[1] Вольный перевод на франкский словосочетания «Велокуница».

[2] Для тех, кто не в курсе, слово «берлин» на старополабском означает болотистое место. А медведи вообще не при делах

[3] Девин — в нашем мире Магдебург. Поскольку христианства в этом мире не было, Владимир Креститель даже не пришёл к власти. Святославу, умершему на сорок лет позже, наследовал младший сын Олег. Полабские славяне, продолжавшие получать помощь от Руси, отбили давление франков и саксов, а в дальнейшем вошли в Российскую империю. Соответственно, их города сохранили славянские названия. Например, Берлин остался Болотоградом, а Магдебург — Девином.

[4] СпН — это банально. У подразделений ОСобого НАЗначения история же, хоть и куда короче, но тоже интересная

Глава 20

Войны родов регламентированы до мельчайших деталей. Но как ни пытайся расписать всё до последнего чиха, что-нибудь, да пропустишь.

Например, начало войны. Как написано? Начало — первого апреля. Вот только первое апреля — понятие растяжимое. Хотя франки так не считают. Они же аккуратны и педантичны. Превыше всего fränkische Ordnung, сиречь, франкский порядок. День начинается с рассветом. До этого ночь. Ночью люди спят. Воюют днём, после завтрака, до ужина с перерывом на обед. Можно без обеда, но тогда заканчивать нужно на час раньше.

А для русских первый час ночи — самое веселье! Тем более, первое апреля, день смеха, профессиональный праздник многих кадровых военных. Как в такую ночь не устроить какому-нибудь вражине немножко похохотать?

Замок Вольфсбург, родовое владение графов Бартенслебенов, коалиция не зря выбрала штаб-квартирой текущей войны. И к полю будущего генерального сражения близко, и места много. Хотя места в любой приличной резиденции на всех хватит, а расстояние от особняка Мюллера поменьше. Но по безопасности с Вольфсбургом мало кто мог сравниться. Начиналось всё с классического рыцарского замка. Бургфрид[1], толстенные стены, бойницы, машикули и прочие барбаканы… Род богател, разрастался, пришлось расширяться.

Оружие и тактика совершенствовались, сделав часть фортификации бесполезной. Замок кардинально перестроили, закопав в землю не одну тонну золота. Над внутренним двором появилась крыша, водруженная на могучие колонны. И замок превратился в огромную цитадель, способную обороняться годами!

Уже в тринадцатом веке, после долгой осады, чуть было не кончившейся потерей замка, перестроили внешние стены, разваленные Хваткой Максимилиана[2]. Печальный опыт учли, и стены не только стали толще — до тридцати метров у основания, но и получили так называемый «гласис», пологую насыпь. Она принимала в себя часть ударов взбесившийся земли и, одновременно, затрудняла возможный штурм — бежать в горку в доспехах, когда по тебе сверху стреляют и кидают всякую пакость, удовольствие сомнительное.

Заодно упрочнили и башни, частично разваленные огненными шарами, которыми граф фон Швальбе из Дечина швырялся со скоростью пулемета.

До наших времен замок еще много раз перестраивался. Что-то снесли, а что-то и вписали во внутренний интерьер. В бургфриде повесили портрет основателя, Августа Бертенслабена по прозвищу «Медведь», закрыли оставшиеся внешними бойницы, ставшие ненужными, пластиковыми окнами. Часть коридоров заложили кирпичом, чтобы не шлялись всякие! Попутно сделали пару дюжин новых проходов и несколько тайных ходов. Сугубо на всякий случай. В итоге внутри получился запутанный лабиринт, пройти который мог только человек знающий местность. Или отлично умеющий работать с картами.

Оборону большей частью возложили на магию. Как бы сильны маги не были, а человек есть человек! В подвале бургфрида установили гигантский каменный монолит, при малейшей опасности накрывающий замок мощнейшим щитом «от всего». А осколки монолита играли роль пропуска. Без магов, впрочем, обойтись не получилось. У монолита постоянно находился дежурный «слабосилок» — камень иногда воспринимал вероятность угрозы слишком буквально, и мог сработать на непрошенную мышь.

Последнее время в замке стало людно. Главы семи родов, некоторые с женами. Другие с «племянницами». Третьи — не стеснялись. С каждым, как хвост кометы, толпа людей. Прислуга, телохранители. Де Труа и Анзолотти ещё и с магами. Что галл, что италик очень обеспокоены личной безопасностью. Трусы, если честно!

Но и такие пригодятся! Кого-то же надо оставить на охране самого ценного, что есть в родах — их глав. Чтобы разобраться с обнаглевшими русскими вполне хватит Иоганна Мерца, Августа Мюллера и Генриха Кауфмана. Собственно, и одного Генриха достаточно! Ещё в замке толчется копьё[3] Бартенслебенов, усиленное по сравнению с мирным временем, слуг и прочих кухонных мужиков. Но даже эта прорва народу терялась в лабиринтах замка.

Съехалась почтенная публика несколько дней назад и всё это время строила планы, обсуждала, принимала решения… Готовилась руководить маленькой победоносной войной на территории противника. «Die erste Kolonne marschiert, die zweite Kolonne marschiert…». Де Труа, правда, что-то бурчал на тему осторожности и исторических примеров, но трусу объяснили, что русские уже не те, и сложностей не возникнет. Разве что места для трофеев может не хватить, придется пару ангаров возводить.

В ночь же на первое апреля главы, слуги и большинство телохранителей спали. Ибо Ordnung! Не спали дозоры, которых немало понатыкали по коридорам и у спален. Да гости-маги. Галл и италик, какая уж тут дисциплина! Маги сидели в большом зале на втором этаже бургфрида, попивали хозяйское вино, любовались пламенем в камине, вели неспешную беседу ни о чём. И не имели представления, что происходит в окружающем замок пространстве. А зачем что-то представлять, когда огромный артефакт в подвале не спит никогда! Дежурящий же возле монолита, давным-давно видел сны — даже франк может забить болт, если уверен, что его никто не видит.

А в окружающем пространстве неслышные тени, не обращая внимания на магические щиты, скользили к стенам. Не быстро, но и не медленно. И тихо. Замерли, пропуская лениво бредущий патруль, рывком достигли цели и принялись карабкаться наверх. Кто по водосточным трубам, кто по декоративным пилонам, а кто и прямо по каменной кладке, по выкрошившимся швам между камнями. Одна тень даже забралась по громоотводу. Решительный поступок, но в такую погоду можно. Добравшись до третьего этажа, тени скользнули в бесшумно открытые окна.

— Разобрались! — чуть слышно хмыкнул Лось, аккуратно укладывая на пол некстати подвернувшегося охранника. Тот всхрапнул, засунул левую руку под голову и затих. Снотворное. И никакой магии.

Осназовцы, разделившись на пары, двинулись по заранее спланированным маршрутам. Они никогда не были в замке. Но хорошо работали с выученными наизусть картами. Попадающиеся по дороге стражи не успевали даже понять в чем дело. Шприц со снотворным, сонный артефакт или заклинание. В самом крайнем случае — нож. Но нежелательно. Харза приказал без нужды не убивать. Или хотя бы с минимумом крови, чтобы ковры в коридорах потом не менять.

Четыре двойки разными путями ушли на верхний этаж, к спальням глав родов. Усыпили зевающих у дверей телохранителей и накрыли комнаты «черёмухой». Тихо и спокойно.

Пятая пара тоже двинулась было наверх, но услышав негромкую беседу на третьем этаж, свернула.

— Ерунда всё это, — сказал галл приятелю. — Завтра Генрих щелчком пальца раскатает русских, и всё закончится. Денька за три поделим трофеи, и по домам. Я буду просить замок Звонарёвых. И его дочку в наложницы!

— Третьей женой, — рассмеялся италик. — Наложниц отменили еще в прошлом веке! Хорошая работа. Несколько дней посидели у камина, а прибыли — не каждый генерал получит… Ой, кто это?

И больше ничего не успел. Только гаснущим взглядом увидел, как возникший из ниоткуда Лось вогнал узкий стилет в висок де Труа. Профа, хирургически точно перехватившему ножом горло Анзолотти, маг разглядеть не успел.

Командир дважды нажал на тангенту. Дождался ответов, удовлетворённо кивнул и щелкнул трижды, давая приказ на отход.