— Так я же говорю, у гондолы…

— Их ведь специально ищут, с ритуалами, и только в определённые фазы луны!

— Ну, — я пожал плечами. — Значит, повезло. Может шторм какой был? Вот они оторвались и к нам сюда приплыли, — повторил я свою «официальную» версию, при этом беззастенчиво улыбаясь.

— Ты не представляешь, как тебе повезло, — Джулия дотронулась до лепестка. Осторожно, почти благоговейно. — Одного такого цветка хватит, чтобы о нас заговорили. А тут их три!

Я тоже ещё разок взглянул на лилии. Ну… теперь хоть знаю, как они называются. А нашёл я их на самом деле вчера ночью, когда возвращался после своей прогулки до ресторана «Бонсай». Цветы росли, казалось, прямо из каменной кладки — бери да рви. Пахли просто сумасшедше. Но самое интересное заключается в том, что что я протянул руку чтобы их сорвать из воды выпрыгнуло какое-то чудище, похожую на рыбу.

Среагировал я моментально, ну а тем более, что в руке и так был нож. Маленький, правда, коренной. Да и метнул я его не совсем удачно — метил в глаз, а попал прямо по бронированный чешуе. Пасть захлопнулась, и рыбину исчезла в морской пучине так же стремительно, как и появилась. А жаль. Ведь помимо цветов мог такой улов выхватить. Ну да ладно…

Вернёмся к главному. Что я сделал вчера ночью? Да ничего такого. Ничего, что могло бы навредить людям. Если бы я действовал так, как мои родители, то пришёл бы не ночью, а под закрытие, и после моего ухода в заведении не осталось бы ни одного живого человека. Вот только я — не мои родители, и у меня методы свои.

Да и в целом. Человеческая жизнь — высшая ценность, и я не имею права её отбирать. Мир и без того очень жестокое место, так к чему множить боль и горе? Запугать — да. Предупредить — конечно. Уничтожить физически? Вот тут увольте.

— Добрый день, — спокойный женский голос вырвал меня из раздумий. — А вы уже открылись?

На пороге стояла ничем непримечательная супружеская пара лет так-эдак сорока.

— Да-да! — оживился я, глядя на часы. — Прошу вас, заходите…

На самом деле до открытия оставалось ещё пять минут, но заставлять людей ждать на улице — так себе затея. Так что я вернулся за стойку, а Джулия экстренно накинула фартук, взяла меню и пошла усаживать гостей. А между ними тем временем произошёл очень интересный диалог.

Мужик с недовольным выражением лица и журналом о рыбалке подмышкой бубнил о том, что не хочет есть в ресторане с единицей рейтинга. Невкусно, мол, и вообще опасно, а у него сегодня важный день и никак нельзя просидеть его на толчке. Его жена тем временем наоборот была очень лояльна:

— Мне подруга говорила, что здесь хорошо кормят, — отрезала она, взглядом выбирая столик. — Пойдём туда.

— Ах, ну раз подруга, — вздохнул мужик.

— Да! Очень советовала, между прочим.

Джулия подала меню и начала принимать заказ, а я двинулся в сторону кухни. Лучшее, что сейчас можно сделать — просто работать. Убеждать мужика на словах ни к чему, пускай попробует завтрак и сам поймёт, что к чему.

Итак! Что они заказали по бару мне неведомо, но конкретно мне от Джулии прилетел заказ на две порции яиц «Бенедикт» с лососем. Хрустящий багет, пашот, нежнейшая эспума на основе пармезана и рыбка самого слабого из возможных посолов — как по мне отличный вариант, чтобы начать день. Вкусно, изыскано и нереально сытно.

Тарелки я вынес сам. Поставил перед парочкой, пожелал приятного аппетита и вернулся за бар. Мужик фыркнул, и будто недовольный ребёнок кашу начал расковыривать пашот. А его жена тем временем оглядела зал повнимательней и только тут…

— Роберто! — ахнула она. — Смотри!

— Ну что там ещё?

— А ты ещё говоришь, что это плохое заведение⁈ — женщина указала на вазу с цветами. — Ночные лилии! Настоящие! Аж три штуки!

И тут лицо мужика, до сих пор хранившее маску скепсиса, дрогнуло. Брови, что называется, отлетели. Он даже с места привстал, чтобы рассмотреть получше.

— Но это ведь… невозможно, — сказал он и протёр глаза. — Их же не найти, и не купить.

— Значит, здесь не всё так просто, — торжествуя заявила ему жена. — И плевать мне, что рейтинг единица. К тому же вкусно! Попробуй!

Мужчина медленно опустился на стул. Без прежнего высокомерия снова взялся за вилку. Со знанием дела отломил кусочек лосося, кусочек яйца и кусочек багета. Нанизал всё это дело на зубчики, затем обвалял в сырной эспуме и отправил в рот.

Доедали они молча. С нескрываемым кайфом, сосредоточенно, и ничего друг другу не доказывая. А когда Джулия принесла счёт, сеньора улыбнулась и спросила, как часто у нас в зале стоят ночные лилии.

— О, вам повезло, — ответила кареглазка и бегло посмотрела в мою сторону. — Наш шеф обладает удивительным талантом находить редкие ингредиенты…

«И приключения на свою задницу», — прочитал я между строк.

— … а в этот раз ему удалось заполучить эти цветы.

— Как интересно.

— Видел⁈ — Джулия чуть не запрыгала от счастья, когда парочка расплатилась и покинула зал. — Ты видел их лица⁈ Твои лилии, Артуро! Они работают лучше всякой рекламы!

— Работает качество, — возразил я. — А лилии лишь подсказка, что за простым фасадом скрывается нечто большее.

— Философ, — фыркнула кареглазка, но теперь я был уверен, что настроение у неё наконец-то улучшилось.

— А что насчёт лилий… действительно, нужно ковать железо пока горячо. Придумай какую-нибудь интересную акцию, а я пока быстренько отлучусь. Сбегаю до Матео за рыбой, это буквально в двух шагах.

— Спроси про устрицы! — вдогонку крикнула мне кареглазка.

— Обязательно спрошу!

Итак, Матео…

Давненько я не захаживал к сеньору рыбаку. И да! Каюсь! Не столько мне нужна была рыба, сколько интересно узнать, чем закончилась история с Жанлукой. Добрался блудный тунец до дома или всё-таки нет? Переживаю за него почему-то, как за родного.

Пятнадцать минут по каналу и вот он — лабиринт доков, в которых и стоит хижина Матео. И в этот раз я впервые попал в неё с главного, парадного входа. Рыбак как будто ждал меня. Стоило лишь нажать на дверной звонок, как дверь отворилась.

— Заходи, — сурово буркнул Матео и отступил, пропуская меня внутрь.

А вот, значит, и жилая часть его дома. Просто, но уютненько, и вопреки моим ожиданиям совсем не пахнет рыбой. Стол, диван, телевизор, растения в горшочках — всё как у людей. А помимо прочего три двери. Одна закрыта — железная, похоже на сейфовую, с вентилем вместо ручки, а две другие открыты нараспашку. Одна судя по лестнице ведёт куда-то наверх, а другая вниз, в подвал. И вот ведь, а! Кто бы мог подумать, глядя со сторону на эту халупу, что под ней может располагаться ещё один этаж.

— Как дела? — спросил я просто чтобы хоть как-то завести диалог.

Матео не ответил, и тут мне на секунду показалось, что я слышу глухие то ли крики, а то ли стоны из подвала. Спрашивать: «не пытаешь ли ты кого-то часом?» — было как-то неловко. К тому же Матео молча махнул рукой, приглашая меня подняться наверх, и шагнул на лестницу.

Я последовал за ним и попал в комнату, в которой безошибочно угадывался офис. Ну… с поправкой на профиль сеньора Матео, разумеется. По центру массивный стол, заваленный накладными, а вокруг как будто бы музей. Вон весло, вон корабельный штурвал, а вон чучела морских гадов. А одна из стен сплошь завешана фотографиями, на которых Матео, чуть более молодой и не такой угрюмый, позирует рядом со всякой морской хтонью. Но в центре композиции, конечно же, селфи с Жанлукой. На нём Матео настолько счастлив, что как будто бы у этой фотографии есть эмоции, которые можно подрезать. Улыбается во все тридцать два и держит на руках своего другана. А друган при полном параде — помимо делового костюма, у Жанлуки на лице каким-то чудом держится монокль, а плавничком тунец удерживает маленькую тросточку.

Чудеса, блин. Венеция.

— Кхм-кхм, — Матео всё так же молча опустился за свой стол и жестом предложил мне сесть напротив. Примерно с минуту рассматривал свои огромные кулачищи, а потом сказал: — Я знаю, что ты сделал.