Чьи-то руки осторожно меня поднимают и куда-то несут. Я не боюсь, я им доверяю. Это самые надежные руки в мире. Они несут меня наверх, и мне кажется, что мы сейчас полетим.

Я могу проснуться, но не хочу. Не открываю глаза. Боюсь, что он исчезнет, если я их открою.

Я оказываюсь на кровати, укрытая пледом. По лицу скользит ладонь, гладит скулы тыльной стороной. Запах роз витает в воздухе.

— Спи, Вивиана, — слышу хриплый голос.

Меня обволакивает запах Андрея, ощущаю как к губам прижимаются губы.

Я не хочу просыпаться. Но и отпускать его не хочу.

Забрасываю руки на крепкую мужскую шею и шепчу в полусне:

— Поцелуй меня...

И оказываюсь вжатой в матрас тяжелым телом.

Андрей

Он стоял посреди дома и недоумевающе смотрел на спящую в кресле Вивиану. Девчонка спала, свернувшись клубком, как кошка. Ей, наверное, холодно? И неудобно.

Какого черта она вообще здесь спит?

Залипла в телефон и лень был подниматься наверх, как практикует нынешняя молодежь? Андрей насмотрелся на этих малолеток — и мажоров, и не очень.

Но заметил на столе тарелки, бутылку вина с бокалами. Свечку в подсвечнике. Подошел ближе и охренел.

Да тут целый ужин! Нетронутый. На двоих. Его, оказывается, ждали...

Вмиг накрыло чувством раскаяния и вины.

Пока он там по уши погрузился в очередное расследование, его малышка-жена ждала своего дурака-мужа на праздничный ужин.

Если взять в расчет свечку, этот ужин можно назвать интимным? Или он снова проебался, и Вивиана просто не уверена и хочет закрепиться в статусе?

Но глядя, как девушка неудобно спит, подложив под голову собственный локоть, снова накрыло волной раскаяния.

Тупоголовый идиот. Он не оставил ей свой номер телефона. И позвонить не соизволил.

Это все Лукреция виновата, совсем его заговорила...

Будить было жаль. Осторожно поднял на руки и поразился, какая она легкая. Подавил пошлые мысли, как удобно было бы трахаться, держа ее на весу — он достаточно тренирован, нехуй...

Понес наверх, размышляя, какую его жена выбрала спальню. Не сомневался, что гостевую. Дверь туда была открыта и судя по разложенным вещам, он не ошибся. Но в последний момент передумал.

Открыл ногой дверь в большую. Основную. С большой кроватью, один вид которой разгонял кровь по телу.

Ну как разгонял. В основном всю сгонял в один орган.

Андрей бережно уложил жену на кровать и присел рядом. Долго смотрел на стрельчатые длинные ресницы, отбрасывающие длинные тени на матовую кожу. Она такая бархатная, нежная... Осторожно коснулся ладонью.

Пухлые губы завораживали, притягивали. Вчерашний поцелуй вызывал в теле еще больший активный кровеносный поток в нижнюю часть тела.

Точнее — в пах. Еще точнее — к члену.

«Опять дрочить тебе сегодня, Андрюха, пока мозоли не натрешь».

Но удержаться не было сил, и он прижался к е губам губами. Что там этот дон Корлеоне говорил про клятвы?

Внезапно на его затылок легли нежные ладони, и прямо под его ртом зашевелились пухлые губы:

— Поцелуй меня...

Тормоза улетели в ебеня, Андрей протолкнул язык в сладкий рот и навалился сверху, подминая под себя тонкое, упругое тело.

Вивиана

Это даже не такие поцелуи, как вчера. Сейчас он похож на голодного зверя. Его рот не выпускает мой ни на минуту, язык заполняет мой рот, и я задыхаюсь от незнакомых мне ощущений.

Я в них тону. Они меня переполняют.

Я никогда ни с кем такого не испытывала.

Никогда ни один мужчина не лежал на мне, не придавливал меня своим весом. Не подчинял. И мне нравится его обнимать, гладить. Нравится чувствовать, как колется его стриженый затылок о мои ладони. Нравится чувствовать, ка напрягаются мышцы под рубашкой.

И мне интересно, какие они под рубашкой.

Я просовываю ладонь под расстегнутую пуговицу, мужчина шумно выдыхает и кусает меня за подбородок. Обжигает шею, стекает вниз. Бретели шелкового платья, в котором я встречала мужа, сползают с плеч. Его заполняют губы мужа.

Он меня трогает, кусает, целует, метит. Моя кожа под его дыханием покрывается мурашками, я выгибаюсь навстречу.

Инстинктивно подаюсь, сама не осознавая, чего хочу больше всего.

Зато он знает. Накрывает ладонями полушария груди, Скользит к спине и расстегивает застежку.

От соприкосновения с воздухом горошины сосков вмиг твердеют. Или это от сильного возбуждения? Просто дикого. Я уже сама потерялась в своих желаниях.

Но мне очень хочется, чтобы он там меня тоже коснулся. Тоже трогал.

— Как я хочу тебя, Вивиана, пиздец, — бормочет мой муж. Я не знаю, что означает слово «пиздец», надо будет спросить. Наверное, что-то очень хорошее.

Андрей осторожно трется щеками о мою грудь, и мне щекотно. Они у него немного колючие, щетина уже успела отрасти, хотя он с утра брился. Сводит руками вместе, жадно смотрит, переводит на меня такой же жадный взгляд.

Не отводя глаз захватывает ртом сосок, всасывает, лижет, теребит языком. Это так остро и возбуждающее, что низ живота скручивает узлом. А между ног уже хлюпает и сладко тянет.

Мне хочется, чтобы Андрей меня там потрогал, но я стесняюсь ему сказать. Но и терпеть не могу. Забрасываю ногу на его бедро, чувствую промежностью каменную твердость.

Муж сам отзывается. Поддевает за колено, подтягивает выше. И я с волнением, смешанным с тайным ужасом, чувствую, как он стаскивает с меня трусики.

Они насквозь мокрые, я не успеваю даже пискнуть, как мои колени оказываются широко разведены в стороны, платье задрано, а между коленями застывает стриженая мужская голова.

— Андрей, — зову его. Он поднимает глаза, наши взгляды встречаются. — Что ты... что ты собираешься делать...

Мой голос звучит предательски сипло, слова с трудом продираются сквозь пересохшее горло. Но мужчина между моих ног смотрится так порочно и возбуждающе, что у меня не хватает сил сопротивляться.

— Я тебя поцелую, Вивиана, — хрипло отвечает муж. У него тоже пересохло в горле...

И он целует. Там.

Не только целует. Лижет. Кружит языком вокруг входа, облизывает складки. А потом ныряет внутрь. Берет глубоко, я выгибаюсь и стону.

Это мучительно. Это остро. Это на грани.

Конечности немеют, на лбу выступает испарина, меня закручивает в огромную глубокую воронку. И с каждым витком ощущения все острее и острее.

От оргазма я кричу не стесняясь. Даже если меня кто-то слышит все равно. Цепляюсь за плечи Андрея и кричу.

Она нависает сверху, дышит рвано, вглядывается в меня. Быстро стягивает через голову рубашку, расстегивает ремень. Так же быстро избавляется от штанов с бельем. У него в руке блестит фольгированный квадратик, который он разрывает зубами. Догадываюсь, что это презерватив.

Опускаю глаза и вижу перед собой покачивающийся, колыхающийся большой твердый член своего мужа. Я впервые вижу мужской член вживую так близко. И это так красиво и немного страшно, что у меня захватывает дух.

Он слишком большой и слишком твердый. Андрей раскатывает по нему латекс, поворачивается ко мне, и я в страхе пытаюсь свести колени.

Но мне никто не дает. Муж разводит их шире, размазывает членом смазку и вдавливается в меня головкой. Святая Розалия, все. Во мне только головка, а мне кажется, там уже нет места. Инстинктивно подаюсь назад, но Андрей ловит меня за бедра и нависает сверху. Ловит губами губы.

— Все, Вивиана. Мы с тобой почти все сделали. Расслабься. Расслабься, моя девочка...

От его нежного шепота я правда расслабляюсь, перестаю зажиматься, и тогда он размашисто двигает бедрами, разрывая последнюю преграду.

Меня будто насаживают на раскаленный стержень, я взвиваюсь и попадаю в стальной захват.

— Лежи тихо, малышка, привыкай. Сейчас боль пройдет.

Он придавливает меня своим телом. Слезы текут, я хочу его с себя сбросить, но Андрей не дает. Бережно собирает губами соленую влагу, убирает с лица влажные пряди.