Дальше прошлись по оборудованию. По посуде, на которой не обнаружилось ни единого скола. По журналам, которые я с недавних пор вёл каждое утро. Замена масла, приход, уход, бракераж, дезинсенция.

Потом сеньор Ваньюччи чуть ли не на час засел над накладными и ТТК — что именно хотел в них обнаружить мне не совсем непонятно. То почём я покупаю продукты и что именно из них готовлю вообще никого не должно е… э-э-э… беспокоить.

Но уж раз хочет, то пожалуйста.

Аврора с охотниками тем временем тоже не скучали и изучали оборудование на предмет артефакторики и аномалий. Тут я на мгновение затревожился насчёт Петровича, но в какой-то момент почувствовал, что домовой проснулся, смекнул что к чему и теперь помогает мне проходить проверку.

Как я это понял? Да вот так, блин — на ручке моего чудо-ножа школьной замазкой вдруг стало написано «РЫБА». Да и другие ножи сами собой подписались — «МЯСО», «ХЛЕБ», «ОВОЩИ». Хреново только то, что в одном итальянском слове из четырёх букв Петрович умудрялся сделать минимум две ошибки. Я прямо увидел, как домовой по-детски прикусывает язык от старательности, выводя эти каракули.

Короче! Каноничные мелкие пакости, которые ожидаешь от домового, сейчас работали в мою пользу. Да и не пакостями вовсе были. Так что проверку ресторан «Марина» держал с честью и достоинством.

— Как в лучших домах ПарЫжа и ЛондОна, — улыбнулся я, когда сеньор Ваньюччи впервые похвалил меня за сушильный цех, чуть задержался наверху и шепнул. — Петрович?

— Чо? — раздался шёпот из самого тёмного угла.

— Дело есть. Слушай меня внимательно. Прямо сейчас иди ко мне в комнату, возьми телефон и…

Короче говоря, я придумал ЦУ как раз для домового. Уж не знаю поможет или нет, но лишним точно не станет. Ну а потом, конечно же, дошло и до органолептической экспертизы. Едва не падая в обморок от одышки, сеньор Бардоне вылез из подвала, уселся за центральный стол и впервые с момента начала проверки обратился напрямую ко мне:

— Ну что ж. Давайте посмотрим на что способна кухня заведения, претендующего на повышенный рейтинг.

— А давайте, — согласился я. — Настоятельно рекомендую вам отведать agnello al forno. С пылу, так сказать, с жару.

— Несите.

Бардоне снисходительно кивнул, и я пошёл на кухню. Готовить, по сути, было не надо, только красиво сервировать и вынести в зал. Однако я специально чуть задержался и попросил Джулия подать проверяющему кофе. Из зёрен, которые зарядил едва уловимой ноткой умиротворения. Безопасное, едва уловимое и не вызывающее подозрений воздействие. Чисто для того, чтобы сеньор Бардоне усмирил своё высокомерие.

— Я сам отнесу, — сказал я кареглазке, взял чашку и двинулся к столу.

По пути прихватил с барной стойки чебурашку.

— Русская традиция, — улыбнулся я и усадил игрушку на соседний с Бардоне стул.

А когда подавал кофе, наши взгляды с Бардоне втстретились и тут я внезапно кое-что понял. Ах ты ж сучара такая. Ах ты ж… короче! По мозгу как будто мурашки пробежали. А я, будучи сыном своих родителей прекрасно знаю, что это значит — вот она, одна из самых подлых магических техник.

Бардоне оказался менталистом. И прямо сейчас этот гад пытался ненавязчиво залезть мне в голову. Стандартный, базовый приём, чтобы прощупать слабину противника — понять его страхи и мечты. Короче говоря всё то, на чём можно сыграть.

И ладно я! На меня где сядешь, там и слезешь, как бы сеньору Бардоне случайно не захворать от попытки ментального воздействия надо мной. Но этот гад ещё и Джулию принялся прощупывать. Краем глаза я заметил, как моя официантка резко выпрямилась по струнке и встала на месте. Глаза дурные, а на устах глупая подобострастная улыбка.

— Джулия! — крикнул я. — У меня на кухне соус подгорает! Проверь, пожалуйста!

Кареглазка вздрогнула, будто ото сна очнулась, кивнула и быстро-быстро пошуровала на кухню. Подальше от менталки сеньора Бардоне, который раскинул свои щупальца по всему залу.

Сволочуга какая, а? Прямо сейчас он внушал всем вокруг, что он здесь царь и бог. Что его нужно любить, уважать, а самое главное отдать ему все свои деньги, лишь бы он остался доволен.

— Прошу, — я склонился перед столиком Бардоне чуть ниже, чем-то было положено по стандартам сервиса.

Сделал вид, что поддаюсь, короче говоря. Пускай думает, что его воздействие работает. Я даже позволил своему взгляду немного помутнеть и изобразил лёгкую заторможенность. «Да, господин, я ваш покорный слуга, господин, э-э-э-э». Внутренне же я наблюдал за процессом с холодным, почти научным интересом. Техника у Бардоне была грубая. Ему бы потренироваться и отточить, но нет. Типичный чиновник, привыкший, что его ментальная дубинка на и без того испуганных рестораторах работает безотказно.

Затем изображая покорного зомби побрёл на кухню за бараниной, вытащил её на стол проверяющему и стал наблюдать за тем, как он ест. Вкусно было сволочуге, но он так искренне старался это скрыть, что я аж невольно улыбался. И тарелка, надо заметить, под конец оказалась вылизана, что совсем не свойственно для «органолептической экспертизы».

Гад ел не торопясь и методично. И клянусь, я заметил, как его маленькие глазки иногда на мгновение теряли выражение высокомерной скуки, становясь просто жадными. Это была не дегустация, а полноценный, жадный обед человека, который не привык себе ни в чём отказывать. И который, кажется, давно не ел ничего по-настоящему вкусного. Ирония судьбы как она есть, ага.

— Ну что ж, — наконец сказал Бардоне. — Неплохо. Видел и лучше, но по меркам Дорсодуро пойдёт. Троечку, пожалуй, поставлю.

А я чуть было не поперхнулся. Троечку? После всего того цирка, что он тут со своими проверяющими устроил? Однако ответить я не успел.

— Или четвёрочку, — продолжил Бардоне, внимательно изучая собственные ногти. — Или даже пятёрочку. Это, молодой человек, целиком и полностью зависит от вас.

И тут ментальное воздействие кратно усилилось. Если раньше оно ощущалось как щекотка в мозгах, то сейчас на мои извилины как будто пытались накинуть пыльный холщовый мешок. Прожать пытается, падла. Под полный контроль меня взять решил.

— Дорсодуро это дыра, — продолжил начальственный начальник. — Жуткая и беспросветная. И чтобы лично я поставил вам высокий рейтинг, мне нужны гарантии. Как компенсация за будущие моральные издержки и судебные иски от пострадавших.

— Чего?

Ну то есть понятно «чего», но какого хрена? «Марина» — самое безопасное место во всём районе, и уж явно не меня пугать какими-то там исками.

— Во-первых и в-главных, вам потребуется платить ежемесячный взнос на развитие службы в размере…

О-хо-хо! От озвученной суммы у меня аж брови отлетели. Губа у товарища не дура. И эдак я буду только на развитие его службы работать. Это был не взнос, это была полноценная арендная плата за самое козырное помещение в самом козырном районе города. Считай, половина моей чистой прибыли на месяц.

— Во-вторых, в качестве жеста доброй воли бесплатные обеды для сотрудников службы. С доставкой до офиса, само собой. Ездить сюда, уж простите за прямоту, себя не уважать.

— Ага.

— Двадцать порций ежедневно, полный обед из трёх блюд, — уточнил он, и в его голосе прозвучало что-то типа наслаждения. Он уже предвкушал мою баранину каждый день. Мои заготовки. Мою работу. Бесплатно.

По правде говоря, тут я впервые на полном серьёзе пожалел, что не траванул господина инспектора какими-нибудь неприятными эмоциями.

— Прошу прощения, — сказал я. — Но я не вижу необходимости в финансовой поддержке вашей службы. Если не ошибаюсь, вы находитесь на полном обеспечении города. А что до обедов, то я с удовольствием организую доставку. Вот только мне сперва нужно высчитать, сколько это будет для вас стоить.

Я позволил в голосе прозвучать твёрдой деловой ноте. Дескать, это я сейчас не нарываюсь на спор, а тупо констатирую факт. Бардоне от такого моргнул. Его ментальный напор на миг дрогнул, словно он споткнулся о невидимую преграду. Он явно не ожидал такой реакции. Уверен, обычно люди на этом этапе начинали заискивать, либо впадали в отчаяние. А этот «плохой русский» не чувствует давления.