А перекупка конкурентов? Если сначала поспособствовать медленному разорению небольшой авиакомпании, а затем облагодетельствовать её владельцев, предложив бросовую по сути цену за совершенно здоровое предприятие. А дальше — хоть к своим гигантам присоединяй, хоть предоставь новую жизнь, но уже с другим собственником. Не далёк тот день, когда все авиаперевозки обеих империй будут контролироваться Оболенскими. Не при Михаиле Антоновиче, даже не при сыне, а вот внук вполне может дожить до тех благословенных времён.

Но не воздухом единым! Необходимо обратить внимание на связь. Ушлые ребятки уже начали делать телефоны, которые можно с собой носить. Детские некультяпистые игрушки, работающие только там, где удаётся воткнуть специальные вышки. Серьёзные люди в голос хохочут. А Михаилу Антоновичу не смешно. Над линиями электропередач тоже смеялись. И медведь столбы повалит, и ветер дугой закрутит, и крестьяне на дрова растащат. Не повалили, не закрутили и не растащили. Кто успел себе кусок урвать, вторую сотню лет на коне. А кто смеялся — лапу сосет, как тот медведь. Тогда Оболенские опоздали, урвав куда меньше, чем могли. Сейчас же надо успеть скупить все эти некультяпистые поделки вместе с разработчиками, технологиями и патентами. Перспектива очевидна. Связь — это информация. Воздушные перевозки — логистика. У кого в руках информация и логистика, тот и владеет миром!

Михаил Антонович отвлёкся от размышлений и нажал кнопку селектора:

— Проси.

По первакам глава устраивал совещание с ключевыми сотрудниками. Это неопытные управленцы каждый день собирают людей, чтобы устроить взбучку и накачку. Глупость несусветная! Только нервируешь людей да сбиваешь с рабочего ритма. Если какой-нибудь форс-мажор возникнет, доложат в рабочем порядке. Тогда и организуй внеплановое собрание. А при плановом течении дел, и трёх раз в месяц достаточно.

Приглашенные вошли, расселись. Четыре человека, на которых Оболенский взвалил курирование основных направлений деятельности. Никаких инженеров и директоров подразделений. Все из бедных родов, принятых в вассалы. Подняты из грязи, обласканы, поставлены на серьёзные должности. Верны до мозга костей, что не исключает, конечно, клятву на крови. Игорь Самсонов, юрист. Клим Вязов, бухгалтер. Мирон Лихачев, старший воевода. И Корней Стеценов, безопасность. Внешний вид первых двух Михаилу Антоновичу не понравился. Оба взъерошенные, словно воробьи после драки.

— Никак случилось что? — поинтересовался князь.

— Случилось, — кивнул Самсонов. — Досудебные претензии нам выставили. Сразу четырем аэропортам.

Оболенский кивнул, предлагая продолжить. Была бы мелочевка, никто его беспокоить не стал.

— Авиакомпания «Воин». Хозяин Сергей Трофимович Малыгин. Пожалован правом основать род за воинские заслуги. Компания планировалась нами к поглощению. Были применены стандартные воздействия согласно плану. Доведена до практического разорения. Через пару месяцев Малыгин должен был созреть для продажи активов или перехода под вассалитет. Но сегодня от него поступили досудебные претензии. Составлены очень грамотно. Скрупулезно описаны методы наших воздействий. Посчитан конкретный ущерб в каждом эпизоде. Обвинения подкреплены документами. Обоснования — комар носа не подточит.

— То есть, мы их обкрадывали, а они это обнаружили? — уточнил Оболенский.

— Да, — коротко ответил юрист. — Работали специалисты высочайшего класса. Ни я, ни Клим не можем понять, каким образом они сумели это раскопать. Мы считали, что без информации из нашей системы это невозможно.

— Утечка?

— Если только я продался, — вставил Вязов. — Но они опираются только на свои документы! Нонсенс!

— Нам нечего говорить в суде, — продолжил Самсонов. — Ничего не можем противопоставить обвинениям. Если только сфабриковать встречные документы, способные выдержать судебную проверку, но этим мы внесём такую дезориентацию в работу аэропортов, что дешевле заплатить то, что они просят.

— А много просят? — поинтересовался князь.

— Десять миллионов золотом возмещение ущерба…

Самсонов закашлялся и схватился за стакан с водой. Оболенский ждал, не очень понимая его нервов. Сумма, конечно, неприятная, но вполне посильная. Прокололись, бывает. Наконец, Игорь унял кашель и закончил:

— И сто миллионов виры.

У Михаила Антоновича глаза на лоб полезли:

— Сколько⁈ Вдесятеро больше основной претензии?

— Большая часть виры не за ущерб. За обиду и неуважение к званию Героя Империи.

— Та-ак, — протянул Оболенский. — Он ещё и Герой. В чем выразилось неуважение? Кроме обирания?

— Отказ в предоставлении льгот, положенных награжденному, — вставил Вязов. — Причем, он подавал документы. Мы отказали под благовидным предлогом. А теперь это выставляется, как отписка.

— Юридически отписка и есть, — уточнил Самсонов. — Что делать — непонятно. Хуже того. Если истец потребует объединить дела по всем аэропортам в одно, получается, как минимум, картельный сговор. А как максимум — наша монополия перестанет быть тайной. Последствия непредсказуемы.

— А подкупить суд? — в узком кругу Михаил Антонович предпочитал выражаться прямо.

— Четыре суда, — вздохнул Игорь. — Но дело даже не в этом. Претензии подписаны не только Малыгиным, но и его сюзереном, а он князь, да ещё сибирский. Высшей инстанцией будет императрица. Ни один судья денег не возьмёт. Вылезет стопроцентно, а никакая взятка не стоит гарантированного эшафота.

Оболенский задумался. Сто миллионов, это не десять. Отдавать не хотелось. Выходить к императрице пойманным за руку на воровстве и неуважении к героям войны — лучше деньги отдать. Что остаётся?

— Силовое воздействие?

— Не рекомендую, — пробасил Лихачёв. — Малыгин в недавнем прошлом командир семнадцатого авиаполка. А его авиакомпания — этот полк и есть.

— И что? Будут сбивать пассажирские самолёты?

— Не будут. Разнесут с воздуха всю инфраструктуру. А заодно все резиденции.

— А на земле? Можно и без объявления войны.

— За последний месяц Малыгин вывез практически всё хозяйство на земли сюзерена, — включился Стеценов. — А это остров Кунашир, Южные Курилы. Там без флота делать нечего.

— Кстати, кто этот сюзерен?

— Тимофей Матвеевич Куницын-Ашир, — доложил безопасник. — Человек молодой и очень резкий. Главой рода стал месяц назад. А декаду тому жалован князем. Из подтверждённых данных только то, что Куницын имел конфликт с князьями Нашикскими. В итоге, глава клана Нашикских и наследники мертвы. Глава погиб при неясных обстоятельствах, чуть ли не мыши загрызли. А наследники сожжены на магической дуэли лично Куницыным, дравшимся в одиночку против троих. Теперь глава Нашикских — внучка старого главы.

— Баба? — удивился Вязов.

— Девушка, — съехидничал Стеценов. — По непроверенным данным, любовница Куницына. Во всяком случае, они в очень хороших отношениях и официальные союзники. Остальные данные — просто слухи. Захватил японский линкор. Полностью уничтожил преступность в Хабаровском наместничестве и очень сильно проредил в Сахалинском. В Хабаровске устроил бесплатную раздачу фамильных ценностей, захваченных у бандитов. Последнее — факт. Из-за этого пользуется уважением в крае. Союз официально заключил с Нашикскими и Вяземскими. Но если мы туда влезем, можем нарваться на отпор от кого-либо ещё.

— У японцев отродясь не было линкоров, — пробурчал Лихачёв.

— Дели на два, — отмахнулся безопасник. — Каким-то образом, захватил крейсер, но имперский. И ему за это ничего не было. А у нас вообще флота нет. Это ещё не всё! У него на Кунашире почти месяц гостил Павел Долгорукий-Юрьев. Наследник Юрьевых. Спортсмен, практическая стрельба, чемпион страны по юниорам. Источники докладывают: учился стрелять. Но на самом Кунашире у нас никого нет. Информация с Сахалина. Долгорукий недавно прилетел в Москву на чемпионат России. С ним прилетела сестра Куницына.

— Этих не трогать! — приказал Оболенский. — Нам не хватало ещё сцепиться с Долгорукими. Пусть дочерний род, но они за своих горой стоят. Всё?