лишь потому, что чувствую чей-то пристальный взгляд. В спальне легкий полумрак, и спросонья я даже на сразу понимаю, что в кресле напротив сидит Рамиль.

– Ты уже вернулся, – бормочу, пытаясь окончательно проснуться. Надо же, как меня разморило. – Так рано?

– А ты правда надеялась, что я не узнаю про твою выходку, Амина? – хрипло спрашивает он, поднимаясь из кресла.

– Ч-что? – Выдыхаю, испуганно.

– Будешь делать вид, что это не ты пыталась избежать анализа?

Я молчу. Только удивляюсь осведомленности Салманова. Откуда? Неужели даже в клинике ему кто-то докладывает?

– Вот поэтому больше ты никуда одна не будешь выезжать, а как только придут результаты, переедешь в мой загородный дом, где будешь под присмотром.

Он так равнодушно произносит это.

– Удобный предлог, чтобы спокойно жить со своей любовницей, да?

– Мы уже закрыли этот вопрос, – чеканит муж.

– Изменяешь ты, а меня подозреваешь в том, что дети не твои! – вскидываюсь в ответ, напрочь забывая все советы матери. – Это несправедливо.

Рамиль неожиданно вздыхает и отводит взгляд.

– Этот тест нужен, чтобы обезопасить тебя и детей, – говорит он.

– О чем ты?

– У тебя отрицательный резус-фактор.

– Да, я знаю.

– Так вот у тебя может быть резус-конфликт с детьми. И тогда… В общем, это может быть опасно для тебя и для детей. Поэтому и нужен этот анализ, чтобы вовремя воспользоваться лекарством.

Озадаченно смотрю на Рамиля. Припоминаю, что врач и правда спрашивала у меня группу крови и резус-фактор, и даже что-то говорила о том, что нужно будет дополнительное обследование.

– Подожди, так дело в этом?

– Конечно. Но заодно этот же анализ используют, чтобы установить отцовство и пол ребенка.

– Ты правда сомневаешься в том, что они твои? – спрашиваю, а у самой голос дрожит. В носу щиплет, и кажется, я опять вот-вот расплачусь.

– Не сомневаюсь, – отвечает муж далеко не сразу. Разворачивается и идет к выходу. – И подготовься – завтра мы приглашены на благотворительный вечер.

– Что ж ты не позовешь с собой Айзу! – бросаю ему в спину.

Рамиль останавливается, медленно оборачивается, а я против воли отмечаю его мужественность и красоту, основательность, которая так поразила меня в первую встречу.

– Ты – моя жена, Амина. Это не изменится. Я выбрал тебя.

После он уходит, оставляя меня с кровоточащим сердцем. Вот и что мне делать?

А спустя несколько минут хлопает входная дверь. И в этот вечер муж уже не возвращается домой.

Я не знаю, что думать, плачу, конечно же, звоню маме. Та отчитывает меня, на следующий день приезжает и инструктирует насчет внешнего вида так тщательно, что у меня нет ни малейшего шанса выглядеть плохо. Я пытаюсь разузнать про этот треклятый договор, но она каждый раз отмахивается и отказывается отвечать на вопросы.

Мне очень плохо и тоскливо. Но мама снова и снова повторяет:

– Ты не должна сдаваться! Нельзя позволять этой шмаре окрутить Рамиля!

А я бы и рада с ней согласиться, да только что я могу?

– Будь хитрее, Амина, – говорит напоследок мама и уезжает. А вскоре возвращается и муж.

Когда выхожу его встречать, он как раз снимает пиджак и, увидев меня, замирает, словно что-то не так. Смотрит на меня, молчит. А в его взгляде… Я даже не могу понять, что там! Будто ураган, которого я никогда не видела раньше. Так смотрит мужчина, когда собирается… Ох!

– Что-то не так? – неуверенно спрашиваю, чувствуя, как румянец заливает лицо. Рамиль выдыхает и зачем-то поправляет галстук, хотя тот сидит идеально.

– Все в порядке, – отвечает глухим голосом. – Мне нужно пять минут, и поедем.

Он уходит, а я едва не плачу. Неужели снова не то? Смотрю на себя в зеркало – длинное темно-синее платье с весьма скромным вырезом спереди, но при этом плечи открыты, а вырез на спине куда более откровенный и, даже можно сказать, вызывающий. Я бы сама вряд ли решилась на подобное, но мама настояла.

Локоны лежат естественным каскадом и слегка прикрывают спину. Макияж, конечно, куда более яркий, чем я привыкла. Но опять же – мама сказала, что для этого мероприятия подойдет.

Слышу шаги мужа и, обернувшись, натыкаюсь на потемневший взгляд. Он медленно подходит и… проводит пальцами по моей обнаженной спине.

– Не помню этого платья, – опять его голос звучит совершенно иначе. Нет той жесткости и циничности.

– Оно новое, – тушуюсь под его пристальным взглядом. Сердце гулко ухает в пятки. В последнее время Рамиль не смотрел на меня вот так. Лишь когда приходил в спальню и ложился, чтобы…. Ох, что же он делает?!

Оказываюсь прижата спиной к стене, а Салманов нависает надо мной, и в его глазах я вижу настоящую тьму. Впервые муж выглядит вот так рядом со мной. Словно демоны враз завладели его сознанием.

– И для кого же ты так вырядилась, Амина?

Его вопрос загоняет меня в ступор. Что значит, для кого? Неужели он опять подумал, что это ради Таира?

Я молчу. Мне так унизительно оправдываться, что просто не нахожу слов. Смаргиваю слезы, а Рамиль между тем прикасается пальцами к моей щеке, скользит ниже, поправляет локон, который выбился. Его пальцы движутся все ниже.

Шея. Ключицы. Плечи, которые ничем не прикрыты. Грудь. А затем живот…

Тут он тормозит.

– Ты принадлежишь мне, – чеканит муж. – Навсегда. Советую это уяснить раз и навсегда. Ты – мать моих детей, и носишь мою фамилию. Мою, Амина.

Нервно сглатываю, не понимая, к чему эти слова.

А дальше он резко подается вперед и целует меня. Да так жадно и напористо, как ни разу до этого. Хотя нет, был один раз, когда Рамиль меня напугал тем, как повел себя в постели. Я тогда так дрожала, что в итоге муж остановился и просто ушел в ванную, а я еще долго не могла уснуть.

И вот теперь он снова ведет себя так, будто хочет все сделать прямо здесь…

– Поняла меня? – едва ли не рычит Рамиль, отрываясь от моих губ.

Все, на что я способна сейчас, это едва заметно кивнуть. Муж стискивает зубы и отстраняется.

– Поехали. Время.

Он мгновенно превращается в холодного и равнодушного истукана, будто бы не он только что меня целовал так страстно. Губы горят, но я не спорю. Послушно следую за Рамилем, пытаясь понять эти его перемены. А еще… Еще я вынуждена признать, что мне понравилось. Хотя я ведь не должна его подпускать к себе после того, что узнала.