— Ну, тодыть, потопали, а? — весело поинтересовался оборотень, — Накормим, напоим, да отдыхать положим… На многое, вомпер, не надейся — ваш народец нам не особо люб, но за родича спасибо!

Франку очень хотелось сказать, что не очень-то они на родичей смахивают — больно уж на медведей похожи.

А в маленькой деревне зверолюдей он только убедился в своих домыслах — это и правда были медведи-оборотни. Не только мужчины, но и женщины отличались крупными фигурами и ростом, а в земле, играясь и забавно попискивая, крутились и переваливались детеныши — маленькие и не очень медвежата.

Фран снова глянул на Урд. Отметил ее понурый и недовольный вид, так резко контрастирующий с невероятно радостными мужчина и невольно подумал: а будет ли такой уж хорошей идеей оставлять такую кроху среди медведей?

И он совершенно не удивился, услышав от нее в сумерках, около костра, после того, как хлебосольная жена деревенского старосты их сытно накормила, категоричное и до смешного суровое:

— Не хочу здесь оставаться!

На них посмотреть собралась вся деревня. Праздник в их честь, конечно, не закатили, но на деревенской площади, в центре которой высоко полыхал большой костер, оборотни расселись в несколько рядов и громогласно переговаривались, передавая огромный черпак с медовухой. Все вопросы пришельцам были заданы, все ответы получены, и теперь они просто приятно проводили время, изредка вынуждая и своих гостей присоединиться к той или иной беседе. Царила атмосфера какой-то дикой, но все же уютной семейственности и простодушия. «Вомперу» здесь понравилось, а вот Урд взирала на оборотней дико и насторожено. Что поделать — разные темпераменты.

— Здесь тебе будет хорошо, — уверенно заявил Франк, смело отпивая из черпака.

— Не будет…

— Почему ты так в этом уверена?

— Ты только посмотри на них! — громко воскликнула девушка, обводя рукой собравшихся вокруг костра оборотней.

— Тише ты! — улыбнувшись, произнес Франк и обнял ее за плечи, — Невежливо так себя вести с теми, кто столь гостеприимно принял нас.

Девушка прыснула и обиженно насупилась. Но руку вампира не скинула и даже теснее прижалась к нему, явно млея от хотя бы такой, но близости.

А вот неделя без крови да и регулярная, пусть и частичная, трансформация не далась Франку просто. Он быстро опьянел и в итоге задремал, откинувшись на большой пень и сложив на груди руки. Никто его не потревожил, а у костра было тепло и уютно и не надо было даже контролировать циркуляцию своей крови. Впервые за долгое время вампир позволил себе как следует отдохнуть — в деревне зверолюдей он чувствовал себя на удивление спокойно и безопасно.

Поутру его разбудили голоса — немного раздраженные и громкие. Особенно выделялся среди них голос Урд: она чему-то шумно возмущалась и сопротивлялась. Именно это и сдуло с него сон, как сухую листву.

Широко распахнув глаза, Франк пружинисто вскочил и огляделся, чтобы мгновенно оценить ситуацию вокруг.

Тепло светило утреннее солнышко. Угли костра тлели и иногда потрескивали. Площадь была пустынна. Но в нескольких шагах от него он заметил Урд, которую тесным кольцом окружило несколько мужчин. Один из них — аккурат тот, кого они повстречали в лесу накануне — крепко держал тонкую ручку девушку и которую та пыталась храбро, но безуспешно вырвать.

— Ну ладно тебе, кроха, ломаться, — почти добродушно рокотал державший ее оборотень, — Что тебе не нравится? В моем доме тебе будет хорошо — я заботиться о тебе буде, на руках носить! Родишь мне много хорошеньких медвежат!

Челюсть знакомо закололо, как и скулы. Фран распахнул видоизмененный рот и в один прыжок оказался около оборотней, легко протиснувшись между ними.

— Твою мать! — прогрохотал зверочеловек, болезненно поморщившись от крепко захвата Франка, который без особого усилия заломил ему запястье, тем самым заставив отпустить руку Урд.

Девушка в один миг прижалась к вампиру и что-то испуганно залепетала.

— Вампир, черт тебя дери, отпусти! — угрожающе рыкнул один из оборотней, подступая к Франку и тут же получая от того ощутимый толчок, от которого тот пораженно и недовольно охнул, согнувшись.

— Что здесь происходит? — хмуро поинтересовался Франк, оглядывая честную компанию.

Оборотень, чью руку он так и не подумал отпустить, громко выругался — пальцы вампира держали крепко и больно впивались отросшими когтями под кожу.

— Да ты чего, вомпер? — пробасил оборотень, продолжая морщиться, — Мы просто с хвостатой болтали, ничего такого! Я ей предложение сделал — хочу, чтоб женой мне стала! Знаешь, какую ценность свежая кровь для нас представляет? Да еще такой редкой породы?

— Породы, говоришь… — Франк оскалился и вид непропорционально длинных и острых клыков, в которые превратились его зубы, заставил зверолюдей пораженно и испуганно охнуть в унисон и даже отступить.

Франк был зол. Страшно зол. Причем в первую очередь на себя.

О чем он думал, когда решил, что остаться в этой деревне медведей-оборотней будет для Урд отличным решением? Разумеется, она не могла не привлечь внимание местных самцов, учитывая, что она, несмотря на хрупкую внешность и миниатюрность, давно вошла в детородный возраст. Наверняка забеременеть от сильного семени ей не представлялось никакой сложности, но от предположения, что маленькая Урд будет вынашивать огромного медвежьего младенца, его мгновенного бросило в холодный пот. Да как она, со своей-то комплекцией, сможет пережить хотя бы одну беременность и тем более роды? Да ее разорвет же изнутри!

— Мы уходим, — прорычал Франк, отталкивая от себя оборотня, — Спасибо за гостеприимство и заботу, но здесь я девочку не оставлю.

— Да ты в своем уме, упырь? — возмутился один из мужиков. Хотел, видимо, податься вперед, но вампир так красноречиво щелкнул пастью, что тот, вздрогнув, резко передумал. Франк едва доставал ему о плеча, да и вширь был раза в три меньше. Вот только даже в частичной трансформации, от которой уже неприятно покалывало кожу на солнечном свете, его силы нисколько не уступали медвежьей.

— Ты же сам ее привел к нам, вампир, — миролюбиво и вроде бы даже по-доброму проговорил оборотень, которому Франк повредил руку, — Куда ей с тобой? Неизвестно, когда в следующий раз ты набредешь на кого-то из наших. А у нас ей будет хорошо — мы о своих женщинах заботимся. Тем более о таких хорошеньких.

Холод отступил. На его место пришел страшный жар, от которого его обычно стылая кровь побежала в разы быстрее, а глаза застлала пелена гнева. От его взгляда не ускользнуло, какими глазами на девушку смотрели собравшиеся оборотни. И от их выражения даже ему стало не по себе. А представив, как она ложится в постель к одному из таких… И, такая маленькая и хрупкая, буквально теряется на фоне большого и широкого тела…

Вместо оторопи его охватывает ярость — всепоглощающая и жуткая. Нет, убивать он никого не будет — по сути, это были просто инстинкты: плодиться, размножаться и все такое. И если он сам даже в тайне не помышлял прикоснуться к Урд, это не означало, что прочие этого не захотят.

Сама Урд развитием событием оказалась невероятно довольна. Из деревни медведей-оборотней она практически бежала, подпрыгивая и счастливо улыбаясь. Им с Франком повезло — если некоторые мужчины и затаили на них обиду, остальные были раздосадованы уходом путников вполне искренне. Особенно сочувствующе охали женщины — они собрали Франку полную котомку еды и сменной одежды. Оборотницу даже приодели и уложили ей волосы: вымытые мылом и золой, расчесанные гребнем, а не пальцами Франка, они теперь сияли и лежали пушистыми волнами. А не новое, но крепкое и чистое платье не сияло дырами и плотно сидело на стройной фигурке.

— Куда теперь? — невероятно довольно поинтересовалась девушка, когда они немного отошли от деревни оборотней, — Будем искать очередное село? Или ты все-таки послушаешь меня и бросишь эту затею?

Утренняя трансформация заметно ослабила вампира и хотя он машинально шел вслед за Урд, он болезненно морщился и недовольно потирал ломящиеся от мигрени виски. Наконец-то зверодевушка заметила это, и радостное выражение ее лица сменилось недоуменным и беспокоящимся. Встав перед вампиром, из-за чего Франку тоже пришлось остановиться, она в лоб спросила: