И хоть внутри меня его член, который чуть не разорвал меня надвое, мне не хочется на него злиться. Тем более, что боль и правда постепенно уходит, оставляя только чувство распирания.

Муж вглядывается в мое лицо и видимо что-то в нем читает. Потому что опускается ниже и начинает ласкать языком вершинки.

Желание возвращается снова. Невидимые токи пронизывают от сосков до промежности, и боль совсем утихает. Зато возвращается возбуждение, снова появляется сладкое томление и ощущение закручивающейся спирали.

Я двигаю бедрами, и Андрей немедленно отзывается. Толкается бедрами, несильно, будто проверяя. Я подаюсь навстречу. Он повторяет. Я первая напрашиваюсь на поцелуй.

И он начинает двигаться во мне. И членом, и языком. Быстрее, напористее. Я извиваюсь, стону ему в рот. Мне еще немного больно, но желание достигнуть края воронки сильнее.

Муж внезапно выпрямляется, сводит мои ноги себе на плечи и начинает трахать звонко, со шлепками. Наклоняется и всасывает по очереди вершинки, и я кончаю так громко, как будто уже начался конец света.

Член внутри меня увеличивается, мужское тело каменеет, и муж вслед за мной взрывается в оргазме.

Андрей выходит из меня, и мы вместе смотрим на вымазанный в крови презерватив, простыню в разводах, мои бедра внутри тоже вымазаны кровью.

Он смотрит на меня растерянно, его лицо становится хмурым и мрачным.

— Прости меня, Вивиана, — говорит он, — я не хотел...

Слова оглушают звонкой пощечиной. Не хотел?.. Зачем тогда... Собственная нагота сразу кажется пошлой и грязной, хочется прикрыться.

И я возвращаю ему его пощечину настоящей. Луплю со всей силы и от души.

— Не хотел значит, да? Ступидо! Зачем тогда клятвы давал? Зачем к алтарю повел? Разве я тебя об этом просила? Я тебя вот об этом попросила! — гневно кричу и показываю на его все еще стоящий член. — А ты... Ты... Клятвопреступник чертов! Ну и пошел к черту! А я дура обещала с ним до конца своих дней, и в горе и в радости...

Размазываю по щекам слезы, хочу слезть с кровати, но Андрей внезапно хватает за руку. Странно смотрит, заглядывает в лицо.

— Скажи, Вив, — и хрипит странно, — ты это все всерьез?

— Что? — сдуваю прилипшую прядь. Дергаю рукой. — Пусти!

Не отпускает.

— Клятвы. Ты их давала всерьез?

Распахиваю удивленно глаза.

— А разве ты не всерьез? — и тут до меня доходит. Захлебываюсь гневом. — Так ты считал, что я просто так? Что я там ночью в часовне приносила лживые клятвы? Ах ты...

Набрасываюсь на него, но неожиданно оказываюсь лежащей на спине и прижатой к простыне своим лживым мужем. К чистой половине, не запачканной.

Он лежит, навалившись, завел мои руки над головой и держит, прижимая к кровати за запястья. Мы голые, мы только что занимались любовью. Он только что везде меня трогал. Его член был во мне. От этой мысли меня обдает жаром.

— Какая у меня жена суровая, — скалится Андрей. Сердито отворачиваюсь, но он бодает головой и заставляет повернуться обратно. — Посмотри на меня, любовь мой. В глаза смотри. Я не обманывал тебя, аморе мио. Да, не сверкай так глазищами! Я влюблен в тебя давно, с нашей первой встречи.

Мне кажется, я ослышалась.

— Ты пошутил? — переспрашиваю.

— Нет, — он так напряжен, что на висках выступает испарина. Облизываю пересохшие губы.

— Ты не подавал виду...

— Твой отец был первым капо дона. Тебя готовили в невесты Феликсу. А я чужой, телохранитель.

— Зато теперь все поменялось, — говорю чуть слышно, — я дочь врага.

— Он не мой враг, — качает головой Андрей. — Мне плевать. Вчера в ресторане я оказался не просто так. Я сталкерил тебя, Вив. Следил, чтобы с тобой ничего не случилось.

— Это правда? — не могу поверить. — Ты говоришь правду?

— Да, — он кивает, — я люблю тебя. Потому и повез тебя сразу к отцу Себастьяно. Я ни в одной клятве не солгал, Вивиана. Я тоже хочу навсегда, в горе и в радости.

Он встает и берет меня на руки. Мне кажется, с некоторым сожалением.

— Предлагаю сейчас в душ. А потом отметить наше бракосочетание. Я видел, там внизу ужин, вино и свечи. И еще надо поставить в воду розы.

— Значит, мне не показалось, что пахло цветами?

— Не показалось.

Мой муж несет на руках меня в ванную, а мне очень хочется его кое-о-чем попросить. И когда он опускает меня на кафель, я решаюсь. Все-таки, он мой муж. Обнимаю за крепкую шею, тянусь повыше.

— Андрей, — шепчу на ухо, — а давай ты сначала меня еще разок поцелуешь?..

Друзья, книга не завершена, здесь будет еще бонусный эпилог, так что не прячьте ее далеко, скоро дочитаем)))

Эпилог

Андрей

— Синьор что-то желает заказать? — старый ювелир Самуэле Барони был больше похож на пекаря или булочника. Румяный, улыбчивый с пышными усами.

Но отец Себастьяно рекомендовал его как лучшего в Палермо, и у Андрея не было ни единой причины не верить.

— Да, вот, — он достал из кармана запонку со снятой застежкой в виде колечек. — Мне нужно, чтобы вы сделали из этих колечек одно. Помолвочное.

Синьор Барони взял у него запонку, покрутил. Опустил очки на нос и посмотрел на Андрея поверх оправы.

— Но зачем вам столько возни, синьор? Я могу изготовить вам такое кольцо, что ваша невеста выйдет за вас, даже если вы станете старым и хромым.

— Это не для невесты, синьор Джузеппе, а для жены.

— Тем более, друг мой, тем более!

Но Андрею нужна была эта возня. И очень важна.

Потому что это было очень важно для Вивианы. А ведь они поклялись все делить напополам, вот он и пришел к старому Барони.

Он заметил, что Вивиана носит запонку на пальце. И охренел.

Это же неудобно! Еще и пораниться можно о застежку.

И когда понял, что обручальные кольца купил, а про помолвочное забыл, чуть не сгорел от стыда.

— Поехали в салон, купим настоящее кольцо, аморе мио, — сказал он жене, но та неожиданно вцепилась в запонку.

— Нет, ни за что! Хватит того, что эти кольца у нас ненастоящие, ты еще и помолвочное хочешь у меня отобрать! — сказала возмущенно.

— Что значит, ненастоящие? — не понял Андрей. — А какие они, Вив?

— Это не те, которыми мы обменялись возле алтаря, — вздохнула она.

— Но эти красивее. И новее, — не мог взять в толк Андрей. — Тем более что те принадлежат инквизиции... Фу ты, черт, экспозиции!

— Я знаю, не обращай внимания, прости меня, — любимая жена его обняла, и они забыли и про кольца, и про все на свете.

Но потом Андрей вспомнил. Утром, пока Вивиана спала, забрал запонку, которую она носила вместо кольца, и теперь выжидательно смотрел на Самуэле.

— Как быстро вы сможете сделать работу? — спросил он у ювелира.

— Все зависит от того, что вы хотите, — уклончиво ответил тот.

— Тогда давайте обсудим на эскизах, — предложил Андрей.

Самуэле уважительно поклонился, и они прошли внутрь салона.

Когда Андрей вышел от ювелира, была уже четверть одиннадцатого. На почте висел нераспакованный файл от Уно, и у Андрея внутри екнуло от предвкушения.

Он почувствовал — там что-то важное. Важное именно для него самого.

В офисе когда открывал ноутбук, с трудом справился с мандражом. Но сумел успокоиться и вошел в облачный файл.

Читал материалы, почти не дыша.

Потому что это было именно то, что он искал.

А точнее, именно те.

Андрей распечатал отдельные части текста, чтобы их удобнее было читать, на всякий случай сделал резервную копию файла в облаке и направился в кабинет Феликса.

Как раз дон Ди Стефано недавно приехал, можно явиться с отчетом.

— Хм... — Феликс подпер подбородок локтем, — то есть ты хочешь сказать, что ни Фальцоне, ни Джардино о них ни сном ни духом?

Андрей покачал головой.

— Нет. Ну вы же сами видите.

— А ты вот так взял и нашел. С полпинка.

Андрей решил, что скромность не его конек.