Сорок минут фильма пролетели незаметно, а сюжет, даже близко не приблизилс к завязке. Судя по нарастающему шёпоту в зале, скучно было не только Полине и Вадиму.

Они специально выбрали последний ряд, «места для поцелуев», как их язвительно называли в кассах, чтобы иметь возможность перекинуться парой фраз, не рискуя получить подзатыльник от бдительных любителей кино.

Однако те, кто сидел прямо перед ними, решили бороться со скукой гораздо более радикальным способом.

Полина старалась честно смотреть на экран, где герой в десятый раз объяснял своей пассии причины экзистенциального кризиса, но взгляд то и дело соскальзывал вниз.

Пара на переднем ряду перешла на ту стадию близости, которая явно не предполагала присутствия свидетелей. Их тени слились в одну, губы сплетались всё смелее, и Полине становилось всё труднее делать вид, что её безумно интересует судьба главного героя.

Это бесстыдное зрелище привлекло всеобщее внимание, и не только из-за любопытства. Рядом сидел Вадим. И каждый раз, когда он ёрзал в кресле, его плечо касалось её плеча, посылая по коже разряды статического электричества, которые Полина тщетно пыталась игнорировать.

Сходить в кино было её идеей. Глупой, отчаянной попыткой сбежать от привычного сценария. Раньше они всегда оставались у него: заказывали пиццу, падали на уютный диван перед телевизором и могли проболтать до утра.

Раньше… Это было до того, как её сердце начинало биться чаще каждый раз, когда он задерживал на ней взгляд дольше, чем на секунду.

Раньше, когда она ещё могла убедительно лгать самой себе, что их дружба — это всё, что ей нужно. Ей нельзя было в него влюбляться. Это было правило номер один, написанное невидимыми чернилами на их негласном договоре «лучших друзей».

Но он ей нравился.

Чёрт возьми, он нравился ей так сильно, что это причиняло физическую боль. Ей приходилось буквально бить себя по рукам, чтобы лишний раз не прикоснуться к нему.

Не поправить выбившуюся прядь волос, не задержать ладонь на его предплечье. Каждое движение было выверено, каждая шутка отфильтрована, чтобы не выдать тайну, которая могла разрушить их мир.

Нравилась ли она ему? Полина ломала над этим голову каждую ночь. Вадим вёл себя как обычно: тот же ироничный тон, та же готовность прийти на помощь, та же лёгкая улыбка. Ни единого повода думать, что для него она — нечто большее, чем «свой парень» в юбке.

Полина вздохнула и на секунду повернула голову. Она тут же утонула в его глазах. Вадим не смотрел на экран, он смотрел на неё, поймав её взгляд в ловушку. Полина резко встряхнула головой, стараясь придать лицу максимально беззаботное выражение.

Он внезапно наклонился. Его губы почти коснулись её уха, обжигая горячим дыханием.

— Да, атмосфера здесь просто сумасшедшая, — прошептал он и чуть отстранился, чтобы она могла увидеть его фирменную, слегка самодовольную ухмылку.

Полина вспомнила свой «неоспоримый» аргумент, когда уговаривала его выйти из дома: «В кино неповторимая атмосфера, Вадим! Ты сидишь в темноте с незнакомыми людьми и чувствуешь единение!» Проблема была в том, что в последний раз Полина была в кино лет в тринадцать с подружками. С тех пор мир изменился, фильмы стали длиннее, а «единение» в зале приобрело какой-то слишком интимный оттенок.

— Всё равно лучше, чем прозябать на диване, — буркнула она, нахмурившись. Чтобы занять руки и рот, она зачерпнула горсть попкорна, половину отправила себе, а вторую половину бесцеремонно запихнула в рот Вадиму.

Он даже не поморщился. Ему хватило пары секунд, чтобы прожевать и проглотить это «подношение». Полина снова уставилась в экран, но парочка впереди окончательно перетянула одеяло внимания на себя. Видимо, полумрак зала создавал у них иллюзию полной невидимости. Или же им было просто наплевать на весь остальной мир.

Девушка, сидевшая впереди, внезапно соскользнула с сиденья и опустилась на колени перед своим парнем.

Полина поперхнулась. Попкорн чуть не вылетел обратно. Бросив быстрый взгляд на Вадима, она увидела, что он неподвижно смотрит вперёд. В его глазах отражались блики экрана, рассыпаясь искрами, словно крошечные звёзды. Он казался воплощением спокойствия.

«Неужели я одна это вижу?» — пронеслось у неё в голове. Полина застыла, не в силах отвести взгляд от происходящего впереди, всё ещё отказываясь верить своим глазам.

В этот момент Вадим медленно перекинул руку через спинку её сиденья. Его пальцы мягко, но властно коснулись её подбородка, заставляя повернуть к нему лицо.

— Не пялься так откровенно, — его голос стал на октаву ниже и приобрёл бархатистую, вибрирующую интонацию. — А то они решат, что у них появились фанаты, и не остановятся на этом.

Полина сглотнула. В горле пересохло, а сердце, казалось, готово было пробить грудную клетку.

— Я просто в шоке, — едва слышно выдохнула она. — Теперь я не могу… взгляд сам туда скользит.

Вадим не убрал руку. Напротив, он чуть сильнее сжал её подбородок, сократив расстояние между ними так, что их носы почти соприкоснулись. В темноте его глаза казались бездонными колодцами, в которых не было ни дна, ни правды, ни спасения.

— Тогда смотри на меня, — произнёс он.

Атмосфера в зале действительно стала неповторимой. Вот только фильм был здесь совершенно ни при чём.

Большой палец, Вадима, размеренно поглаживал кожу через ткань ее любимой толстовки, вызывая мурашки. Это прикосновение было таким привычным, таким дружеским и в то же время таким… запретным.

Кончиком языка Полина едва коснулась пересохших губ, а затем, словно спохватившись, резко вскинула брови, пытаясь придать лицу выражение крайней заинтересованности.

— Фильм ужасный, — слишком резко, слишком громко для интимной темноты зала сменила она тему.

Вадим, кажется, даже не заметил её внезапной перемены в настроении или, по крайней мере, умело это скрыл. Он лишь лениво усмехнулся, не сводя глаз с экрана, но его палец продолжал свой гипнотический танец на её плече.

— Знаю, — подтвердил он. — Но это было лучшее, что предлагала программа на сегодня.

От такого неожиданного, такого близкого и нежного прикосновения Полина не сразу поняла, что её тело предательски напряглось. Она чувствовала, как к щекам приливает кровь, а дыхание становится прерывистым. Её выдавало всё: дрожащие кончики пальцев, лёгкая испарина на ладонях и даже мельчайшее подрагивание век. Она была на грани полного разоблачения.

Резко вырвавшись из его объятий, словно ужаленный зверек, Полина буквально растеклась по сиденью, пытаясь слиться с мягкой обивкой. Она постаралась придать себе максимально утомленный вид, как будто все силы из нее высосал фильм, а не прикосновение друга детства.

— Кстати, — снова сменила тему Полина, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо, — как там твой «семейный» ужин?

Вадим тяжело вздохнул, и даже в темноте Полина почувствовала его усталость. Он откинулся на спинку кресла, подперев подбородок рукой.

— Это не семейный ужин, Полин. Это скорее вечер в честь открытия филиала в Шанхае, — в его голосе сквозила ирония. — Там будет много незнакомых мне людей, а для отца это прекрасная возможность устроить мне смотрины невест. Чтобы я, значит, «остепенился». Так что для меня это скорее как спид-дейтинг, только в замедленной съемке и с гораздо более высокими ставками. Выматывает до чертиков.

Полина прикусила губу и грустно выдохнула. Конечно. Он выберет девушку из подходящей семьи, ту, чей статус и связи в первую очередь устроят родителей, ту, которая сможет обеспечить выгодный брак.

Точно не её, девочку из обычной семьи, его старую школьную подругу, которая вот уже три месяца мучается от невыносимой, жгучей любви к нему. Её сердце сжалось, но она заставила себя улыбнуться.

— Может, он и прав? — осторожно спросила она. — Может, кто-то из этих девушек тебе даже понравится?