– Имей в виду, Марианна, его смерть будет на твоей совести. Три, два, р…

– Я сяду! – я закричала сквозь слезы, закрывая лицо ладонями. – Я сяду, не трогай его!

– Умничка, – кавказец опустил пистолет и протянул мне руку. – Вперед.

Я кое-как отлепилась от машины. Ноги не держали, стали ватными.

Не могу… Я не могу идти…

Сильные пальцы ухватили меня за руку и подтащили к джипу снова. Распахнув заднюю дверь, кавказец втолкнул меня в прохладный кожаный салон.

Вернулся за моей сумкой и бросил ее мне на колени.

– Когда я приказываю – делай сразу же, поняла?

Я судорожно закивала головой. Поняла, я поняла. Поняла, что этого психа лучше не злить. Он действительно способен на все. Ему даже куча свидетелей не помеха, он неадекватный.

– Хорошая девочка, красивая. Даже жалко тебя. Немного, – его усмешка долетела до меня через хлопок двери.

Пока он шел до водительского места несколько секунд тишины и полумрака застыли морозными каплями в моем сознании. Я пыталась хотя бы вдохнуть.

Это какой-то абсурд… Это невозможно. Не со мной. Если он меня убьет…

А как же Зойка?

Блондиночка пахла страхом.

Отчаянно. Дико. Страхом и сумасшедшей притягательностью. Чувства, как всегда, когда я выходил на «работу» обострялись до предела.

Иногда это сбивало, слишком много лишней информации давали обоняние и слух. Но с ней было приятно почему-то. Я посматривал на Марианну в зеркало заднего вида, хотя вполне можно было обойтись и без этого.

Я ее чувствовал.

Своей израненной шкурой чувствовал как будто она рядом со мной, кожа к коже. Интересно, насколько шелковистая у нее кожа? Наверное, очень теплая и мягкая.

Такую приятно гладить.

Мять.

Целовать. Разогревать прикосновениями.

Я тряхнул головой, оскалился сам на себя. Баха, отставить, твою мать! Какое целовать? Тебе вообще-то ее завалить приказано. И уже даже за это уплачено!

Я покосился на телефон.

Смс-сообщение о зачислении гонорара пришло буквально за пару часов до того, как я выехал к дому Марианны. И это было правильно, иначе я бы даже не пошевелился.

Я – убийца.

Экстра-класса. Лучше меня просто не существует. Я воспитан таким с детства, вырос в такой среде. Меня учили отнимать жизни разными способами, и я впитал эти знания. Поэтому теперь мне плевать на эмоции и крики людей. Я – палач. А значит, я жестокий ублюдок. Безэмоциональное чудовище.

Зачем мне мечтать о тепле этой женщины?

Баб много. Не плевать ли?

Я глянул еще раз в зеркало и поморщился. Приехали. Очухалась.

Марианна сидела и давилась слезами. Размазывала их по щекам и тихонько начала поскуливать. Все по сценарию, скучно и уныло. Я даже кулаком по рулю пристукнул легонько от разочарования.

Не разочаровывай меня, девочка, ну!

Я же в тебя почти поверил уже.

Ведь всегда все одно и то же. Сейчас можно даже не упарываться по исполнению заказа, все будет просто. Я завернул руль, выворачивая на небольшой мост через загородную реку.

Нет, Марьяша молодец. Безусловно.

Мы уже почти сотку отмахали от города, а она даже не пискнула. Не упала на коврик, не встала на колени, не стала умолять о спасении. О том, что ей страшно, показала только слезами, да и то…

Я ведь ждал водопад.

А девчонка кремень, чувствуется наша кровь. Пусть ее в ней мало, но все же она громкая, видать. Интересная девочка, ничего не скажешь…

Я еще раз посмотрел на блондинку на заднем сиденье.

Она выпрямилась столбиком, едва машина остановилась посреди моста. Осторожно втянула воздух через заложенный нос и огляделась. Густые черные бровки изломались трагично на высоком чистом лбу.

О, да, моя девочка…

Тут-то мы с тобой и начнем играть. Потому что я не я буду, если не устрою какое-нибудь для себя веселье. Я же уже все, свободен от обязательств рода и сообщества, я вышел из-под контроля. Это последний заказ, а значит, я могу делать, что хочу.

А хочу я ее. Напоследок.

Имею право на каприз, вся жизнь сломана, все правила и устои отправились в задницу.

– Выходи, – я вышел из машины сам и раскрыл заднюю дверь.

– Зачем? – она отпрянула глубже в салон.

– Марианна, не делай мне мозг. Выходи! – я поморщился.

Ну, не люблю я таскать женщин силой. Не мое это, они слушаться должны. Хотя, откуда ей это знать? Она же одиночка. И она не наша все же.

Все сама, все сама.

Я поморщился снова. Сраная жизнь. Что за мир? Ее отец урод. Разве должна женщина оставаться одна, да еще и с ребенком на руках? А если бы я сегодня приехал чуть позже? Она бы одна с дочкой в больницу поехала?

Белокурая голова почти боднула меня в грудак.

Стройная женщина, что сегодня грызла меня в больнице, вышла из машины. Вышла и гордо вскинула голову.

– Значит, здесь, да?

Я улыбнулся уголком рта.

Надо же. А скука испаряется прям на глазах, я смотрю.

– Как тебя зовут? – она смотрела синющими глазами куда-то вглубь души.

Уау…

Шикарно. Да это не женщина, это просто пожар. Такая только взглядом может на кусочки разрезать. По скулам пробежалась легкая судорога от предвкушения.

– Что тебе даст мое имя? – я лениво захлопнул дверь за ней.

– Хочу знать, на кого на небесах пожаловаться.

– Там без тебя доносчиков хватает, – хмыкнул я. – Как видишь, еще живой и очень даже здоровый.

– Как тебя зовут? – упрямо повторила Марианна.

– Бахтияр.

Я сам не ожидал. Почему-то захотелось, чтобы она знала мое имя. Этой чести немногие удостаивались перед смертью, но она…

Да хер знает, захотелось просто сказать!

– Почему отец приказал меня убить?

– Отец? – вот тут я удивился. Она что, реально думает, что меня прислал ее папаша? – Трупы не умеют приказывать, Марианна. Твой отец мертв.

– Тогда кто? Ты? – стройное тело мелко затряслось в истерике. – Что я такого сделала тебе? Я ведь тебя даже не знаю!

– Мне? Ничего. Твой отец был вором, ты знала? Большим человеком в преступных кругах. Он нарушил закон, и его убрали. А заодно и тебя решили. Побочный эффект, знаешь…

Она закрыла глаза.

Стояла передо мной, вздрагивая. И молчала…

Твою же, ну, какая…

Я знал, что Всевышний за мои дела меня уже проклял давно. Но удержаться от искушения поиграть с этой малышкой было выше моих сил. Она ж бриллиант! Чистый алмаз.

Таких даже в горах я видел немного.

– Убивай, – Марианна открыла глаза. – Только дочь не трогай, прошу. Ты сказал, что приказали только отца и меня. О дочке моей забудь. Иначе с того света за тобой приду.

– Ммм, – язвительно протянул я, доставая ствол из-за ремня на пояснице. – И что? Сказки будешь рассказывать, Шехерезада ночная? Или во снах эротических сниться?

– У тебя от таких снов перчик отсохнет, боюсь.

– Не бойся, – меня неудержимо влекло к ней.

Хотелось коснуться.

И я коснулся. Подошел ближе, дотронулся прохладной мокрой от слез кожи щек. Провел по ним тыльной стороной пальцев.

Нет, не шелк.

Она бархат. Как персик. Только бледная сейчас от страха. Но это не проблема, привыкнет.

Я тормознул на мгновение всего.

Зачем, Баха? Зачем оно тебе? Тебя же уже ждет свобода.

– Не трогай Зои, – Марианна дернула головой, отстраняясь. – Она ребенок и ни в чем не виновата. Будь хотя бы ты мужиком, в конце концов.

Я подавился воздухом.

Чего?! Что ты сказала, женщина?

Внутри все перевернулось, затопило сознание веселой злостью. Встряхнуло от предвкушения поединка между нами. Моя ты принцесса, продемонстрировать тебе, какой Я мужик?

Ох, зря я это!

Стоило только ляпнуть про настоящего мужика, как кавказец сразу же вспыхнул. Обжег меня взглядом, напрягся.

Мужская рука со щеки сместилась на мою шею. Длинные пальцы легли на кожу, чуть сдавливая. Совсем чуточку перекрыли кислород. Не чтобы задушить, чтобы напугать.