Оборотница мгновенно покраснела, но тем не менее обиженно засопела и не без труда вырвалась из рук вампира.

— Я не маленькая! — заявила она безапелляционно, упершись руками в бедра. — Моя старшая сестра в моем возрасте была уже беременна третьим!

Сказала и тут же замолкла, закусив губу. Франк сразу перестал улыбаться, увидев заблестевшие от слез глаза.

Ах да, ее же деревня была уничтожена. Несколько месяцев она в одиночку скиталась по лесу, а, встречая кого-то, практически тут же лишалась своего новообретенного соплеменника. Опять же — стараниями охотников из городища. Каким образом все это время

ее

обходила их охота — одним богам известно.

Франк инстинктивно притянул девушку снова к себе, опускаясь на землю. Сдерживать рыдания оборотница не стала — расплакалась громко и со вкусом, и от слез сорочка вампира промокла почти мгновенно. Но ни останавливать, ни успокаивать Франк ее не стал. Понимал, что, наверняка, это впервые, когда Урд удалось выразить свое горе кому-то живому и не быть в этот момент в полном одиночестве.

Пока девушка плакала, он задумался. Сам он родился и вырос в гильдии. Он знал и свою мать, и своего отца, но то была не семья, а чисто деловые отношения. В наемничьей гильдии вампиреныш появляется на свет лишь для того, чтобы стать наемником. Его настоящей семьей были его братья по оружию, причем семьей специфической. Ни тебе праздников, ни тебе любви и родственной заботы — сплошной расчет и прагматизм. Лишь подростком Франк узнал, что бывает и по-другому — подсмотрел у вампирских аристократов, у людей, у оборотней, у дроу, у, черт их возьми, даже гномов! Узнал и по-доброму позавидовал.

Да, он был каким-то ущербным вампиром. Слишком эмоциональным, слишком впечатлительным, слишком, смешно даже сказать, романтичным.

Чтобы сделал другой вампир, оказавшись на его месте? Наверняка бы просто пожал плечами и пошел делать свою работу! Ему бы и в голову не пришло вызволять маленькую оборотницу и вести ее через лес в течение нескольких дней, мыть ее, расчесывать собственными пальцами волосы и кормить с рук, будто домашнего питомца.

Но Урд вызывал в нем необыкновенную нежность и сочувствие. Она умиляла его и радовала, хотелось о ней заботиться и баловать ее, будто бы она была частью той семьи, о которой он всегда мечтал. Его маленькой сестренкой или, чем черт не шутит, его маленькой невестой.

Но, как он напрямую и сказал Урд, маленькие девочки его не привлекали. Поэтому все же больше как сестренка. Да. Определенно, как сестренка.

Потому-то на пятый день, проснувшись и ощутив несмелые ласки маленьких ладошек, вампир подскочил так резко, что случайно откинул от себя оборотницу и та пребольно ушиблась о ствол дерева. Увидев искаженное от боли лицо зверодевушки он тут же подался к ней, озабоченно ощупывая и осматривая ее на предмет повреждений.

— Зачем же ты так? — обиженно просипела Урд, глотая слезы.

Франк стал жарко и совершенно неумело ее успокаивать — погладил голову и мокрые щеки и даже неловко чмокнул в покатый лоб. Вот только девушка решила мгновенно воспользоваться этим и обвила своими тонкими ручками его плечи и даже успела коснуться своими губами его рта в неумелом, но смелом поцелуе. Пришлось снова ее оттолкнуть.

— Франк! Ну почему? — возмущенно воскликнула она.

Вампир горестно вздохнул и запустил пальцы в свои растрепанные после сна волосы. Не находя слов, просто покачал головой.

— Потому что нельзя, Урд, — наконец-то выдавил он из себя и тут же чертыхнулся. Ну не ерунда ли?! — Просто нельзя, малышка, пойми ты уже! Может, тебе это и кажется забавным или даже милым, но это совершенно не забавно!

— Но почему? Я тебе не нравлюсь?!

— Детка, я уже говорил тебе — маленькие девочки меня не привлекают!

— Но я ведь не маленькая! — возмутилась девушка и вдруг стала остервенело стаскивать с себя платье, оголяясь. Правда, руки ее при этом дрожали, поэтому получалось у нее плохо. Пришлось Франку схватить ее, чтобы остановить такое бесстыжее и смущающее даже его действо. Но даже тогда Урд не оставила своих попыток — стала вырываться из захвата крепких и сильных пальцев, а, осознав бесполезность этого, расплакалась — тихо, но горько.

— У меня маленькое и совершенно непривлекательное тело, — пробормотала она жалобно, — Почему я вообще выжила? Мне надо было умереть тоже, вместе с мамой и сестренкой! И тогда бы не было… ничего этого!

И снова пришлось Франку привлечь ее к себе, чтобы успокоить. Из-за этого они выдвинулись в путь гораздо позже запланированного и даже тогда — оборотница плелась так медленно и нехотя, что даже стойкий к капризам вампир возносил глаза к небесам, прося одарить его терпением. Право дело, ему уже хотелось поскорее передать не на шутку расшалившуюся оборотницу в руки, точнее говоря, в лапы ее сородичей. И даже не сколько ради себя, сколько ради нее самой. Быстрее исчезнет с ее глаз — быстрее она успокоиться и смириться. Потому что ее горящие болью и откровенным желанием глаза начинали уже не на шутку его беспокоить.

Неделя путешествия вампира Фарнка и оборотницы Урд ознаменовалась появление в лесу запаха зверолюдей. Сначала его почувствовала девушка, следом, частично трансформируясь, и сам Франк. Близкое присутствие оборотней обрадовало его, а вот Урд, наоборот, опечалило. Усевшись на землю, она пожаловалась на усталость и головную боль и, сдерживая раздражение, пришлось Франку сесть в паре шагов от нее. Он старался не смотреть на нее, но чувствовал ее взгляд — пытливый, внимательный и осуждающий. Девушка не прекращала говорить о своем нежелании встречаться с сородичами и не оставляла надежд уговорить вампира на «домик в лесу и дюжину совместных детишек». Ее даже не смущало, что их априори не могло быть — полукровки встречались лишь в сказках и легендах, но никак не в жизни. Но Урд это не смущало и не останавливало — она все говорила и говорила и расписывала поистине волшебную и счастливую жизнь.

А потом появились и они — зверолюди. Высоченные, коренастые и мощные. И если Урд можно было сравнить с кошкой, то их — определенно с чем-то крупным и грозным.

— Упырь, что ли? — поведя носом прямо перед лицом Франка, спросил один, ненавязчиво так поигрывая дубинкой.

Вампир поморщился. В устах людей это прозвище еще можно было стерпеть. А вот от оборотней — как-то не очень.

— Он, родимый, — подтвердил другой, тоже принюхиваясь, — А это кто? Неужто хвостатая? Не нашенская!

Они не сразу заметили миниатюрную фигурку Урд, мгновенно спрятавшуюся за спину Франка при появлении огромных и взъерошенных мужиков. Вампир слышал, как она тихо и угрожающе шипела за ним и даже улыбнулся. По сравнению с этими зверолюдьми она выглядела совсем крохой и боялась вряд ли меньше, чем людей, что вырезали ее деревню.

— Откуда и какими судьбами, господа? — пророкотал третий мужик, самый крупный из появившейся компании, и самый на вид опасный и жесткий. Его широкое лицо с мохнатыми бровями и глубоко посаженными глазами пересекал глубокий шрам, который делал его еще более угрожающим и внушающим опасение.

— Меня зовут Франк, это — Урд! — заговорил вампир, слегка поворачиваясь, чтобы оборотням было лучше видно девушку, — Ее деревню сожгли люди, она одна осталась. Решил помочь — у людей ей жилось бы не лучше, чем собаке.

Приблизившись почти вплотную, все трое глубоко вдохнули воздух и тут же улыбнулись. Радостно так и дружелюбно, что мгновенно заставило их лица преобразиться — они словно осветились изнутри и будто бы искренне радовались появлению зверодевушки.

— Вот оно как? Правду, что ли, красавица, упырь говорит?

Урд хмуро и нехотя кивнула.

— Немая, что ль? — удивленно спросил один из оборотней.

— Застенчивая, — уклончиво ответил Франк, — Дикая немного. Все-таки, такая трагедия…

— Ну а твой-то резон ее провожать было, вомпер? — поинтересовался тот, что покрупнее, — Поди, награду какую хочешь?

Франк улыбнулся, но скупо и предупреждающе. Мужики его ухмылку поняли и одобрительно закивали.