Published by arrangement with Canongate Books Ltd,

14 High Street, Edinburgh EH1 1TE

and The Van Lear Agency LLC

Copyright © 2024 by Matt Haig

© Ксения Чистопольская, перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление.

Livebook Publishing LTD, 2025

Дорогая миссис Уинтерс,

Надеюсь, вы не против, что я вам пишу.

Возможно, вы еще помните меня. Вы преподавали нам математику в Холлибруке. Мне уже 22 года, я заканчиваю университет. И вам будет приятно узнать, что я изучаю математику!

На пасхальные каникулы я случайно встретил в городе мистера Гупту и спросил его про вас, и он рассказал мне все новости. Сожалею о смерти вашего мужа. Мистер Гупта сказал, что вы переехали в Испанию. Моя бабушка в свое время вернулась в Гренаду, хотя и не бывала там с семилетнего возраста, но после переезда она обрела там счастье. Так что надеюсь, вы довольны переездом за границу.

Я тоже недавно столкнулся с горем. Мама умерла два года назад, и после этого я погрузился в отчаяние. Я не слишком-то лажу с отцом, и мне стало трудно сосредотачиваться на учебе в университете. Моей сестренке (возможно, вы помните Эстер) еще больше сейчас нужна поддержка. Я подвел свою девушку, и она рассталась со мной. Происходили и другие неприятные события. Порой мне очень трудно тянуть все это на себе. Кажется, моя жизнь предопределена с юности и все уже известно наперед. Иногда становится трудно дышать – настолько мне тяжело.

Я застрял в какой-то последовательности, напоминающей числовую, например Фибоначчи: 0, 1, 1, 2, 3, 5, 8, 13, 21 и так далее, – и чем дальше я продвигаюсь, тем эта последовательность событий все меньше удивляет. И я не просто обнаруживаю, что следующее число получается посредством сложения двух предыдущих, я понимаю, что все, что ждет меня впереди, уже предрешено. И по мере того как я становлюсь старше и позади меня остается все больше чисел, последовательность становится все более предсказуемой. Ничто не может нарушить ее. Раньше я верил в Бога, но больше я не верю ни во что. Я любил, но сам все испортил. Порой я себя ненавижу. Я все порчу. Я постоянно виню себя во всем. Я слишком много пью, и это мешает учебе, и из-за этого я тоже чувствую вину, ведь мама хотела, чтобы я старался.

Я смотрю на то, что происходит в мире, и вижу, что весь наш человеческий вид встал на путь саморазрушения. Будто бы это запрограммировано, еще одна последовательность. И мне просто надоело быть человеком – крошечным существом, которое ничего не может изменить в мире. Все кажется невозможным.

Не знаю, зачем я пишу вам это. Просто хотелось поделиться с кем-то. И вы всегда были добры ко мне. Я во тьме, и мне нужен свет. Простите. Это звучит слишком пафосно. Но я должен подавать хороший пример своей сестре.

Прошу, не чувствуйте себя обязанной отвечать на это. Но все, что вы напишете, я приму с благодарностью. Простите за длинное письмо.

Спасибо,

Морис (Огастин)

Дорогой Морис,

Я так тебе благодарна.

Я не слишком-то привыкла отвечать на письма, да и вообще нечасто их получаю. Я вообще не «сижу» в интернете. Меня нет в соцсетях. У меня всего-то один мессенджер, и даже им я редко пользуюсь. Но я почувствовала, что на твое послание я должна ответить, и ответить вдумчиво.

Очень сочувствую, что тебе приходится переживать такое. Я помню твою маму по родительским собраниям. Мне она нравилась. Помню, она была серьезной, но в уголках ее рта рождалась легкая улыбка, когда она говорила о тебе. Ты явно ее радовал. Просто тем, какой ты есть. А это настоящее достижение, особенно для подростка.

Я начала писать тебе ответ, и он все рос и рос, вышел за пределы скромного письма.

Я собиралась написать это уже давно, если уж быть честной, и твое письмо меня подстегнуло.

Я хочу рассказать тебе историю, в которую мне и самой с трудом верится. Прошу, не чувствуй себя обязанным верить мне на слово. Но знай, что ничего из этого не выдумано. Я никогда не верила в магию, да и до сих пор не верю. Но порой то, что кажется волшебством, – просто жизнь, которую мы пока еще не понимаем.

Не могу обещать, что моя история подтолкнет тебя поверить в невозможное. Но эта история столь же правдива, как и любая другая: о женщине, которая считала, что в ее дальнейшем существовании нет никакого смысла, а потом она обрела величайший смысл, какой только знала, и, думаю, я обязана поделиться этим. Я определенно не пример для подражания, как ты, скорее всего, поймешь. За свою жизнь я слишком часто чувствовала себя виноватой. И отчасти это история о чувстве вины. Надеюсь, она будет тебе полезна.

Я прикрепила свой рассказ в приложении.

С наилучшими пожеланиями,

Грейс Уинтерс

Жила как-то давно одна старушка, и была у нее самая скучная жизнь во всей вселенной.

Старушка редко покидала свой коттедж, разве что выбиралась к врачу, или помочь в благотворительном магазине, или навестить могилки на кладбище. Она больше не занималась садом. Он зарос травой, на клумбах было полно сорняков. Раз в неделю она заказывала доставку продуктов. А жила она в центральном графстве. В Линкольне. В Линкольншире. В городке с домами из оранжевого кирпича, где часто проводят ярмарки, она прожила всю свою взрослую жизнь – ну, если не считать учебы в Халлском университете.

Ты знаешь, где это.

И все было бы не так уж плохо, но улицы стали менее приветливыми. Все труднее становилось разглядеть и половину ее теплых воспоминаний за досками объявлений и рваными афишами.

Весь день она сидела дома: смотрела телевизор, или читала случайную книгу, или разгадывала кроссворды, или играла в Wordle[1], чтобы держать свой ум в тонусе. Наблюдала за птицами в саду или разглядывала маленькую пустую теплицу, пока часы на каминной полке продолжали отмерять время. Когда-то она была рьяным садоводом. Но четыре года назад у нее умер муж, их померанский шпиц, Бернард, вскоре последовал за ним, и сейчас, хотя ей было всего семьдесят два года, она ощущала себя глубоко одинокой. Впрочем, одинокой она чувствовала себя уже более тридцати лет. Со второго апреля 1992 года, если уж быть точной. В этот день она полностью утратила смысл и цель в жизни и больше их не обрела. Но за последние годы одиночество стало ее единственной и осязаемой реальностью, так что она ощущала себя примерно на сто тридцать два года. Она почти ни с кем не общалась. Все ее друзья либо умерли, либо переехали, либо отдалились. У нее осталось всего два контакта в мессенджере: Анжелы из Британского фонда исследований сердечно-сосудистых заболеваний[2] и Софи, золовки, которая переехала в Перт, в Австралию, тридцать три года назад.