Это была его толстовка. Он потянул её на себя, держа на вытянутых руках. Слегка поношенная, мягкая, с едва заметными пятнами, которых он уже не помнил. Он уже забыл о её существовании, точнее, смирился с тем, что не может её отыскать.

А раньше он из неё не вылезал. Кажется, он потерял её месяца три назад. Вадим поднёс ткань к носу и жадно вдохнул запах.

Её неповторимый, пьянящий аромат… Смесь духов, шампуня, крема и чего-то ещё, глубоко личного, присущего только ей. То, что он безошибочно узнал бы среди тысячи других запахов.

Она её носит?

Когда он только обнаружил пропажу, он спросил у Полины, не у неё ли он её оставил. Полина тогда уверенно сказала, что нет.

Но зачем ей было лгать? Неужели она просто решила над ним посмеяться?

Вадим был готов к допросу или признанию, сам не знал, к чему именно. Что-то в нём изменилось. Недоумение сменилось неожиданной, опасной надеждой.

Дверь спальни распахнулась у него за спиной, и Вадим замер. Он ждал привычного шутливого выпада Полины, уже развёл руки в стороны, готовясь обменяться колкостями, но слова так и не нашли своего выхода.

Его тело застыло в нелепой позе, словно его накрыло невидимой волной, выбившей воздух из лёгких.

Она…

Она стояла на пороге, окутанная, словно мантией, самой глубокой, бархатистой ночи.

Ткань, которая струилась и переливалась, как жидкий сапфир, обволакивая каждый изгиб её тела. Ровные, точёные плечи были обнажены, подчёркивая изящную линию шеи, где ключицы казалась произведением искусства, таким хрупким и манящим. Вырез, деликатный, но достаточно глубокий, подчёркивал нежное декольте, оставляя простор для воображения.

Ткань облегала талию, плавно переходила к бёдрам, очерчивая их плавные изгибы, а затем водопадом ниспадала к полу, скрывая ноги и создавая иллюзию невесомости.

На её шее поблёскивало колье, тонкое, усыпанное камнями, мерцающими при каждом её движении.

И Вадима накрыло.

Он жадно скользил взглядом по каждому изгибу, каждой детали, словно желая запечатлеть их в памяти до мельчайших подробностей.

Когда Полина, слегка волнуясь, подняла глаза и встретила его неприкрытое, голодное восхищение, обрамлённое длинными ресницами, Вадим только тогда понял, что всё это время не дышал. Он сжал ладони в кулаки, прочистил горло, сдавленно кашлянув, и резко отвёл взгляд. Он пялился слишком откровенно, слишком жадно, слишком бесстыдно.

Как друг он уже исчерпал свой лимит.

Полина нервно потерла ладони, немного взволнованная такой реакцией Вадима. Она невинно сложила руки на животе.

Она потратила бесчисленное количество часов на подбор этого наряда, перемерила кучу платьев подруг, чтобы выбрать то, что подойдёт, то, что будет красивым, но не заставит Вадима краснеть, то, что соответствовало бы вечеру, но не выглядело бы так, будто она пытается его соблазнить. Но то, как Вадим тут же отвёл взгляд, словно обжёгшись…

— Что-то не так? Может, цвет не тот или волосы лучше собрать? — её голос звучал тише, чем обычно, с лёгкой дрожью.

Вадим замялся, избегая её взгляда.

— А… А, ммм… Так… Просто… — он никак не мог подобрать слова, в голове словно что-то заклинило. — Это слишком…

— Слишком? В смысле, слишком откровенно для вечера? Плечи лучше закрыть? Я выберу что-нибудь другое — она уже повернулась к двери и потянулась к ручке, чтобы вернуться в спальню, но Вадим остановил её. Он схватил её за локоть и развернул к себе.

Она подняла на него глаза и посмотрела снизу вверх.

— Это слишком хорошо, — сухо выдавил он.

«Хорошо». Нет, Полина, конечно, не ждала от него откровенных комплиментов или восхвалений, но неужели так сложно было сказать, что она действительно красива сейчас? Она слишком многого требует от человека, которому не нравится как женщина.

— Но ведь так и должно быть, — возможно, чуть более гневно, чем собиралась, сказала она, и эти слова тут же охладили пыл Вадима. — Чтобы никого к тебе не подпускать…

Он отступил от неё на два шага и снова взглянул на часы, словно время могло его спасти.

— Ты права, — он вернул голосу привычную весёлость, надев маску беззаботного друга. — Отлично выглядишь, думаю, наш план сработает. Поехали, — он мотнул головой в сторону выхода. — Мы опаздываем.

Полине захотелось дать себе пощёчину. Чего она ещё ожидала? Дура.

Первые пятнадцать минут они ехали в тишине. Полина листала ленту новостей в телефоне, а Вадим всё не мог решиться начать разговор.

— Ты сегодня очень красивая, — наконец сказал он, бросив быстрый взгляд на её профиль, освещённый уличными фонарями.

Она оторвалась от экрана, приподняла бровь и посмотрела на него так, как смотрит, когда он пьян.

— Сегодня? — ошеломлённо хмыкнула девушка, возвращая их общению дружелюбный тон. — А до этого я какой была?

Вадим тут же расслабился. Это было безопасно.

— Ну, мне нечасто выпадает честь видеть тебя в вечерних платьях, хотя их у тебя столько… — он провёл языком по внутренней стороне щеки, обдумывая следующую фразу. — Интересно, зачем тебе столько, если ты ни с кем не встречаешься?

— Думаешь, меня никто не приглашает на свидания? — соврала Полина. Она не ходила на свидания с тех пор, как Вадим снова напился и ей пришлось вести его домой, в его квартиру.

Когда он схватил её и прижал к себе, не отпуская. Когда в пьяном бреду сказал, что любит её.

А потом рассмеялся.

«Видела бы ты своё лицо».

Стянул с себя толстовку и отдал Полине, чтобы она не замёрзла по дороге домой. В тот момент, той ночью, засыпая в обнимку с его одеждой, она поняла. Он ей не безразличен.

Но почему он позволяет себе так с ней обращаться?

— А тебя приглашают? И почему ты мне не говоришь, мы же всё-таки друзья… — в его голосе прозвучало неприкрытое недовольство.

— Вадим, ты чего, конечно, приглашают. Странно говорить об этом с тобой, тебе не кажется? — Полина поправила локон волос, не глядя на него.

Вадим сильнее сжал руль и замолчал. Что-то он слишком явно давал понять своё недовольство, по крайней мере, ему так казалось.

Через пять минут молчания он снова заговорил.

— Тебе очень идёт это платье, и ты правда сегодня очень красивая, — баритон разлился по салону автомобиля, теперь уже без всяких оговорок.

Полина скрыла улыбку, отвернувшись к окну.

— Ты бы мне это сказал ещё через неделю. Странно, что с такой скоростью реакции у тебя до сих пор нет детей.

— Хорошо, в следующий раз подожду неделю, — тихо ответил Вадим, и уголки его губ поползли вверх.

Он въехал на подземную парковку..

У него плохая реакция? А как насчёт Полины, которая отмахивается от всех его проявлений симпатии? Справедливости ради, в отношениях они оба были тормозами.

— Готова? — спросил он, протягивая руку.

— Готова, — ответила она, вкладывая свою ладонь в его.

Для компании «DF» семьи Вадима, лидера в области фармацевтики, открытие филиала в Китае стало событием грандиозного, почти имперского масштаба.

Два этажа элитного отеля были полностью арендованы: внизу, в роскошном ресторане, царил деловой шик, а этажом выше располагались безупречные номера люкс для почётных гостей.

Полина, стоя в центре этого сияющего мира, чувствовала себя одновременно очарованной и слегка растерянной. Гости, дамы и мужчины, казалось, воплощали само величие.

Оно читалось не только в их безупречных нарядах от кутюр и сверкающих бриллиантах, но и в их осанке, едва заметных жестах, в том, как они позволяли себе лишь тонкую, едва уловимую улыбку. Их глаза, холодные и проницательные, оценивали каждого, кто попадал в поле их зрения.

И, как ни странно, Полина не волновалась.

Странное, почти неестественное спокойствие окутывало её, пока Вадим крепко сжимал её ладонь.

Она огляделась. Да, здесь были сотни прекрасных женщин — девушек, чья грация и красота, казалось, только что сошли со страниц Vogue. Их уверенность, их безупречные манеры были почти осязаемы.