— Не утрируешь ли ты, Трофимыч? — хмыкнул Харза. — Неужто имперская программа медным тазом накрылась?

— Маленько утрирую, — не стал возражать Полкан. — Есть сдвиги. И люди толковые есть из местных. Работает программа, но очень медленно. Лет через двести, может, и переломят горское сознание. Только Галка сейчас жить хочет. Детей учить, с парнями на завалинке посидеть. Последнее у местных блядством считается. Про дискотеки и разговора нет. Женщина танцует один раз в жизни, на собственной свадьбе. В общем, под твою руку, князь, народ готов идти оптом и в розницу. Хоть весь Кавказ вывози!

— Что-то твой нынешний сюрприз весь до мозга костей славянский.

Куницын кивнул на прибывших. Те, выстроившись цепочкой от самолёта к автобусу, деловито и организованно перегружали вещи.

— А это особая статья! Ты когда-нибудь переселяющихся южан видел? Шум, крик, суета, бабы горланят и бегают, дети орут и носятся, как угорелые, мужики ругаются и подзатыльники раздают. Грязные все. Вещи то туда тащат, то обратно, вой до небес. Мусор бросают, где попало. Чистые обезьяны! Хуже цыган! А здесь? Всё тихо, спокойно, аккуратно. Это люди Вахтанга Сапишвили. Три жены. Семь сыновей. Восемь невесток. Гурам, старший, дважды женат, — пояснил летун. — Три дочки с мужьями. Пять старших внуков. Все строители. Ну и мелкие, само собой. Младшие внуки, правнуки. Не бросать же! Подрастут — строителями будут.

— Погоди, у них что, вся семья по этому профилю?

— Не вся, — улыбнулся Сергей. — Восьмой сын Вахтанга, Константин, у Лося служит.

— Какой Константин? Погоди, — Тимофей усилием воли заставил себя вернуться в реальность. — Котэ, что ли?

— Именно! — расхохотался Малыгин. — Они его оболтусом кличут.

— Почему оболтусом?

— Они все созидательным трудом заняты, а Котёшка наш — разрушительным. Мужик должен построить дом, вырастить сына и посадить виноградник, как написано в священной книге давно забытого народа. Книга забыта, а поговорка осталась и очень уважаема в семье Сапишвили. А Котэ разрушает дома, топчет виноградники и, хотя ему тридцатник скоро, даже не женат, какой там сын! Оболтус и есть.

— То есть, это семья Котэ?

— Нет! Это семья Вахтанга, — засмеялся Малыгин и указал рукой. — А главное — сам Вахтанг! Вон он.

По взлётному полю неторопливо вышагивал худощавый невысокий старичок с тросточкой. Время от времени останавливался, внимательно приглядывался к бетону, топал ногой, постукивал тросточкой. Качал или кивал головой и шел дальше. Со стороны смотрелось странно.

Малыгин почесал затылок:

— Ты что, не в курсе, кто это такой?

— Первый раз слышу.

— Ты дворец правительства в Тбилиси видел?

— А в Тбилиси есть правительство?

— В Тбилиси есть дворец. В Москве нет, а в Тбилиси — есть! Ладно, а порт Поти лицезрел?

— Как-то не пришлось.

— Ну хоть аэропорт Минеральные Воды? Неужто и там не бывал ни разу⁈

Харза покачал головой.

— Вот! — воскликнул Полкан. — Ты даже не видел! А он всё это строил!

— Погоди, погоди, я, конечно, тупой гоблин, но что все черноморские порты построили лет двести назад в курсе!

Малыгин засмеялся:

— Это не порт был, а как у тебя в Ходже. Подмостки и тельфер из брёвен. А порт построил Вахтанг! Я тебе привёз лучшего строителя двух империй и Свердловского княжества. Патриарха стройиндустрии. Волшебника созидательного труда! Он может себе позволить отказать даже Ярославе Первой! Но приехал сюда, чтобы построить твой город, — Малыгин тщательно затушил окурок о подошву ботинка. — Точнее, просто построить город, от первого до последнего камня. Даже не так! От проекта до последнего флюгера. Для Вахтанга это мечта всей жизни. А предоставить ему такую возможность можешь ты, и только ты!

— Человеку, которого вижу первый раз в жизни?

— И что? Ты меня в какой раз видел, когда к себе позвал? Ты пойми, никто не построит лучше, быстрее и дешевле, чем Вахтанг!

— Выбери любые два пункта из трёх? — расхохотался Харза.

— Конкретно в этом случае, — даже не улыбнулся Сергей, — ничего выбирать не надо. Подвози материалы по его списку, и всех проблем!

Старик, видимо, выяснил всё, что хотел про взлётное поле, поднял голову, помахал рукой и направился к встречающим. Один из грузин подошел к Малыгину:

— Отец говорит, чтобы его не ждали. Ему надо задать Вам несколько вопросов.

— Как же он их задаст, если не ждать, — хмыкнул Тимофей. — Вить, везите людей в город. Мы сами довезём батоно.

Вблизи великий строитель, несмотря на испещрённое морщинами лицо и венчик седых волос, окаймлявший большую блестящую лысину никак, не смотрелся стариком. Дедком — да, можно было назвать, а стариком — нет. Слишком много энергии ощущалось в крепком, жилистом теле.

— Ну как? — спросил полковник.

— Пайдёт! — махнул рукой Вахтанг и повернулся к Куницыну. — Вахтанг Сапишвили.

— Тимофей Куницын, — пожал протянутую руку Харза.

— Где будэм город дэлат, княз? — взял быка за рога патриарх строительной индустрии.

— Не здесь, — улыбнулся Тимофей. — На материке. В посёлке на карте покажу.

— Паехалы!

— Сейчас! Только дождёмся остальных гостей.

Прилетевший из Свердловска самолёт уже разгружали, а по лётному полю шествовал Ильин, привычно прятавший жену за своей внушительной фигурой.

— Тимофей Матвеевич!

— Борис Владимирович! Оленька!

Куницын пожал руку мужчине и поцеловал женщине.

— Здравствуйте, князь! Неужели… — изумилась Оленька. — Нет, этого не может быть! Глаза меня обманывают. Вахтанг Гурамович! Какими судьбами?

И несколько минут они со стариком чирикали на грузинском.

Тимофей только руками развёл, да и то мысленно. Удивляться Оленьке? Увольте! Ну, знакома дама со строителем всея Руси. Ну, ещё и по-грузински говорит. И что? Это же Оленька!

— Тимофей Матвеевич, как Вам это удаётся? — Ильина повернулась к Харзе. — Мы столько времени уговариваем Вахтанга Гурамовича заняться нашим заводом. Я даже выучила язык, чтобы мы лучше понимали друг друга. И всё безрезультатно! А сейчас Вахтанг Гурамович утверждает, что не Вы уговариваете его заняться Вашим проектом, а он Вас!

— Это не совсем так, — улыбнулся Харза. — Ещё никто никого не уговаривает. Мы только что познакомились. К моему стыду, я настолько необразован, что не имел о Вахтанге Гурамовиче ни малейшей информации.

— Просто Вахтанг, да! — вмешался грузин. — И паехалы! Зачэм гаварит, кагда нада сматреть!

Глава 4

Князь Михаил Антонович Оболенский считал себя вторым человеком Российской империи, имея для этого все основания. Никто не мог с ним сравниться ни по экономической мощи, ни по боевой. Кроме императорского рода, конечно. И то, сложись судьба криво, Оболенские пободались бы… Но императрица, несмотря на возраст, картину меняла кардинально. Но ничего, Ярослава Михайловна старушка бодрая, но не вечная, раньше или позже освободит трон для седалища кого-нибудь другого. А чьи интересы будет представлять этот другой и сможет ли держать княжескую вольницу в кулаке — большой вопрос! Но пока не тянет Михаил Антонович, не тянет. Зато остальные… Большая тройка: Трубецкие, Долгорукие и Шуйские, если всех вассалов и дочерние рода соберут, вровень встанут. Но только с самими Оболенскими. А у тех тоже мошкара всякая имеется!

Да и не собирался Михаил Антонович войны устраивать. Глупость это. Ещё прадед понял, что конкурентов надо богатством давить. Производственными мощностями. Кто первый аэродром построил? Дед! Шереметьево до сих пор жемчужина владений рода. Отец присоединил Внуково, а Домодедово уже он, Михаил! Потом последовала операция по захвату Пулково. Шедевр! Потихоньку влезали, по кусочку отщипывали. Двадцать лет перехватывали трафик. И вот результат! Всё воздушное сообщение в обеих столицах через компании Оболенских идёт. А ведь порты — далеко не всё. Кому принадлежат крупнейшие авиакомпании: «Аэрофлот», «Россия», «Победа». Последняя — прямая заслуга Михаила Антоновича. Идея возить народ задёшево была сама по себе прекрасной. Но сделать эту дешевку прибыльной — особое достижение! И создать монстра, полностью перехватившего рынок бюджетных перевозок. Кому-то не нравится, что коленки упираются, а кресло не откидывается? Милости просим в «Аэрофлот». Там куда комфортней. Дороже, понятное дело, но вы уж определитесь, господа хорошие, вам лететь или деньги считать!