Да что они, сговорились что ли все?

— Не понимаю я тебя, — начинает она, и в голосе слышится легкое недоумение. — Неужели не могла сначала посоветоваться со мной? Выбрать того, кого отец, итак, терпеть не может…

Я вздыхаю, стараясь собраться с мыслями, и, не желая оставлять её без ответа, задаю встречный вопрос:

— А чего он тогда у него до сих пор работает? — произношу я с легким вызовом, чувствуя, как внутри меня закипает справедливость. Получается, что во всем виновата лишь я одна, а они все белые и пушистые.

Мама смотрит на меня с удивлением, и я вижу, как её лицо слегка смягчается. Она, возможно, понимает, что я не просто бунтую, а пытаюсь защитить свои чувства и выбор. Но в глазах все еще читается тревога — она хочет, чтобы я была счастлива, но как же сложно это объяснить отцу.

— Он хороший специалист, грех таких разбрасываться. Да и работа — это же совсем другое. Даже если он не нравится отцу… — говорим мама, стараясь придать своим словам уверенность.

— Вот именно, работа — это совсем другое, — отвечаю я ей. — А мое счастье касается только меня, а никак не папы.

— Он тебе и правда нравится? — спрашивает она, беря в руки приборы, и в её глазах читается искренний интерес, словно она пытается понять, что же на самом деле происходит в моем сердце.

— Да. — отвечаю я, хотя в голове уже всплывают воспоминания о нашей первой встрече. Я до сих пор не могу простить ему тот сорвавшийся заказ, хоть потом мне звонили и просили выручить их снова, потому что другой мастер не смог справиться с задачей. Но как он общается… В его словах есть что-то, что притягивает, и я чувствую, как сердце замирает от этих воспоминаний.

Я прекрасно понимаю, почему отцу не нравится мой жених. Он чем-то напоминает его в молодости, а кто будет в восторге, когда два похожих характера оказываются по одну сторону баррикад? Это как столкновение двух ураганов, и мне не хочется быть тем, кто окажется в центре этого шторма.

— Все проверено, все на месте, — вдруг раздается знакомый голос, и в кухне появляется объект нашего обсуждения. Алексей, с лёгкой улыбкой на лице и с уверенной походкой, выглядит так, будто готов справиться с любыми трудностями.

— Тогда может идти, — улыбается мама, и мы двигаемся по коридору за ней, словно следуем за проводником в неизвестное.

Алексей с интересом рассматривает интерьер дома, его глаза блестят от любопытства, и он не стесняется задавать вопросы. Я замечаю, как он останавливается у старинной картины, внимательно изучая её, и даже умудряется потрогать её уголок. Что удивительно, мама никак его не останавливает, хотя мне всегда запрещала касаться этих хрупких произведений искусства и даже дышать в их сторону.

— Дорогие гости! Присаживайтесь! — голос мамы разливается по комнате. Да, в этот раз народу было действительно много, и все, конечно, не могут не поглядывать в нашу сторону. И если я еще пыталась слиться с обстановкой, спрятать свои эмоции за маской спокойствия, то Алексей нисколько не смущался чужих глаз. Наоборот, он словно расцвел на публике, стал еще живее, начал играть на публику, но, к счастью, не переигрывал — за что ему стоило сказать отдельное спасибо.

— Что тебе положить? — он указал на стоящие перед нами тарелки. Внезапно я поняла, что мне ничего не лезет в рот — сердце билось слишком быстро, а мысли путались.

— Мне все равно, — пожала я плечами, стараясь выглядеть непринужденно, и взяла в руки стакан с шампанским, чтобы хоть как-то отвлечься.

— А вы давно знакомы, Алексей? — вдруг с другой стороны стола послышался вопрос. Я вздохнула с облегчением, что еще не успела сделать глоток, иначе он бы мне тут же встал поперек горла.

— Не так чтобы давно, — весело ответил Алексей, поглядывая на меня с игривым блеском в глазах. — Первый раз это случилось, когда моя дорогая невеста чуть не сбила меня на своей машине.

— Ты что несешь? — шиплю я, не хуже змеи, что живет у наших хороших друзей. Смущение и раздражение смешались в одном порыве.

— Всего лишь отвечаю на вопрос, малышка. Расслабься, — улыбнулся он мне, а потом еще и подмигнул.

— И что? Вот так сразу и влюбились друг в друга? — продолжил кто-то из гостей, заинтересованный нашей историей.

— Не знаю, как Лиза, — ответил Алексей с улыбкой, обращаясь ко мне, — но я уж точно.

— И сразу начали встречаться? — прозвучал следующий вопрос. Сегодня все сплетники решили поработать?

— А зачем тянуть с этим? — легко ответил Алексей — Если уж два человека нравятся друг другу, нет смысла тянуть резину.

— А чего скрывали?

— Да вроде сейчас говорим об этом, разве нет? — я попыталась улыбнуться, но губы словно облили клеем.

— Слышал, вы вроде бы живёте в одном доме, — добавил еще один сплетник фирмы и нашей семьи.

— Не просто в одном доме, — с гордостью заявил Алексей, — а на одной лестничной клетке и даже на одном этаже.

— Что? — отец, казалось, застыл в немом изумлении, его взгляд был настолько суров, что я невольно откинулась на стуле чуть назад.

— Понимаете, да, как я обрадовался, когда узнал, что любовь всей моей жизни живёт сразу же рядом со мной, — продолжал Алексей, сияя от счастья.

— Переигрываешь, — зло прошептала я ему на ухо, когда он приобнял меня и посмотрел прямо в глаза, словно пытаясь передать всю глубину своих чувств.

— А, по-моему, всем всё нравится. Доиграем до конца? — он улыбнулся, и в этот момент я почувствовала, как вокруг нас словно исчезает весь мир.

Я и опомниться не успела, как Алексей уже наклонился ко мне, оставляя на губах быстрый, но горячий поцелуй, который заставил сердце биться чаще.

— Как же нашей девочке повезло, — конечно же тётушки в восторге, как и мама, у которой сияют глаза и не от слез, которые скатываются по ее щекам.

Я же сидела с широко раскрытыми глазами, хлопая ресницами, совершенно переставая что-либо понимать.

— Теперь я тебя доченька понимаю. — кивает мне мама, как бы намекая на наш ранний разговор.

Как же хорошо им. Я вот уже совершенно ничего не понимаю, кроме того, что кажется мне пора бежать отсюда без оглядки.

— Ну что же, давайте есть! — отец сказал чуть громче и с явной злостью в голосе. Его резкий тон заставил всех за столом сразу же замолчать и начать трапезу. Никто не решался перечить или медлить — все понимали, что злить хозяина дома в таком настроении было себе дороже. Я заметила, как Алексей победно улыбнулся, словно чувствуя свою маленькую победу, но я быстро остудила его энтузиазм, слегка ударив в ребра. Не сильно, но достаточно, чтобы он почувствовал боль и понял, что шутки плохи.

— Ешь и молчи, — сдавленно, сквозь сжатые зубы, сказала я ему, сама пытаясь сосредоточиться на еде. Но в горле словно пересохло, и ничего не хотелось — ни вкуса, ни настроения. Я просто механически брала еду, стараясь не показывать своего раздражения.

Вроде бы все успокоилось, и атмосфера за столом стала немного тише. Но тут кто-то, похоже, решил проверить границы терпения. Мой жених начал пробовать по очереди каждое блюдо, будто хотел продемонстрировать свою безграничную выносливость. Потом он вдруг громко и с явным энтузиазмом стал расхваливать еду, словно стараясь понравиться моей маме. Его слова звучали слишком наигранно, и я прекрасно понимала, что это всего лишь игра, попытка выиграть чьё-то расположение. Но именно это осознание начало жутко раздражать меня изнутри, заставляя сердце биться быстрее от злости и бессилия.

— А когда свадьба? — А нет, видно, кто-то еще выпил сыворотку бессмертия, только под обычным названием — алкоголь.

— Это уже как решит моя дорогая невеста, — ответил жених, слегка улыбаясь. — Хотя я бы и сегодня не против был украсть её с этого вечера.

С края стола донёсся резкий, дикий кашель. Я встревоженно повернул голову в сторону папы. Мама мгновенно бросилась к нему на помощь, мягко постукивая по спине.

— Ну что ты так неосторожен, дорогой, — покачала головой она с лёгкой тревогой. Он же лишь удивлённо посмотрел на неё, словно не понимая, что произошло.