Вадим покачал головой, его профиль был чётко виден в отблесках экрана.

— Даже если так, я не хочу знакомиться со своей будущей невестой таким образом. Это как выбирать товар на выставке.

— Тогда тебе нужен громоотвод, — пошутила Полина, сама не зная. На её лице, мелькнула игривая улыбка.

— Мне нужна девушка на один вечер, — спокойно, совершенно бесстрастно продолжил он, склонившись к ней.

Рука Полины, державшая пригоршню попкорна, застыла в нескольких сантиметрах от её губ. Каждая клеточка её тела кричала о том, что она должна ответить что-то нелепое, отшутиться, чтобы скрыть дрожь, которая уже пробегала по её телу.

— А есть кто-то на примете? — выдавила она из себя, стараясь сохранить интонацию лёгкого любопытства.

Вадим посмотрел на неё долгим пронзительным взглядом, в котором мелькнуло что-то неуловимое, от чего у Полины перехватило дыхание.

— Да, есть одна, — произнёс он, и его взгляд скользнул по её глазам, задержавшись на губах. — Но я не знаю, согласится ли она. Как об этом попросить?

— Так и попроси, — ответила Полина, стараясь скрыть лёгкую обиду. — Скажи: «Станешь моей на один вечер?» — она снова усмехнулась и хлопнула его по ладони, чтобы подчеркнуть их «дружеские» отношения.

Вадим наклонился к ней ещё ближе. Она застыла, втянув голову в плечи, когда его дыхание защекотало нежную кожу.

— Станешь моей на один вечер? — прошептал Вадим, обжигая горячим дыханием мочку её уха.

По спине Полины пробежал табун мурашек, перехватив дыхание. Она закусила щеку изнутри, чтобы скрыть предательский румянец, выдававший ее чувства, бушевавшие последние три месяца, и отвела взгляд от мерцающего экрана.

— Всего лишь на один? — переспросила она с напускной небрежностью, пряча волнение за дерзкой полуулыбкой, — И что я получу взамен?

— Все, что пожелаешь, — хрипло выдохнул Вадим, опаляя нежную кожу шеи легким прикосновением, от которого она замерла.

— Желание, — твердо ответила Полина, вздернув подбородок. — Одно желание, и я могу попросить все, что угодно.

— Согласен. — Он уже открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, но парочка впереди, снова дала о себе знать приглушённым чмокающим стоном.

Полина закатила глаза. Странная атмосфера, напряжение, которое искрило между ней и Вадимом пару секунд назад, рассеялись. Волшебство исчезло, уступив место неловкости.

— Я всё, — Полина поднялась, скрывая смущение, и почти бегом направилась между рядами к выходу.

Вадим последовал за ней. Нет, она больше не может так. Не может заставлять себя притворяться, что ничего не произошло, что он для неё всё тот же Вадим из прошлого, просто друг.

Смотреть на него со стороны, не имея возможности даже прикоснуться к нему, стало невыносимо. Она должна рискнуть, даже если ничего не выйдет. Если сейчас она не признается в своих чувствах, то будет жалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Нужно только дождаться подходящего момента.

Вадим догнал её у выхода и легко положил руку ей на плечо.

— Тогда я заеду за тобой завтра? — Он взъерошил ей волосы.

Она толкнула его локтем в бок.

— Заезжай.

Статус «просто друзья» больше не устраивает: Полина тонет в омуте чувств к другу детства, боясь признаться и разрушить их дружбу. Страх потери сковывает, но скрывать пылающую любовь становится невыносимо. Она уже придумала, чего хочет. И это всё изменит.

Остается лишь один мучительный вопрос: чем ответит Вадим на ее отчаянный шаг? И станет ли этот риск триумфом чувств или сокрушительным ударом, разбивающим сердце вдребезги?

Вадим нервно постукивал указательным пальцем по рулю, не отрывая взгляда от подъезда Полины.

На скулах играли желваки, выдавая внутреннее напряжение. Его пробирала странная, почти лихорадочная дрожь — не внешняя, физическая, а та, что зарождалась где-то глубоко внутри и требовала выхода. Волнение, предвкушение и что-то ещё, напоминающее страх.

Они с Полиной дружили двенадцать лет. Это серьёзный срок, немыслимый для большинства школьных приятелей, чьи пути расходятся, едва отзвенит последний звонок. Их дружба пережила не только школу, но и университет, став нерушимой частью его жизни.

И мысль о том, сколько ещё всего «их дружбе», придётся пережить в будущем, почему-то не радовала.

Нет, радость была отравлена горечью. Сегодня он вёз её на «официальное» знакомство с родителями, попросив притвориться его девушкой на один вечер.

Глупая, отчаянная уловка. Он говорил ей, что это поможет отвадить назойливых девиц, но на самом деле он просто искал повод вывести их отношения за привычные рамки, показать, что он взрослый, успешный и, главное, надёжный мужчина. Тот, кто способен на серьёзные поступки.

Это было так эгоистично.

Он знал, что ставит её в неловкое положение, пересекает невидимую черту, отделяющую «просто друзей» от чего-то большего. Ему было стыдно, он чувствовал себя обманщиком, играющим её чувствами. Ведь она, скорее всего, не подозревала о его истинных мотивах, не видела в нём никого, кроме близкого друга, которому можно доверять. А он, как дурак, влюбился. Влюбился так сильно, что не мог ни отпустить её, ни признаться в своих чувствах.

Пару раз он пытался. Один раз — пьяный лепет на вечеринке, который она легко превратила в шутку. Другой раз — случайно оброненная фраза в разговоре, между делом, когда он думал, что она не услышит или не придаст значения.

Каждый раз Полина виртуозно превращала любые его намёки, любые мимолетные прикосновения в дружеские жесты, давая понять, что ей не нравится его поведение. Что он перегибает палку.

И всё же в последние дни она вела себя странно. Порой была слишком холодной, отстранённой, а иногда, наоборот, задерживала на нём взгляд дольше обычного, и в её словах сквозила странная, несвойственная ей растерянность. Вадим окончательно запутался.

Пытаясь разобраться в её чувствах, он начал сомневаться и в своих собственных. А вдруг это всего лишь дружба? Ведь говорят, что любовь-дружба сильнее любой другой.

Вадим перевёл взгляд на наручные часы. Полина опаздывала уже на десять минут. Он достал телефон и набрал её номер. Гудки. Никто не отвечает. Неужели передумала? Или что-то случилось? Сердце сжалось. Он сделал ещё одну попытку, затем заглушил мотор, вышел из машины и решительно направился к подъезду.

Остановившись перед её дверью, он нажал на звонок. Настойчиво, без остановки, давая понять, что не уйдёт просто так, без объяснений.

Дверь распахнулась, и он увидел… лишь полоску света и мелькнувшую тень.

— Заходи, я сейчас! — донёсся её торопливый голос из глубины квартиры, прежде чем дверь снова почти захлопнулась. Вадим даже не успел как следует её рассмотреть.

Он вошёл в квартиру, снял лакированные туфли и прошёл в гостиную. Там царил знакомый творческий беспорядок: диван, кресла, журнальный столик — всё было завалено одеждой, косметикой, обувью.

Вадим усмехнулся и покачал головой.

— Вот это подход, — прошептал он себе под нос, оглядывая хаос. — Откуда у тебя столько одежды?

Он обошёл диван, переступая через горы тканей, а затем остановился посреди гостиной, рассматривая её вещи. Футболки, джинсы, половины из них он никогда не видел. И платья. Большая часть из них, коктейльные, расшитые блёстками, кружевные, явно предназначенные для вечерних выходов, были ему совершенно незнакомы.

Для кого же она покупала эти наряды? Кому она демонстрировала свои изгибы в смелых вырезах? Вадим нахмурил брови и потёр подбородок ладонью, почувствовав лёгкий укол незнакомой ревности.

Он огляделся. Полина была в спальне.

— Полина, мы уже опаздываем! — громко напомнил он ей.

— Сейчас-сейчас! — раздалось в ответ.

Вадим продолжил рассматривать её вещи. Не то чтобы он часто в них копался, просто из интереса. Туфли на высоченных каблуках, стоящие на ковре, заставляли представить Полину настоящей светской львицей, пожирающей мужские сердца на завтрак. Он отошёл, ещё раз окинув взглядом огромную кучу вещей, и тут его взгляд зацепился за знакомый серый рукав.