Их белые доспехи сияли в сумраке, создавая защитный периметр Света. Они выжигали споры Гнили на лету.

А над нами, в черном небе, кружили флаеры Шкипера, готовые обрушить огонь на любого, кто посмеет подойти.

Я ехал в головном командирском джипе (трофейный «Тигр» с усиленной броней). Рядом сидел Борис, положив свой пулемет на колени.

— Красиво идут, — пробасил гигант, глядя на марширующих «Кукол». — Как на параде. Только зрители — трупы.

— Это не парад, Борис. Это похоронная процессия. Мы хороним этот город.

Мы двигались к входу в метро. Станция «Проспект Славы».

Улицы вокруг были забиты брошенными машинами. Гниль уже поглотила первые этажи зданий. Фиолетовая плесень свисала с фонарных столбов, как паутина.

Из переулков на нас кидались мутанты.

«Прыгуны», «Слизнии», обезумевшие люди.

Но они разбивались о нашу оборону, как волны о скалы.

Снайперы Веры (которые ехали на крышах БТРов) снимали их на подходе. Паладины жгли Светом. Рой добивал прикладами.

Мы не останавливались. Мы шли напролом.

— Подходим к станции! — голос Вольта в рации. — Вход завален!

Я увидел это.

Вестибюль метро был забит… мясом.

Гора плоти, костей и мусора, сросшаяся в единый ком. Она пульсировала, дышала. Из нее торчали руки, ноги, лица.

— Живая Баррикада, — констатировал я. — Гниль знает, куда мы идем. Она перекрыла входы.

— Что делать? — спросил Волков из соседней машины. — Танки не пройдут.

— Танки не нужны.

Я вылез из джипа.

— Анна! Твой выход!

Инквизитор вышла из своего броневика.

Она была бледна, но держалась прямо. Ее глаза горели фанатизмом.

— Ты хочешь, чтобы я это сожгла? — она кивнула на гору плоти.

— Я хочу, чтобы ты это… стерилизовала.

Анна подошла к баррикаде.

Подняла руки.

— LUX AETERNA! (Вечный Свет!)

Столб белого пламени ударил в биомассу.

Плоть зашипела, начала чернеть и осыпаться пеплом. Вонь стояла такая, что слезились глаза.

Но Гниль сопротивлялась. Она регенерировала быстрее, чем горела.

— Мало! — крикнула Анна. — Она слишком плотная! Мне нужно усиление!

— Легион! — позвал я.

Химера (который шел пешком рядом с моим джипом) шагнул вперед.

— ДА, ОТЕЦ.

— Дай ей яду. «Слеза Пустоты».

Легион вонзил когти в пульсирующую массу.

ПШ-Ш-Ш!

Серый яд, введенный в «вену» баррикады, начал разъедать структуру магии Гнили.

Свет Анны и Тьма Легиона встретились внутри мяса.

Взрыв.

Биомасса лопнула, разлетевшись ошметками.

Проход был открыт.

— Вперед! — скомандовал я. — В туннель!

Колонна начала спуск.

Техника с трудом протискивалась в широкие ворота грузового шлюза метро.

Внутри было темно и сыро.

Свет фар выхватывал рельсы, уходящие в бесконечность.

Туннель был огромным. Это была магистраль стратегического назначения, построенная еще при Деде Императора.

Мы ехали час. Два.

Глубина — сто метров.

Здесь Гнили было меньше. Но здесь было что-то другое.

Стены туннеля были покрыты слизью. Но не фиолетовой. Черной.

И она… вибрировала.

— Сейсмодатчики сходят с ума! — крикнул Вольт. — Что-то движется нам навстречу! Что-то огромное!

— Поезд? — спросил Борис.

— Нет. Это биологическая сигнатура.

Впереди, в темноте туннеля, загорелись два красных огня.

Глаза.

Размером с фары грузовика.

Земля под колесами задрожала.

Из тьмы вырвался Рев.

И показалась Голова.

Это был червь.

Гигантский, бронированный червь, который заполнил собой весь туннель. Его пасть была усеяна рядами вращающихся зубов.

Но это был не просто червь.

Я увидел, что его тело состоит из… вагонов метро.

Старых, советских вагонов, сросшихся друг с другом и обросших хитином и мясом. Окна вагонов были глазами. Двери — жабрами.

«Страж Глубин».

Мутировавший состав.

Он несся на нас, как таран.

— Огонь! — заорал я.

Танки Зубова, идущие в авангарде, выстрелили.

Снаряды ударили в морду червя.

Взрывы осветили туннель.

Червь даже не замедлился. Он просто проглотил огонь.

— Назад! — завопил Волков. — Он нас раздавит!

— Некуда назад! — отрезал я. — Сзади колонна! Мы принимаем бой!

Я выскочил из машины.

— Борис! Легион! Анна!

Мы встали в линию.

Киборг. Химера. Инквизитор. И Некромант.

Четыре монстра против одного.

Червь был в пятидесяти метрах.

Его пасть раскрылась, готовая поглотить нас вместе с техникой.

— Анна! Щит!

Она возвела стену Света.

Червь врезался в нее.

Ударная волна сбила нас с ног.

Щит треснул, но выдержал первый натиск.

Тварь ревела, грызя магический барьер стальными зубами.

— Борис! — я указал на сцепку между «вагонами» червя. — Там уязвимое место! Разруби его!

Джаггернаут понял.

Он разогнался и прыгнул. Прямо на голову твари.

Он вонзил свои титановые когти в «шею» червя, раздирая металл и плоть.

— Легион! Помоги ему!

Химера прыгнул следом.

Два моих создания рвали монстра на части.

Червь бился в конвульсиях, ударяясь о стены туннеля, вызывая обвалы.

— СТРЕЛЯЙТЕ В ПАСТЬ! — крикнул я танкистам. — ПРЯМО В ГЛОТКУ!

Танк выстрелил.

Снаряд влетел в открытую пасть червя, миновав Бориса и Легиона.

Глухой взрыв внутри туши.

Червь замер.

Его глаза погасли.

Туша обмякла и рухнула на рельсы, перекрыв туннель.

Мы победили.

Но путь был закрыт.

Сто тонн мертвого мяса и железа лежали перед нами.

— И как мы это уберем? — спросил Волков, выбираясь из машины.

— Мы не будем убирать, — я вытер пот. — Мы проедем сквозь него.

— Что?

— Он пустой внутри. Это вагоны. Если мы откроем торцевые двери… мы сможем проехать через его кишки, как через туннель.

— Ты больной, — констатировала Анна.

— Я практичный. Заводите моторы.

Мы въехали в пасть мертвого червя.

Ехать внутри мертвого монстра — это как путешествовать по канализации Ада.

Свет фар выхватывал из темноты ребристые стены из хитина и мяса, с которых свисали лохмотья слизи. Воздух был густым, влажным и вонял так, что даже фильтры броневика не справлялись.

— Температура растет, — заметила Вера, глядя на приборы. — Внутри туши пятьдесят градусов. Мы варимся.

— Это остаточное тепло реакции, — пояснил я, протирая запотевшее стекло. — Червь работал на маго-ядерном движке. Мы убили мозг, но реактор еще тлеет.

«Мамонт» полз первым, раздвигая бампером ошметки внутренних органов. За ним тянулась вереница грузовиков и танков.

Вдруг машина дернулась и встала.

Колеса буксовали в вязкой жиже.

— Застряли! — крикнула Вера. — Сцепления нет!

Я посмотрел назад.

Колонна встала. В замкнутом пространстве туннеля-червя начали скапливаться выхлопные газы. Двигатели перегревались.

— Борис! Легион! — я включил внешнюю связь. — На выход! Толкать!

Гигант-киборг и Химера спрыгнули с брони прямо в жижу.

Она доходила им до колен.

Борис уперся своими титановыми руками в задний бампер «Мамонта».

Легион встал рядом.

— Раз… два… ВЗЯЛИ!

Два монстра (один механический, другой биологический) напряглись.

«Мамонт» скрипнул и пополз вперед.

— Давай! Еще!

Они толкали машину метров сто, пока колеса не зацепились за обломки ребер червя.

— Выбрались! — Вера дала газу.

Впереди забрезжил свет.

Выход из туннеля.

Но это был не дневной свет.

Это было багровое зарево.

Мы вылетели из пасти червя, проломив его зубы, и оказались на поверхности.

Пустошь.

Но она изменилась.

Раньше это была серая пустыня.

Теперь это был сад.

Красный, пульсирующий сад.

Земля была покрыта ковром из алых цветов, похожих на маки, но с глазами в центре бутонов. Деревья (мутировавшие остовы ЛЭП) были оплетены лианами, с которых капала кровь.