Конечно, Андрей понимал, что дочь самого влиятельного капореджиме сицилийского мафиозного клана Сальваторе Моретти девственница. Но когда дрочил в душе с мыслями о ней, меньше всего думал, что все это внезапно окажется реалом.

И совсем не таким реалом, каким ему хотелось. Пусть стояк сейчас и мешал сосредоточиться на дороге.

— Я думала, что вы откажетесь. Там, на набережной. — Вдруг заговорила Вивиана, и Андрей чуть не свернул в кювет. — Думала, скажете «нет». Я бы вас поняла.

Андрей с силой сжал руль.

— Так ты жалеешь?

— Жалею о чем?

— Что я согласился. Хочешь переиграть?

— Нет, — она замотала головой, — наоборот. Я боялась. Боялась, что вы не согласитесь.

— Но ты в курсе, что это неправильно, Вивиана? — он так сильно сцеплял зубы, что казалось этот скрежет слышен по всему Палермо. И по идее должен был разбудить полгорода.

— Что именно, неправильно? — она так и не смотрела на него.

— Неправильно — распоряжаться другими людьми. Даже если это твои собственные дети.

— А у вас есть дети, синьор Андрей?

Он сглотнул. Как раз недавно он обнаружил, что у большинства в его окружении по двое детей. А у него ни одного.

— Нет, у меня нет детей. И я не женат.

Вивиана отвернулась к окну. Несколько секунд в салоне раздавалось только их молчаливое дыхание. Чуть сбивчивое Вивианы и рваное Андрея.

«Она думает, что я везу ее трахать».

Абсолютно левый чужой мужик. Еще бы, какие уж тут разговоры...

— Я вас видела раньше, — сказала она вдруг. — На приеме у дона Ди Стефано. Вы тогда были в черном костюме и никому не улыбались. А я все думала — кто это такой, почему он такой мрачный?

Андрей хмыкнул.

— Я тоже тебя видел. Один раз.

Он безбожно пиздел. Ни одной возможности не упускал, чтобы увидеть дочь капо Сальваторе Моретти. Но она, конечно, об этом не догадывалась.

Личный безопасник Демида Ольшанского* сам предложил боссу отправить его к Феликсу Ди Стефано «на усиление». Слишком напряженная обстановка складывалась вокруг чертового острова. Слишком сильно за переживала за своего приятеля жена босса Арина*.

А переживать ей нельзя, там второй ребенок на подходе.

Босс его отпустил, и теперь у Платонова новый босс, временный. Феликс.

И никто никогда не узнает, что одна из причин, по которой он их поменял, сидит сейчас рядом, сбивчиво дышит и безучастно смотрит в окно.

А вот это уже никого кроме него не касается.

Отель Андрей выбрал в достаточно отдаленном районе. И достаточно неприметный. Он выбрал его неслучайно — так было меньше вероятности встретить кого-то из знакомых.

Когда они подъехали к отелю, ночь уже укутала квартал плотной тенью.

Андрей заглушил двигатель, обошел автомобиль, подал девушке руку. Она вложила холодные пальцы в его ладонь и не глядя вышла из машины.

У входа он ее остановил.

— Ты сейчас забронируешь номер. На сутки, — вынул из бумажника карту и сунул в судорожно сжатую ладонь. — Назовись любым именем. Главное не своим.

— А... вы? — голос дрогнул. — Вы не идете?

Весь ее растерянный вид кричал «Как? Почему? Ты же согласился, сволочь!»

Андрей глубоко вдохнул. Выдохнул. Посмотрел в небо.

— Я вернусь за тобой. Скоро. Через час. Ты пока отдохни и дождись меня. Хорошо?

Она медленно кивнула.

— А потом вы?..

— А потом мы с тобой все сделаем. Как надо, — он хотел улыбнуться, но это было вообще не в тему. И поцеловать ему ее хотелось.

Давно хотелось. Но это тоже было неуместно.

У них же не любовное свидание. Она просто попросила его ее трахнуть.

Вивиана снова кивнула. Пошла к двери, держа карту двумя пальцами, будто та могла обжечь.

Андрей дождался, пока девушка скроется внутри здания, и только тогда пошел к машине.

Он впервые увидел Вивиану на приеме в особняке Ди Стефано. Сад был залит огнями, кругом играла музыка, Демид и Арина были приглашены уже как пара. Платонов обеспечивал их безопасность.

Так увлекся работой, что забыл о безопасности собственного сердца.

Увидел Вивиану возле Сальваторе и Серены Моретти. Он даже сейчас помнил, какая она была — в платье цвета айвори, с длинными распущенными волосами. Тонкая как тростинка.

Чем она выделялась среди других, Андрей не мог сказать.

Ничем. И всем.

Андрей всегда считал, что любовь — это такое же чувство как гнев. Или ярость.

Им можно управлять. Его можно купировать, загонять вглубь, прятать. Укрощать.

Оказалось нет, нельзя. Хер там.

Он вообще слишком много думал.

Потому и попал.

По самые яйца, как сказал бы его босс.

Старый. Новый бы ничего не сказал.

Сам такой.

Да они оба такие. Лишь бы попиздеть.

Фасад монастыря при Палатинской капелле был скрыт за массивными стенами Королевского дворца. Ночью он казался особенно мрачным и неприступны.

Каменная арка у входа отбрасывала на брусчатку длинные глубокие тени. Фонари с их тусклым оранжевым светом почти не помогали — дальше нескольких шагов уже ничего не было видно.

Это было похоже на портал в другой мир. Или в другое измерение.

Андрей остановил машину у каменной стены, вышел, стараясь не хлопать дверью, и двинулся к боковому входу. Постоял, вглядываясь в темную арку ворот, за которой начинался монастырский двор.

Здесь было совсем тихо. Тишина стояла просто звенящая.

Он знал, что это безумие. Что нельзя вламываться в монастырь среди ночи. Что ему могут не открыть, могут выгнать. Даже вызвать полицию.

Но внутрь попасть надо, поэтому подойдя к двери, он постучал.

Один раз. Второй. Сильнее. Потом ударил кулаком, чтобы уж точно разбудить даже глухих.

Тишина.

Если бы кто-то проснулся, уже бы появился. Значит, надо искать другой способ попасть внутрь.

Андрей шагнул в сторону, нашел глазами колокол. Потянул за веревку. Глухой, металлический звон разрезал ночь. Он не переставал звонить, пока в арке не вспыхнул тусклый свет и не зазвучали шаркающие шаги.

— Кто там?.. — голос был хриплый, старческий. Сонный.

— Мне нужен отец Себастьяно. Срочно.

Окно в двери приоткрылось. В узком проеме появилось лицо пожилого монаха — капюшон сдвинут, глаза прищурены от света фонаря.

— Ночь на дворе, синьор! Приходите утром.

— Это очень важно. Позовите падре, он должен меня помнить. Скажите, его спрашивает Платонов. Андрей Платонов.

— Что за срочность такая, синьор? Падре давно спит.

— Это касается судьбы одной девушки. Я прошу вас, разбудите его. Пусть он сам решит, стоит ему выслушать меня или нет.

Монах смотрел пристально, долго. Потом поморщился, но кивнул.

— Ждите здесь.

И исчез, оставив дверь запертой.

Прошло не меньше десяти минут. Наконец внутри вновь послышался глухой звук шагов, звук отодвигающегося засова, и в дверном проеме показался отец Себастьяно.

Поверх черной рясы был наброшен серый шерстяной плащ. Все еще сонные глаза смотрели с неподдельной тревогой.

— Синьор Андрей? Что случилось?

— Простите, что вламываюсь к вам среди ночи, святой отец. Но это важно.

— Говорите же, я слушаю.

Андрей вдохнул. Выдохнул.

— Я хочу обвенчаться. Сегодня, — он запнулся и быстро поправился. — Сейчас.

Падре выпрямился. Наклонил голову, будто не расслышал и хочет удостовериться.

— Вы решили жениться, синьор?

— Да, святой отец, — Андрей наклонил голову, слегка озадачившись. Или он недостаточно ясно обозначил свою желание?

Отец Себастьяно посмотрел на него, вздохнул и кивнул покорно.

— Утром. Приходите утром, синьор Андрей. Мы все обсудим, подготовим, как следует. Доброй ночи...

— Утром будет поздно, — остановил его Андрей. — Мы не можем ждать, святой отец. Вы должны обвенчать нас как можно скорее.

Надо отдать должное выдержке падре Себастьяно. Впрочем, Андрей в нем и не сомневался. Ни к кому другому у него и в мыслях бы не было вот так завалиться среди ночи.