После этого Риццо родился больным, донна Луиза не смогла выносить больше ни одного ребенка. Все ее беременности заканчивались выкидышами.

И вот туда меня хотят отдать в жены? Восстановить этот прóклятый род?

— Все изменилось, Вивиана, — пробует успокоить меня Кьяра, — сейчас другие времена. Вражда с Джардино сошла не нет. Там уже не с кем воевать. У Фальцоне совсем не осталось мужчин кроме Риццо. Те капо, которые сейчас у донны Луизы, больше тянут на фермеров. Ее спасают только земли, которые принадлежат фамилье. Земли и связи. Она по-прежнему имеет влияние, хоть дона Марко уже нет. Я слышала, наши надеются, что ты ее заменишь.

— Я? Но я не хочу!

— Разве нас когда-то кто-то спрашивал, Вив? — Кьяра картинно вздыхает, и мне в этих вздохах все больше и больше слышится фальшь.

— Я пойду поговорю с доном, — решительно разворачиваюсь. — Феликс не такой, как был старый дон. Я ему объясню...

— Не смей к нему ходить! — неожиданно взвивается Кьяра. Она явно злится и даже ногой топает. — Что ты ему собралась объяснять, Вивиана? Что синьор Сальваторе мечтал вас поженить? Предложишь ему себя? Ты хоть представляешь, что сейчас творится во всех семьях, где есть подходящие по возрасту невесты для дона Феликса? Все одержимы желанием породниться с Ди Стефано. А девчонки спят и видят, чтобы выйти за него замуж. Он же красавчик, наш дон.

Смотрю в полном шоке на Кьяру, которую считала лучшей подругой.

Что с ней? Я вовсе не собиралась навязываться дону Феликсу.

Я вообще не собираюсь замуж. Это папа был одержим идеей выдать меня замуж за дона Ди Стефано. Больше никто, включая меня, эту идею не поддерживал.

Зато Кьяра... Почему она так разозлилась?

И тут меня осеняет.

— Ты тоже, да, Кьяра? Тоже мечтаешь выйти замуж за Феликса и стать донной Ди Стефано? Святая Розалия! Потому ты и побежала за мной. Хочешь убедиться, что я больше не стою у тебя на пути!

Бывшая подруга и не думает отпираться.

— Моя семья, конечно, раньше с твоей и думать не могла равняться. Но ты права, я в него с детства влюблена, Вивиана. В дона Феликса. Можно сказать, с пеленок.

— Ты? — не могу удержаться от потрясенного возгласа. — Но ты никогда мне об этом не говорила!

— Конечно не говорила, — у нее на щеках вспыхивают алые пятна. — А зачем? Если я только и слышала, что синьор Сальваторе мечтает выдать свою Вивиану за сына дона? Как только ты родилась, а дон Винченцо признал Феликса, так и понеслось!

У меня тоже щеки пылают. Понимаю, что Кьяра говорит правду.

У нас с Феликсом ровно тринадцать лет разницы. Ему тридцать один, мне восемнадцать.

Когда умер старший сын дона Винченцо, Маттео, дон признал своего незаконнорожденного бастарда. Сына горничной, Феликса. И как раз в тот год я появилась на свет.

— Но мы же были подругами, Кьяра, — все еще не могу понять, — и ты как никто другой знаешь, что я никогда не была влюблена в Феликса. Почему ты мне не призналась? Не поделилась?

— Мало мне было унижений, — передергивает плечами Кьяра. — Ты и так всегда была на голову выше. И красивее, и учителя тебя хвалили, и родители вечно тыкали. Надоело! Наконец-то теперь ты мне не ровня, а не я тебе!

— Получается, ты все это время мне завидовала, — проговариваю шокировано. — Ты меня ненавидела? А как же дружба?

Кьяра поджимает губы, смотрит без тени раскаяния.

— Не распускай сопли, Вивиана, никакой дружбы не существует. Каждый старается для себя. Вот Риццо Фальцоне будет для тебя настоящим подарком. Так что не упирайся. Выходи за него замуж. Поверь, ты мне еще спасибо скажешь за то, что тебя уговорила.

— Прóклятые, — вырывается у меня непроизвольно, — они же прóклятые! Как ты можешь меня уговаривать с ними породниться? Как можешь мне этого желать?

Кьяра отводит глаза, равнодушно пожимает плечами.

— Я не желала бы тебе такого, Вивиана, — говорит наконец, возвращая взгляд. — Но если ты не станешь донной Фальцоне, ею придется стать кому-то из нас. Так что прости...

Она разворачивается и уходит, а я остаюсь растерянно стоять посреди площади, глядя как уличные музыканты готовят свои инструменты, чтобы начать вечерний концерт.

*Персонаж книг «Дочь моего друга», «Девочка из прошлого», «Наследник дона мафии», «Наследник для дона мафии»

**Святая Розалия — покровительница Палермо и одна из самых почитаемых святых на Сицилии

Глава 2

Вивиана

Домой не вхожу, а влетаю. В холле пахнет полиролью c ароматом лаванды, как и всегда. К нам уже давно никто не ходит, а прислуга каждый день натирает.

Это при папе двери в доме не закрывались, к самому влиятельному капореджиме фамильи просители стекались рекой.

Теперь папы нет, а его вдова с детьми вдруг оказались никому не нужны.

Мама тяжело переживала то, что от нее все отвернулись, и я ей от души сочувствовала. Потому что думала, у меня все не так. У меня по-другому.

До сегодняшнего дня думала. Оказалось, все еще хуже.

Они не просто о нас забыли.

Они злорадствуют.

Маму нахожу сидящей за столом в кабинете. Перед ней открытый ноутбук, разложены бумаги. В стороне стоит пепельница.

Бросаю быстрый оценивающий взгляд. Я серьезно беспокоюсь, потому что после смерти папы мама стала больше курить. И если раньше это было чисто чтобы поддержать беседу, то сейчас сигареты для нее как транквилизатор.

Пепельница почти пустая, значит сегодня мама курила мало. Хотя это ни о чем не говорит, ей могли поменять пепельницу прямо перед моим приходом.

Я уже заранее знаю, чем занята мама. Она изучает наши счета. Бумаги, которые лежат перед ней — договора, которые отец заключал с банками. Долговые обязательства. Контракты, чеки, платежки.

Это все то, чем раньше занимался наш управляющий. Теперь он уволился — все бросили предателей Моретти. И теперь мама должна сама этим заниматься.

На миг сердце сжимается от жалости к ней и братьям, но затем вспоминаю пускающего слюни Риццо, которого мельком видела в юности, и жалость остается уже только к себе.

Запыхавшись, останавливаюсь у двери. Держусь за косяк обеими руками.

— Мама, — зову. Мой голос звучит сипло и жалко, но я все еще надеюсь.

Мама поднимает взгляд. Смотрю в ее холодные глаза, и надежда ускользает как вода сквозь пальцы.

— Вижу, ты уже знаешь? — спрашивает она ровным голосом, ни на секунду не сомневаясь, что я все пойму без лишних слов и объяснений.

— Значит, это правда? — делаю шаг вперед. — Меня выдают за Риццо Фальцоне?

Она выпрямляет спину, кладет руки на подлокотники. Неразобранные документы лежат на столе ровной стопкой.

— Правда, — отвечает очень спокойно. Даже чересчур. — Ты станешь женой наследника.

— Наследника? — я смеюсь, но смех выходит злой. И немного истеричный. — Он же парализованный, мама. Ты хочешь, чтобы я…

Она вскидывает подбородок вверх и сечет меня взглядом, словно мечем.

— Не смей так говорить. Для любого родителя это несчастье. Мальчик все равно их сын. Он — сын Марко и Луизы. С каких пор ты стала такой бездушной, Вивиана?

Она так умело перевела разговор на меня, что я на миг даже теряюсь. Но только на миг.

— Разве я сказала, что мне не жаль Риццо? — развожу руками. — Жаль, очень. Я искренне соболезную донне Луизе. Но это не значит, что я готова...

— Хватит умничать, Вивиана, — режет как бритвой мама. — И хватит ломаться. Все уже решено, ты будешь женой Фальцоне.

— Женой? — у меня пересыхает во рту. — Да ведь он даже ходить не может! Зачем я ему нужна?

— Ты нужна семье, фамилье, — отвечает мама, и я замечаю, что ее слова звучат несколько высокопарно. — Ты — гарантия того, что нашу семью примут обратно.

— Примут обратно? — я пытаюсь поймать смысл, который от меня ускользает. — Но мне не надо, чтобы меня куда-то принимали. А тебе зачем? Чтобы те, кто сейчас от тебя воротит нос, снова тебе кланялись и улыбались?