Вот только у Франка было целых два месяца, чтобы не только привыкнуть к этому безумию, но и срастись с ним любому существу на зависть.

— Я вас поняла, господин Лоуренс, — девушка проговорила это неуверенно, но ее рука уже делала в журнале соответствующие пометки и в специальном бланке быстро указывал цифры с данными о счете бывшего наемника. — Мои поздравления и пожелания счастья.

Франк торжествующе кивнул.

Мужчина вернулся в гостиницу даже быстрее, чем рассчитывал. По пути завернул в булочную и магазин готового женского платья — побаловать Урд, которая даже не заметила его отсутствия.

Правда, стоило только Франку раздеться и скользнуть к любовнице под одеяло, та, не просыпаясь и по-кошачьему урча, мгновенно обвила его руками и ногами и тесно прижалась. Вампир был настолько воодушевлен и доволен быстрым и мирным окончанием своего дела, что пошел против своего же правила не домогаться девушку во сне.

Даже спящая, она чутко реагировала на все его прикосновения и ласки. Трепетала, когда сжимал ее аккуратные грудки и щекотал соски, порочно раздвигала ножки, когда он поглаживал точеные бедра и сладко всхлипывала, когда целовал в тонкую шею и изящные ключицы.

Всего несколько секунд — и девушка стала горячей и влажной, и он был мог совершенно спокойно и беспрепятственно войти в нее. Но Франк ограничился лишь собственными пальцами, и Урд, порывисто вздохнув, кончила. И лишь после этого сонно открыла глаза.

— Мне это… приснилось? — глухо пробормотала она, глядя затуманенным взором на вампира, — Или… нет?

— Или нет, — самодовольно прыснул Франк, нежно целую ее в полуоткрытые губы, мягкие и невероятно податливые.

Вот только этого целомудренного поцелуя ей оказалось мало. И, опрокинув мужчину на спину и оседлав его, она сама усилила свой напор и углубила поцелуй. Своей влажной промежностью она потерлась о напряженный пах вампира, мгновенно намочив ткань его брюк, и сладко застонала прямо в рот любовника.

Против продолжения Франк ничего не имел. Да еще и по инициативе самой оборотницы. Она вообще любила верховодить в их играх, а в мягкой постели это было гораздо приятней, чем на жесткой земле, даже покрытой толстым слоем валежника.

— А как же экскурсия? — хитро щурясь, спросил Франк после логичного завершения небольшого хулиганства, что они устроили в постели.

Урд радостно вскинулась, но тут же посмурнела. Тоскливо глянула в окно, за которым уже сгущались сумерки.

— Уже вечер, — протянула она и разочарованно фыркнула.

— И что? — ласково прошептал вампир, потершись носом о шею девушки, — В городе, конечно, по ночам гораздо меньше людей, чем днем, но горят фонари и можно много чего увидеть.

— Правда? — недоуменно поинтересовалась Урд, — А как же комендантский час?

— В Стандике нет комендантского часа.

— Значит… Мы можем погулять?!

— Можем, малышка. Можем.

Думала ли когда-нибудь Урд, что окажется в таком потрясающем месте, как этот город? Разумеется, нет! Она вообще мало о чем думала, кроме как о собственной безопасности и пище, пока скрывалась в лесах от охотников. Мечтала ли она когда-нибудь о более спокойной жизни? Разумеется. Но не знала, что эта самая жизнь будет напрямую связана с мужчиной — более того, с вампиром! Что она будет смотреть на него, с придыханием внимать каждому его слову, вдыхать его запах и, о боги, делить с ним постель!

Он отказался все-таки от идеи отдать ее сородичам и это ее безумно радовало. Вместо этого он привел оборотницу в необыкновенное место, купил ей платье и невероятно вкусные пирожные. Показал огромное ярко-желтое здание ратуши, в котором заседал городской совет. Показал невероятно величественный собор Семи Богов-небожителей, сложенную из огромных брусьев церковь звероподобного бога Фахта, кофейни, которые в сумерках переливались ярко-красными фонарями, лавки, витрины которых даже после закрытия подсвечивались и демонстрировали разного рода товары.

Франк улыбался, наблюдая за ее неприкрытым восторгом, но оборотница и не думала скрывать его. То и дело хватал вампира за руку, указывала пальцем на то или иное и закидывала его вопросами. Ее удивляли и кованые скамейки с высокими спинками, и железные фонари с газовыми рожками, и люди в нарядных одеждах, и правда бродящих по мостовым несмотря на поздний час. У многих женщин были невероятно пышные юбки и хитроумные прически. От количества драгоценностей на их шеях и руках рябило в глазах, но Урд не оказывала по этому поводу беспокойства или зависти. Она и не думала сравнивать себя с другими девушками, хотя выглядела по сравнению с ними просто и даже чопорно. Она просто восхищалась незнакомыми и красивыми вещами, как ребенок.

Она увидела странное место под названием «парк», в котором были удивительные деревья и цветы и удивительное устройство «фонтан». Она оказалась на мосту — но не на деревянном и качающимся, который встречала и раньше, а каменном, невероятно прочном и невообразимо широком. Он был воздвигнут радугой над небольшим и вытянутом прудом, вокруг которого была проложена узкая дорожка, мощенная белоснежным и сверкающим камнем. Вдоль бордюра этой дорожки были посажены кусты роз, цветущих и одуряюще пахнущих.

От всего этого великолепия, от бури вызванных эмоций и сладкой неги, вызываемой самым, как оказалось, удивительным чувством — чувством любви и принадлежности к кому-то, зверодевушке казалось, что она еще никогда не была так счастлива. Все ужасы и все трагедии ее жизни словно испарились в волшебном мареве. О будущем она также не думала.

И сейчас просто наслаждалась той нежностью и безопасностью, которой ее окутал некогда случайно повстречавшийся на ее пути мужчина.

Самый прекрасный. И самый великолепный мужчина на свете.

Конец