Оно было похоже на череп, обтянутый пергаментом. Жизни в нем почти не осталось.

— Я… устал, Док, — прошептал он. — Можно я посплю?

Он разжал клешню. Тело мальчика упало на щебень.

И Борис упал следом.

Лицом в грязь.

— В медотсек! — заорал я, вскакивая на ноги (откуда только силы взялись). — Легион! Тащи его! Живо!

— ОН ЖИВ?

— Пока да! Но он отдал всё! Всю свою жизнь!

Мы затащили Бориса в вагон-лабораторию.

Я подключил его к аппарату жизнеобеспечения.

Показатели были на нуле. Сердце билось раз в десять секунд.

— Истощение, — констатировал я, глядя на монитор. — Тотальное некротическое истощение. Мальчик высосал его досуха. Осталась только оболочка.

— Мы можем его спасти? — спросила Вера, стоя в дверях. Она плакала.

— Мы можем его… завести.

Я достал «Черную Желчь» (Амброзию 2.0).

И свою кровь.

— Мы сделаем ему переливание. Полное. Заменим его кровь на коктейль из Скверны и химии.

— Он перестанет быть человеком, — сказал Вольт.

— Он перестал быть человеком, когда шагнул в ту шахту лифта за мной, — ответил я, втыкая иглу в вену друга. — Теперь он станет Легендой.

Я запустил насос.

Черная жидкость потекла по трубкам в тело гиганта.

Его сердце дрогнуло. Забилось быстрее.

Кожа начала темнеть, приобретая цвет вороненой стали.

Он открыл глаза.

Они были черными, с красными зрачками.

— Мясо… — прохрипел он.

— Будет тебе мясо, брат, — я положил руку ему на лоб. — Целый город мяса.

Поезд тронулся.

Впереди, в дыму пожаров, лежал Город.

Мы вернулись.

И мы были злее, чем когда уезжали.

Я посмотрел на тело Мальчика-Зеро, которое мы оставили на насыпи.

Его кровь, серебряная и холодная, впитывалась в землю.

Из этой земли уже пробивались ростки.

Не фиолетовые. Серебряные.

Новая форма жизни?

Я не знал.

И мне было плевать.

У меня была война, которую нужно выиграть.

— Полный ход! — скомандовал я. — Следующая станция — Ад.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Глава 14

ОАЗИС

Поезд замедлил ход. Скрежет тормозов прозвучал как стон умирающего зверя.

Мы остановились.

За бронированным стеклом штабного вагона расстилалась картина, от которой у меня заныли зубы.

Посреди серой, выжженной Пустоши, где даже камни казались мертвыми, цвел сад.

Огромный купол, сплетенный из лиан толщиной с корабельный канат, накрывал руины военного комплекса. Сквозь зелень пробивались остовы антенн и бетонных дотов, но они выглядели не как развалины, а как скелеты, обросшие новой плотью.

Цветы здесь были размером с колесо грузовика. Они пульсировали, меняя цвет с ядовито-розового на черный.

— «Оазис», — прокомментировал Орлов из динамиков. — Секретная база «Био-Генезис». Здесь Империя пыталась создать растения, способные выжить в Изнанке.

— И у них получилось, — я проверил фильтры скафандра. — Только теперь эти растения хотят сожрать Империю.

— Выходим? — спросила Вера. Она выглядела уставшей. Под глазами залегли черные тени, руки дрожали. Мы не спали уже двое суток.

— Нам нужна вода, — сказал Борис. Он сидел на полу, прислонившись спиной к ящику. Его новая рука-клешня дергалась сама по себе, сжимая и разжимая пальцы. — Реактор перегрелся. Если не зальем контур охлаждения, мы встанем навсегда. А там, — он кивнул на джунгли, — есть вода. Я чувствую её запах.

— Ты чувствуешь запах болота, Борис.

Я встал.

— Группа «Альфа» — на выход. Остальные — в глухую оборону. Если мы не вернемся через час… уезжайте. На одной тяге, на магии, как хотите.

— Мы не уедем без вас, — тихо сказала Алиса.

Она стояла у двери. Ее идеальный костюм был помят, очки треснули. Она больше не выглядела как бездушный агент. Она выглядела как человек, который боится.

— Идем, — я толкнул дверь.

Воздух Оазиса был густым и влажным. Он пах прелыми листьями, озоном и… духами?

Да. Запах дорогих женских духов.

— Мама? — прошептала Вера, оглядываясь. — Ты здесь?

— Это глюки, — я схватил её за плечо. — Не дыши глубоко. Споры.

Мы шли по тропе, прорубленной в джунглях кем-то до нас.

Листья папоротников тянулись к нам, пытаясь коснуться скафандров.

— Датчики молчат, — сообщил Вольт, идя следом. — Никакой электроники. Но эфирный фон… он здесь такой плотный, что можно резать ножом.

Мы вышли к центру комплекса.

Там было озеро.

Вода в нем была прозрачной, голубой. Идеально чистой.

На берегу стояло здание. Лаборатория.

Окна были выбиты, но внутри горел свет.

— Кто там? — Борис поднял пулемет (он тащил его одной рукой, второй опираясь на клешню).

— Призраки, — ответил я.

Я увидел фигуру в окне.

Человек в белом халате. Высокий, седой.

Он стоял спиной к нам и что-то писал на доске.

Сердце пропустило удар.

— Отец?

Я рванул к зданию.

— Витя, стой! — крикнула Вера. — Это ловушка!

Но я не слушал.

Я взбежал по ступеням, выбил дверь.

Ворвался в лабораторию.

Пусто.

Никого. Только пыль и разбитые колбы.

На доске мелом было написано одно слово:

«СИМБИОЗ».

И под ним — формула.

Сложная, алхимическая формула, описывающая слияние человека и Изнанки.

Почерк был его. Отца.

— Он был здесь, — я провел пальцем по мелу. — Он работал над этим.

Вдруг комната изменилась.

Стены поплыли. Свет стал багровым.

Я услышал голос.

— Виктор… — голос звучал не снаружи, а внутри черепа. Глубокий, властный. Голос Пророка. — Ты ищешь ответы? Или ты ищешь оправдание?

— Я ищу способ убить тебя! — заорал я в пустоту.

— Ты не можешь убить меня. Я — это ты. Только без страха.

Передо мной, из воздуха, соткалась фигура.

Это был я.

Но другой.

Моя кожа была серой, покрытой хитином. Глаза горели фиолетовым огнем. На голове — корона из костей.

— Посмотри на себя, — сказал Двойник. — Ты режешь людей. Ты поднимаешь мертвецов. Ты отравил своих друзей. Чем ты лучше меня?

— Я делаю это, чтобы выжить!

— Ты делаешь это, потому что тебе нравится. Тебе нравится власть. Тебе нравится быть Богом.

Двойник подошел ближе.

— Твой отец понял это. Он принял дар. Он стал первым Стражем. Не тюремщиком, Виктор. Садовником.

Он указал на окно.

— Посмотри на этот сад. Это его работа. Он хотел создать мир, где нет смерти. Где жизнь бесконечна.

Я посмотрел в окно.

Цветы в саду раскрылись.

Внутри каждого цветка было лицо.

Лица людей, которых я не смог спасти. Мои пациенты. Мои солдаты.

Они улыбались.

— Присоединяйся к нам, Витя… — шептали они. — Здесь не больно.

— НЕТ!

Я выстрелил в Двойника.

Пуля прошла сквозь него и разбила зеркало на стене.

Осколки посыпались на пол.

И в каждом осколке я видел свое отражение. Искаженное, уродливое.

— Ты болен, Док, — сказал Двойник, растворяясь. — И я — твое единственное лекарство.

Меня кто-то тряс за плечи.

— Витя! Очнись!

Это была Алиса.

Она стояла надо мной. Её очки валялись на полу. Глаза были полны ужаса.

— Ты кричал, — сказала она. — Ты пытался… вскрыть себе вены скальпелем.

Я посмотрел на свою руку.

Я действительно держал скальпель у запястья. Кожа была надрезана.

— Пророк… — прохрипел я, отбрасывая лезвие. — Он в моей голове. Он использует память отца.

— Нам нужно уходить, — Алиса помогла мне встать. — Вода набрана. Борис уже тащит насос. Это место проклято.

Мы вышли из здания.

Оазис больше не казался красивым.

Лианы извивались, как змеи. Цветы поворачивали головки нам вслед.