— Где это я, — просипел Хвощёв.- Что случилось? Никто не погиб⁈

— Какой ты добрый, Акишка, — хмыкнул генерал, — когда трезвый!

Вяземский упер взгляд в подчинённого, помолчал, разглядывая выражение ужаса, появившееся на лице бывшего сослуживца, и, вздохнув, продолжил:

— Вчера, полковник, ты послал Ходоту с дружиной штурмовать усадьбу Нашикских, чтобы поставить на род Гришку Отрепьева. Не помнишь?

— Какого Гришку? — простонал Акинфей.

— Отпрыска по женской линии внучатого зятя твоего троюродного брата.

Хвощёв мучительно соображал:

— Это который Настьки сын от этого, как его, Закира, да? — боярин никак не мог сосредоточиться и остановить взгляд на ком-то одном. — А почему Отрепьев? Вроде, Нашикский он.

— Потому что самозванец! — сообщил генерал. — Если хозяева будут так добры, введут тебя в курс дела прежде, чем претензии предъявлять. Хотя я тебе, дураку, даже стакан рассола пожалел бы!

Хозяева оказались добры. И про трагедию рода Нашикских рассказали, и про новую должность Надежды Николаевны, и про ночное происшествие, и про пока оформленный не де-юре, но де-факто существующий тесный союз между родами…

«Обычно подобный союз скрепляется браком» — подумал Вяземский, но тактично промолчал. А прямолинейный Хвощёв, конечно, спросил в лоб.

— Вы забываете, Акинфей Нефёдович, что род Нашикских в трауре, — со скучным выражением на лице ответила Надя. — А до «потом» надо дожить. Но если Вы имеете в виду, что, выйдя замуж, я освобожу место главы или передам его мужу, не надейтесь. Возможно, в роду Нашикских, вообще, будет введено наследование по женской линии.

— Рушите устои, — улыбнулся Вяземский.

— Почему бы и не да? — вернул улыбку Тимофей.

И перевел разговор на будущие отношения Нашикских и Хвощёвых.

Однако первое предложение внёс генерал:

— Знаешь, Акинфей, у тебя два выхода. Либо спиртное в рот не брать, либо снять с себя обязанности главы, и пусть Ванька командует! Он парень умный и совета у тебя спросить не постесняется. Зато сможет твои пьяные бредни отменять на стадии разговоров! А не как сейчас.

— Прав ты, Афанасий Иванович, — вздохнул Хвощёв. — Совсем не пить не выйдет, даже если Тимофей Матвеевич может не только похмелье лечить, но и отвращение к водке с коньяком прививать. Приёмы, праздники всякие, обижаться будут. Принимай, сын, бразды! Теперь боярином будешь. Домой вернёмся, оформим, как положено…

— И родственников заберёте, — улыбнулась Надя.

— Каких родственников? — не понял Иван.

— Общих, боярин, общих! Отдать их вам хочу. Настьку с мужем и вдову Велимира.

— Уже вдову? — нахмурился Акинфей.

— Если строго, то пока нет. Но ты ж понимаешь, я не только бунтарей, но и Настьку казнить должна? Она там по уши замазана. И после этого оставить Закира? Чтобы мстил за жену, сына и брата? И вдову преступника в придачу? Зачем мне такая бомба в роду? А не казнить — никак! Долго я в этом кресле просижу, если бунты прощать буду? Так что забирайте этих дур! Даже приданное готова вернуть, хрен с ним! А вот калыма за Закира не получите, уж извините.

Акинфей сморщился. В своё время, когда Хвощёвы двух бездарных, некрасивых и скандальных сестрёнок выдавали замуж за братьев-бездельников Велимира и Закира, долго спорили, в какой род отправить жить новообразованные семьи. Сыграли тогда на самомнении Станислава Сергеевича. Нашикский гордо изрёк, мол, у него все работать будут, просто не брался ещё за молокососов, руки не дошли. Слово своё, кстати, частично сдержал, обучил Велимира на юриста. Но и только. И что, теперь свой мусор обратно забирать? Получается, что так. Вариантов-то иных нет.

Вот вокруг таких мелочей разговор и крутился. Хвощёвы настороженно ждали, когда же предъявят условия примирения. Не для того же их сюда тащили, чтобы только дурных родственничков сплавить. Да ещё и союзный род здесь, а это само по себе если не угроза, то намёк. Для решения мелких вопросов союзников не привлекают. Да и генералу становилось всё интереснее, что же задумала неуёмная парочка. Но Тимофей с Надей словно и не замечали витавшей в воздухе напряженности. Болтали о чем-то маловажном.

Например, о том, что на новых родовых землях Куницыны собираются построить город. Начать, конечно, с малого, но создать полноценный мегаполис с двумя портами, аэродромом, заводами, складами, гостиницами, кафе, ресторанами, казино, блек-джеком, шлюхами, организованной преступностью, тюрьмами и железнодорожной веткой от Пермских Мылок[1]. Вот прямо сейчас не получится, на месте стройки тайга первозданная, одни только медведи да геодезисты ходят. Как чьи геодезисты? Куницинские, конечно! Разведку ведут, карты уточняют. Точнее, рисуют, поскольку основа оставляет желать лучшего. А проект хотелось бы уже в этом году получить. По гаваням с окрестностями эту работу на данный момент почти доделали. Осталось рассчитать объемы, номенклатуру материалов, составить спецификации, довести до ума логистику, рабочих завезти, технику подогнать. А потом начать и кончить строить дом, в смысле припортовой район.

А не будут ли господа Хвощёвы столь любезны, чтобы помочь в этой прекрасной задумке? Стройматериалами, конечно, кто в нашем крае крупнейший производитель железобетонных изделий, кирпича, цемента, черепицы и всякого прочего вплоть до гвоздей и заполнения оконных проёмов?

Афанасий Иванович чуть чаем не подавился. Вот он, серьёзный разговор. Но как подвели! Только и спросил:

— Даром?

— Ну что Вы, князь! — развел руками Тимофей. — Такие подарки и императорская казна не выдержит! Конечно, цены будем просить минимальные, частично отсрочки по платежам, но при таком объеме поставок это само собой разумеется. Просто хотелось бы иметь надёжного поставщика, с которым не придётся скандалить за каждый мешок цемента.

— Императорская казна не выдержит, — хмыкнул Вяземский, — а Ваша выдержит?

— Так я ж не в одиночку! Вот и Надежда Николаевна в стороне не останется. Свердловск поучаствует в полной мере. Может, ещё кому-то будет интересно… В крайнем случае, можно какого-нибудь банкира повесить или бандита утопить. Прибыльное, знаете ли, дело. А их и так, как этого самого за баней. Одним больше, одним меньше, а хорошим людям польза.

Уезжали гости загруженные мыслями по самую макушку.

Хвощёвы размышляли, как им утроить мощности предприятий и не вылететь в трубу, когда Куницынский проект закончится, и выпускаемая продукция перестанет быть кому-нибудь нужна.

Афанасий Иванович прикидывал, стоит ли влезать в авантюру деньгами рода или ограничиться информационной поддержкой. Или может, найти еще какой вариант?..

— Ты доволен? — спросила Надя, проводив гостей.

— Более, чем да, — кивнул Тимофей. — Ты молодец. Вместо ненужной вражды получили надёжного поставщика, а в перспективе — союзника. Убрали гнездо раздора. И в глазах генерала пару очков прибавили. Что ещё бедному князю надо? Разве что… — он окинул подругу взглядом.

— Не выйдет, времени катастрофически нет, — грустно вздохнула Надя. — Надо ехать в особняк, снимать изоляцию и ставить на место кучу баб. Казнь готовить. А как перетащат туда документы, разбираться в делах. Одолжишь мне Хорьковых, аудит сделать? Я дедову главбуху ни на грош не верю. Дальше само вылезет.

— Хорьковых дам, — кивнул Харза. — Только они сейчас по уши в Малыгинских делах, собираются обобрать Аэрофлот и иже с ними на бешеные бабки. Ждали только моего титула.

— Обдерут, — уверенно сказала Надя. — А Акинфей прав. Союзы вроде нашего обычно скрепляют браком.

— Хочешь за меня замуж? — улыбнулся Тимофей.

— Вообще не хочу замуж. Но ты единственный, на кого я могу согласиться. Цени!

— Ценю!

— Вот! И слушай. Первое. Оба остаёмся главами родов и не имеем прав на куски владений друг друга. Но это знаем только мы. А для остальных два рода — единое целое. Два княжеских рода! Считай, клан, хоть их и отменили! Второе…

— Подожди, — Тимофей мягко обнял девушку. — Плюсы я понимаю. Но есть и минусы. Мне нельзя иметь детей…