Обедали мы за сервированным по-королевски столом. Слуга подавал нам кучу блюд, самые изысканные вина. После обеда хозяин осведомился, курю ли я. Я ответил, что курю сигареты. «Сигареты — ерунда», отмахнулся он и спросил, пробовал ли я когда-нибудь выкурить сигару. Мы перешли в курительную гостиную, где я постигал прелести курения сигар. Никаких зажигалок, только спички или специально скрученная бумажка для прикуривания сигар, ни в коем случае не подносить кончик сигары к огню, а прикуривать в 2–3 сантиметрах от пламени. Пепел не стряхивать, пусть он как можно дольше остается на сигаре. И никогда не докуривать сигару до основания, как цигарку в окопе.

^{Унтер-офицер Гюнтер Хальм.} 

Потом мне была предоставлена возможность послеобеденного отдыха. И только теперь я уразумел, что Артур Хаут имел в виду под «спартанскими условиями» тогда на вокзале. В спальне стояла огромная кровать резного дерева и с балдахином, великолепно застеленная. Откровенно говоря, все было так необычно, что я и глаз не сомкнул. Ужинать мы отправились, естественно, на автомобиле с шофером в ресторан. Здесь Хаут был завсегдатаем, и мне пришлось пережить минимум с десяток рукопожатий. После ужина мы выпили пива, а затем перешли и на вино. Здесь я узнал, что есть вино, о критериях его оценки, о том, как и из чего его надлежит пить. Артур Хаут предупредил меня, чтобы я никогда не использовал вино, как средство утоления жажды. И о том, что всегда следует придерживаться железного правила «пиво после вина пить ни к чему, но вот вино после пива — это можно и нужно». Еще один веселый и одновременно поучительный вечер для меня в приятной компании.

На следующее утро после проведенной под балдахином ночи мы отправились к нотариусу. Факт пожертвования мне денежной суммы был документально оформлен и, соответственно, обрел законную силу. Деньги я должен был получить по возвращении с войны, в противном случае сумма полностью возвращалась прежнему владельцу. После этого мы зашли к бургомистру, а затем к гауляйтеру. Как мне показалось, эти два визита были своего рода алиби для моего благодетеля. Я ведь был уже двенадцатым по счету, кому Артур Хаут жертвовал деньги. Возвращаясь во второй половине дня домой, я ощутил, что побывал на другой планете.

Я был рад, когда в мае 1943 года мой отпуск наконец подошел к концу, и мне предстояло доложить о прибытии в штабе 104-го запасного батальона в Ландау».

^{Статья в газете «Хильдесхеймер беобахтер» от 20 января 1943 года, посвященная боям в пустыне. На помещенном вместе со статьей портрете Рыцарский крест Гюнтера Хальма подретуширован.}

^{Так отмечалась встреча со старыми друзьями.}

^{Гюнтер Хальм вместе с двоюродными сестрами Мартой и Ингой в Либесгрунде.}

ИЗ УНТЕР-ОФИЦЕРА МОТОПЕХОТЫ В ЛЕЙТЕНАНТЫ

Столь заметная награда, как Рыцарский крест, весьма помогла молодому Гюнтеру Хальму по возвращении из Северной Африки. Всего несколько дней спустя после того, как Хальм на борту «Констанца» покинул Дерму, этот портовый город захватили англичане. Победа Монтгомери у Эль-Аламейна возымела решающее значение. Хотя Роммель и сумел, в последний момент отдав приказ об отводе сил, избежать окончательной катастрофы, похоже, войну в Северной Африке можно было считать проигранной.

Вдобавок к разгрому на севере Африки союзники приступили 8 ноября 1942 года к осуществлению операции «Факел». 100 000 французских и британских солдат высадились в Марокко, таким образом, война отныне шла уже на два фронта.

В сложившихся обстоятельствах Роммель завершил отход своих войск не у Эль Агейлы, а уже в Тунисе. Здесь остатки танковой армии «Африка» соединились со свежими частями. Войсковой подвоз, о котором молил Роммель, теперь уже можно было осуществлять через Тунис, однако уже было поздно.

23 февраля 1943 года Роммель был назначен главнокомандующим группы армий «Африка». В ходе боевых действий в Тунисе ему удалось одержать ряд побед, правда, куда менее значительных. Если говорить начистоту, у немцев просто не хватало сил. И когда поражение немцев стало лишь вопросом времени, Роммеля освободили от должности главнокомандующего. 6 марта 1943 года он покинул Северную Африку, и на сей раз навсегда.

А его «африканцы» продолжали сражаться еще до 13 марта 1943 года. В тот день в Тунисе сложили оружие последние части немцев под командованием генерал-полковника Ганса-Юргена фон Арнима, сменившего Роммеля на посту главнокомандующего. 230 000 немецких и итальянских солдат оказались в плену. В Тунис направили не только многочисленные силы для создания там плацдарма, но и Гитлер категорически запретил отвод упомянутых сил даже когда всем и каждому стало ясно, что поражение неминуемо.

После снятия с должности главнокомандующего африканскими силами Роммелю 11 марта вручили бриллианты к Рыцарскому кресту. В Германии об этом узнали в связи с капитуляцией немецких войск в Тунисе, естественно, это стало для многих шоком.

Март 1943 года ознаменовал новый этап не только для Роммеля, но и для его самого младшего из кавалеров Рыцарского креста. Гюнтер Хальм, завершив отпуск на родине, направлялся в Ландау, в часть резерва.

«Когда я делал пересадку в Маннгейме, мне вдруг показалось, что я не в Германии, а за границей. Повсюду звучал непонятный пфальцский диалект, и трудно было сразу ответить впопад, если к тебе кто-нибудь из местных обращался с вопросом. Ландау — живописный городок среди виноградников у края Пфальцского леса. Насколько помнится, там, кроме казармы 104-го резервного мотопехотного батальона, расположена и казарма артиллеристов. Наш батальон состоял, не считая управления, из трех рот. Меня зачислили в 3-ю роту, и я разместился в комнате, которую прежде занимал обер-ефрейтор Йохен Рипе.

В батальоне всего было трое кавалеров Рыцарского креста: майор Эле, командир 1-й роты, гауптман Райсман и я. Мы хоть иногда и общались, но, безусловно, были людьми разного круга, к тому же и различных воинских званий. Майора Эле нечасто можно было увидеть на казарменном дворе».

Курт Эле получил Рыцарский крест 27 июля 1941 года в звании гауптмана, командира 1-й роты 15-го батальона стрелков-мотоциклистов, действовавшего в составе 15-й танковой дивизии. Он блестяще зарекомендовал себя со своим батальоном в ходе наступления британцев в июне 1941 года, сумев предотвратить прорыв войск противника. В июле 1942 года Эле был тяжело ранен и по истечении длительного периода лечения находился в составе резерва в Ландау.

Вернер Райсман был удостоен Рыцарского креста 28 июля 1942 года в звании гауптмана и командира 3-го батальона 104-го мотопехотного полка. 31 мая 1942 года Райсман со своим батальоном сумел овладеть важным пунктом — крепостью Год Эль Уалеб.

«Меня назначили командиром группы и дали в подчинение 10 мальчишек, пришедших в армию прямо со школьной скамьи. Они оказались ребятами что надо, и в нашей группе царил дух товарищества. Между старыми вояками и теми, кто только-только явился из казармы, всегда большое различие. Наш командир взвода фельдфебель Вайс был, надо сказать, крутоват. Пока я находился в Ландау, его отправили на фронт, но уже очень скоро по здоровью вновь направили сюда, где он продолжил службу инструктором.

Я со своими ребятами слишком уж сурово не обходился. И, надо сказать, это не прошло бесследно — я подписал всем характеристики на кандидаты в офицеры и все они впоследствии получили офицерские звания.