— Мастер Горнат, — наконец озвучила она. — Авторитет. Старый, упрямый. Выжил взаперти. Навёл порядок в своей зоне. Его слушают.

— Субъект с аномально высоким индексом социального влияния в локальной популяции, Тони, — кивнул Оди. — И с ярко выраженной, антипатией к внешним управленцам.

— Особенно включая тебя, — добавил Фоди. — Для него ты — чужеродный элемент в гомогенной среде, Тони.

Гоша отступил назад, рассматривая обоих цвергов с зашкаливающим уровнем подозрительности в глазах.

— У меня щас ухи в трубочку свернутся, — процедил коротышка. — А потом через них мозги потекут. Заткнитесь, пожалуйста. Или я за себя не ручаюсь.

Братья переглянулись. Пожали плечами. И почти одновременно сделали шаг назад. Я же перевёл взгляд на Кьярру.

— Сколько ваших осталось? — поинтересовался я. — Как у них настроение?

— Примерно восемьсот, — ответила та, вздохнув. — Но не обольщайся, дарг. Лояльных… Может, десятка полтора. Или два. Остальные — мечутся во все стороны.

— Где они сейчас? — тихо рыкнул я.

Сначала меня отвлекли от вкуснейшего гироса. Теперь намекают, что я прохлопал мирный протест. Заодно упрекают, что не пустил немного крови, чтобы его подавить. Как там типы из зумеров говорят? Стоп, мне неприятно!

— Четвёртый ярус, — сказала она. — Большой зал. Тот, где раньше праздники устраивали. Там собрание. Спорят, идти всем следом за Горнатом или оставаться.

Япь. Чтобы я ещё раз освободил или захватил хотя бы одно поселение цвергов… Сами пусть со всем разбираются. Заколебали. Однако, конкретно с этими, придётся как-то разруливать.

— Ладно, — сказал я. — Идём. Послушаем, что там болтают.

Рядом тут же оказался Гоша.

— Шеф, я с тобой! — выпалил он. — Щас влёт объясню, кто кого спасал!

Вы бы видели его морду лица, когда я отказал. По вполне логичной причине, к слову. Ни к чему лишний раз драконить местных. Если дело вдруг дойдёт до схватки, до подхода подкрепления я точно продержусь. А пока — хватит братьев и Кьярры.

У входа в нужный зал четвёртого яруса стояли двое цвергов. Пытались изображать охрану. Даже автоматы за спины повесили. Правда увидев меня, один тут же рванул в сторону. А второй сделал вид, что крайне заинтересован текстурой камня стены. Мы же вошли.

Зал действительно был солидным. Высокие своды, декоративные плиты на стенах, широкая сцена в дальнем конце. Когда-то здесь, наверное праздновали. Сейчас кипела политика. Если это можно так назвать.

Почти тысяча цвергов. Микрофон, подключённый к мощным колонкам. И сменяющиеся ораторы.

Я остановился у входа. Какое-то время постоял. Послушал.

Суть выступлений была проста. Дарг — захватчик. Дарг — враг. Дарг продаст нас при первой возможности. Оставаться с даргом — предательство памяти предков. Мастер Горнат показал пример и каждый честный цверг должен последовать за ним.

Казалось они заводили сами себя, лишь бы решиться. Взвинчивали собственную нервозность.

Были и те, кто возражал. Но честное слово — лучше бы я их не слышал. Понимать, что на твоей стороне самые жалкие из местных, которые не способны абсолютно ни на что — такое себе. Я сейчас прям перестал завидовать всем автократам своего старого мира.

Однако, если сейчас ничего не сделать, завтра у меня останется не восемьсот цвергов, а сотня максимум. И это будут худшие из худших. Трусливые, туповатые, безынициативные. Сломленные. Уже давно ничего не ждущие от жизни и согласные на всё, лишь бы кормили и давали жить в тепле.

Я выдохнул, пытаясь успокоиться. Покосился на Кьярру, которая с хмурыми видом слушала очередного выступающего. Сделал шаг вперёд.

Толпа заметила меня почти сразу. Волной пробежал шёпот. Начали оборачиваться цверги.

Кьярра шла рядом. С каменным лицом и пальцами около рукояти пистолета. Братья — чуть позади.

Да, толпа расступалась. Но уважением тут и не пахло. Просто дарг — это дарг. Особенно, если он раздосадован и спешит к сцене.

Оратор на сцене заметил меня и оборвал речь на полуслове. Нервно сглотнув, шагнул назад. Потом вовсе рванул к ступеням, что вели со сцены вниз. Но его место тут же занял другой. С самодовольной улыбкой на лице.

— А вот и хозяин пожаловал! — выкрикнул он в микрофон. — Пришёл пересчитать поголовье своего стада. Так ведь дарг? Явился посмотреть, сколько ещё осталось твоих баранов?

В толпе кто-то нервно засмеялся. Другой в голос выругался. По рядам цвергов снова прокатилась волна шёпота.

Я не ответил. Очень хотелось пустить в дело метательный диск. Но я молодец. Сдержался.

Подойдя к сцене, остановился. Поднял взгляд на цверга. Оратор посмотрел в ответ. И пусть глядел он сверху вниз, марку держать не выходило. Руки у мужчины подрагивали, и это было заметно всем в зале.

— Ну? — не выдержал он и десяти секунд молчания. — Что скажешь, дарг? Что мы семья? Что ты любишь нас и будешь заботиться?

Я улыбнулся. Опёрся пальцами левой руки за основание каменной сцены. Рывком забросил своё тело наверх.

— Нет, — сказал я, очутившись рядом с ним и посмотрев в глаза. — Скажу другое.

Цверг вцепился в микрофоном так, будто это могло его защитить. Аж побелел весь, бедняга. А думать надо было, перед тем, как во всё это лезть. Пусть спасибо скажет, что я его вообще не убил.

Я протянул руку. Продемонстрировал ему самую свою дружелюбную улыбку, которую этот придурок не оценил — ноги затряслись так, что начали разъезжаться. И оратор едва не распластался прямо на сцене.

Ну вот и всё. Микрофон в моей руке. Я повернулся к залу.

Сотни лиц. Столько же взглядов. Злых, настороженных, испуганных. Ни одного по-настоящему спокойного лица. Даже Кьярра и Оди с Фоди напряжены.

В этот раз улыбаться я не стал. Просто попытался расслабиться. И набрав в лёгкие воздуха, поднёс микрофон к губам.

Импровизация никогда не была моим коньком. Однако, сейчас выбора мне не оставили. И я сделал первый ход;

— Здесь нет ни одного дарга.

Тишина. Та самая, когда толпа не понимает — это шутка или издевательство. Несколько сотен пар глаз уставились на меня с выражением «совсем япнулся, орчина»?

— Серьёзно, — продолжил я, обводя взглядом зал. — Ни одного. Ноль.

Кто-то в задних рядах хмыкнул. Кьярра, стоявшая у края сцены, нахмурилась, не понимая, куда я клоню.

— А ты тогда кто⁈ — выкрикнули из середины зала. — Галлюцинация с клыками?

Знаете, порой я понимаю Бараза Бивня. Иногда очень хочется рявкнуть и пригрозить кому-то сделать из его черепа чашу. Чтобы не влезал, когда не просят.

— Дарги следуют своим традициям, — повёл я взглядом, пытаясь отыскать крикуна. — Считают, что размер и сила дают право на всё. В том числе забирать чужое.

Я сделал паузу. Посмотрел на ближайшие ряды.

— Так вот, — отчеканил я. — Таких тут нет. И не будет.

Молчание стало иным. Не растерянным — настороженным. Они ждали подвоха. Привыкли, что за красивыми словами всегда прячется какая-нибудь гадость.

— Здесь только культурные дарги, — сказал я. — Пока один. Скоро будет больше.

— Это как? — не выдержал кто-то из зала. Голос был скептический и откровенно недоумевающий.

— Культурный дарг уважает чужие личные границы, — принялся объяснять я. — Не лезет, куда не просят. Не берёт, что не дают. Не убивает без крайней необходимости. Например для самозащиты. Звучит просто, но почему-то для многих это высшая математика.

По залу прокатились лёгкие смешки. Совсем редкие. Однако уже неплохо.

— Скоро сюда приедут ещё десять даргов, — продолжил я. — Каждый из них будет соответствовать этому стандарту. Либо его здесь не будет. Точка.

Кьярра чуть заметно кивнула. В её глазах светилось что-то похожее на одобрение. Ну и капля надежды там тоже появилась.

Дальше я переключился на главное. На то, что только теперь окончательно оформилось в собственной голове.

Говорил о возможности. О шансе построить что-то новое. Место, где гоблины, орки, кобольды, цверги и все остальные смогут существовать рядом. Не как хозяева и слуги. А как соседи. Которые могут друг друга недолюбливать, ругаться из-за шума по ночам и спорить о том, кто должен чинить общую лестницу — но при этом не резать друг друга при первой возможности.