Я обхватил ее лицо ладонями. Стер большими пальцами влажные дорожки от слез. Заставил ее смотреть на меня, задыхаясь от еще бурлящей в крови злости и от чистой, лучистой синевы ее глаз.

– Никто, принцесса, слышишь? Никто больше рядом с тобой не встанет. Запомни это!

Она слабо вскрикнула, когда я накрыл ее губы своим ртом.

Напряглась всем телом, вонзив мне ногти в грудь через футболку. Попыталась выгнуться, отдалиться хоть как-то. Но я не дал.

Обхватил затылок ладонью, прижимая к себе. Толкнулся языком внутрь жаркого рта.

Моя будешь!

Марианна как будто услышала эти слова.

Расслабилась, обмякла в моих руках. И сопротивляться перестала. Не отвечала мне, но и не противилась. Отдала весь свой вкус, став податливой и мягкой. А мне было мало!

Хотелось кусать ее губы.

Рычать от жадности, давить языком, щекотать нёбо. Вырвать из высокой груди, что я прижал к себе, хотя бы один стон. Хотя бы какую-то реакцию!

Но она молчала.

Заставляла меня с ума сходить, набрасываться еще сильнее, еще жестче. Кто ты, твою мать, женщина? Почему ты реагируешь на все не так, как я предполагаю? Нахрен мне мозги выносишь собой и своими словами!

– Пусти-и, – слабо застонала она, упираясь ладонями в плечи.

Я отстранился.

Просто чтобы дать ей и себе немного воздуха. Но не отпустил. Втиснул в себя еще крепче. Ты же чувствуешь меня, да? Чувствуешь, как я тебя хочу?

Сразу захотел. С самого первого твоего взгляда.

Беспомощного, жалобного. Просящего.

Я обхватил подбородок своей принцессы, всмотрелся в дно синих зрачков. Ну? Где этот страх? Где мольба о помощи? Ты же именно об этом меня в подъезде попросила. Если б не тот взгляд…

Лежать бы тебе в том подъезде или на пороге своей квартиры.

Но все скатилось к херам. Дочь тебя спасла, моя принцесса. Я детей не трогаю, это моя дань своему потерянному детству. У меня его отобрали, а я так не могу. Но вот ты…

Тебя я заберу.

Потому что так хочу. Потому что уже не могу иначе, по ходу. Крышу рвет нахер рядом с тобой.

Я не выполнил заказ. Впервые в жизни!

И мы либо сдохнем с тобой вместе, либо сорвем джекпот. Только тебе об этом знать не стоит. Это моя проблема.

– Я буду твоим самым лучшим, поняла меня? – выдохнул я ей в губы.

Она покачнулась, когда я ее отпустил.

Обхватила себя зябко, отворачиваясь.

И это было хорошо, это было удобно. Меньше видит, проще убедить.

Я достал из кармана телефончик. Бросил на настил моста и со всей дури ударил каблуком. Хрустнув, тонкий аппарат сложился пополам.

Пнув обломки в воду реки, я отряхнул ладони. Обернулся к ней.

– В машину, принцесса. Посмотрим, как быстро ты будешь учиться моим правилам.

– Нет, – мужская рука резко появилась из-за плеча и захлопнула перед моим лицом дверь машины.

Я судорожно сглотнула, не в состоянии отвести взгляда от его запястья.

По-мужски широкое, покрытое короткими черными волосками почти до начала мизинца. Между костяшек пальцев пробегали крупные голубые вены, терялись среди мощных сухожилий. Смуглая кожа. Она даже на вид казалось жесткой, как он весь сам.

Красивая рука сильного мужчины.

– Садись вперед! – его дыхание коснулось моих волос. Запустило очередной табун мурашек по спине.

Я вздрогнула, но послушно шагнула к передней двери джипа.

Что угодно, лишь бы только он меня больше не пугал. Лишь бы только его рык не слышать. Тихий, но раскатистый. Как будто его злость прямо в горле живет.

Бахтияр сорвал машину с места с пробуксовкой.

Ехал, не смотря в мою сторону. Курил в открытое окно. Вообще делал вид, будто меня в машине нет. И меня это жутко радовало.

У меня появилось время немножко прийти в себя, собрать растрепанные нервы в пучок.

Самое страшное закончилось. Наверное. Очень хочется на это надеяться, по крайней мере.

Бахтияр пообещал, что я увижу свою Зойку. Я неслышно усмехнулась. Сейчас о большем даже мечтать не приходится. А вот то, что мне удалось соврать Бахтияру… Даже не знаю. Не представляю, что будет, когда он узнает правду о том, кто мне звонил.

Но рассказывать было слишком рискованно. Я цеплялась за то, что он изменил свое решение. Изо всех сил цеплялась! Рисковать нельзя. Я дышу, только потому, что он передумал.

Веки жутко пекло от слез.

Я закрыла глаза и понемногу стала расслабляться на сиденье.

Наверное, это даже хорошо, что он выкинул мой телефон. Так больше надежды, что я смогу сохранить свою тайну. Лишь бы только Сашка не примчался узнавать, все ли со мной в порядке.

Сводный брат был на три года меня старше и жил на другом конце Москвы.

А главное – служил в ОМОНе. И я понимала, что узнай об этом Бахтияр, у нас у всех могут быть проблемы. Лучше молчать. Я обхватила горящий лоб ладонями. Спасибо, папочка! Если все правда и ты уже мертв, то говорить о тебе плохо нельзя.

Но…

Спасибо, в общем. Я что-нибудь придумаю.

Я подставила лицо под обдув автомобиля. Хорошо… Кондиционер охлаждал покрасневшую кожу, помогая разгребать горы мыслей. Бахтияр покосился на меня и молча прибавил силу потока.

Смотреть на него я не стала.

И благодарить тоже.

Не смогла, не шли слова с языка. Слишком он меня испугал. И вот такая мимолетная забота никак смягчающим обстоятельством для него быть не могла.

– Да? – я дернулась, но увидела возле уха кавказца телефон и выдохнула. Он говорит не со мной. – Да, это я. Понял. Делайте все, что нужно. О расходах беспокоиться не стоит.

От звука его голоса у меня зазудели ладошки.

Вот же черт, Марьяш, ты так скоро до нервного тика докатишься точно.

Надо как-то заставить себя успокаиваться. Как я к дочке пойду в больницу? Там ее успокаивать надо будет, а я сама в раздрае.

Думать о дочке было приятно.

Погрузившись в это полностью, я даже забыла о том, с кем я еду. Куда он меня везет, я тем более не знала. Поэтому просто полулежала на сиденье, закрыв глаза. Почти задремала. Пока не ощутила прикосновение сильных пальцев на своем предплечье.

– Просыпайся. Приехали.

Я встрепенулась.

Куда?

Джип уперся в деревянные ворота частного дома почти впритык. Это что? Это мы где? Разве мы не в Москву ехали обратно?

– Выходи, принцесса. Не заставляй тебя вытаскивать силой, – захлопнулась за Бахтияром водительская дверь.

И я взялась за ручку на своей двери.

Что бы то ни было, я все вытерплю. Мне надо увидеть дочь.

– Заходи, – он распахнул скрипучую калитку.

Нет. Это как-то неправильно.

Не вяжется.

Передо мной был деревянный домик. Почти дачный, покрашенный зеленой краской. Узенькие, потемневшие от времени ставни висели криво. Их точно никто давно не закрывал, вообще будто не касался!

– Это что? – я обернулась на шедшего позади Бахтияра.

– Дворец ждала? – он издевательски улыбнулся.

– Нет, но, – я растерялась от его подколки. Я ведь ничего такого не просила! – Просто этот дом и ты…

– Что – я?

– Твоя машина, – я повернулась к нему, останавливаясь. – Твои часы. Твоя обувь, в конце концов!

Бахтияр, как и я, посмотрел на свои туфли.

И по его лицу четко было понятно, что непонятно, в общем-то, ничего.

– Ты не соответствуешь этому дому, – пояснила я. – Точнее, он тебе. Такой, как ты, должен жить в шикарном коттедже, наверное. Или в элитном доме на самом высоком этаже.

– Сериалов насмотрелась что ли? – хмыкнул Бахтияр. – Шагай, давай.

– Да нет, – я сделала пару неловких шагов.

Да я просто помню же своего отца в моменты его приезда! Он сорил деньгами, пытался купить меня, пихая их пачками в сумочку.

– Ты же кавказец! При чем тут сериалы?

– А ты думаешь, что горы на Кавказе золотом посыпаны? Или это чисто московская традиция, везде высчитывать бабки?

Значит, он меня избалованной девушкой считает? Ну-ну, с моей-то зарплатой? Это он просто не в курсе, как я умею жить пять дней вместе с ребенком, растягивая из экономии одну тушку курицы.