— Это некроз, Алиса. Некроз в масштабах мегаполиса.

— Это эволюция, Виктор. Империя наблюдает за экспериментом.

— Экспериментом? — я повернулся к ней. Чашка в моей руке треснула. — Вы позволили Анне отравить миллион человек, чтобы посмотреть, что будет?

— Мы позволили вам обоим сыграть вашу партию. Анна поставила на мутацию. Вы поставили на симбиоз.

Она подошла к перилам.

— И, похоже, Анна проиграла тактически, но выиграла стратегически.

— О чем ты?

— Посмотри на воду.

Я посмотрел на реку, пересекающую город.

Вода была черной. С маслянистым фиолетовым отливом.

— Гниль попала в водозабор. Фильтры не справились. Через час эта вода будет в каждом кране. Даже здесь, в Башне, если мы не перейдем на замкнутый цикл.

Алиса достала планшет.

— Императорский Совет принял решение. Город объявлен Зоной Отчуждения Класса Ноль.

— Что это значит?

— Это значит, что через сорок восемь часов сюда прилетит «Икар». И выжжет здесь все до коренной породы.

Меня обдало холодом.

— Ядерный удар?

— Магический. Эквивалент пяти мегатонн. Чистый Свет. Он стерилизует не только материю, но и астральный след. Души зараженных сгорят вместе с телами.

Она посмотрела мне в глаза.

— У тебя двое суток, Виктор. Чтобы собрать свои манатки и убраться отсюда.

— Куда? Весь периметр оцеплен. Кордоны расстреливают даже птиц.

— У тебя есть Рубин. И у тебя есть я. Я дам тебе коридор. Один. На север.

— В Пустошь?

— В Пустошь. Туда, где началась эта зараза. К «Объекту Ноль».

Я усмехнулся.

— Значит, Империя хочет, чтобы я сделал грязную работу? Закрыл Врата, которые вы сами и открыли?

— Империя хочет результатов. Если ты закроешь Врата — ты получишь амнистию и новый феод. Если нет — ты сгоришь вместе с этим городом.

Она бросила на столик карту.

— Маршрут проложен. Но есть нюанс.

— Какой?

— Ты не сможешь вывезти всех. Три тысячи твоих «Кукол», наемники Волкова, персонал… Это слишком большая колонна. Она привлечет внимание Гнили. И Анархистов, которые тоже мутировали и теперь охотятся на конвои.

— И что ты предлагаешь? Бросить их?

— Оптимизировать. Возьми только лучших. Специалистов. Боевое ядро. Остальных оставь здесь. Как приманку.

Я посмотрел на площадь перед Башней.

Там, внизу, стоял мой Рой.

Три тысячи человек, которых я вытащил с того света. Которым я дал цель. Которые называли меня Отцом.

Они строили баррикады, чистили оружие, готовили еду.

Они верили мне.

— Нет, — сказал я.

— Что «нет»?

— Я не брошу своих пациентов. Мы уйдем все. Или сдохнем все.

Алиса сняла очки. Её глаза, серые и пустые, впервые выразили удивление.

— Это нерационально, Виктор. Это… сентиментально.

— Это профессиональная этика. Врач не бросает больных в горящей больнице.

Я прошел мимо неё в кабинет.

— Вольт! Общий сбор! Волкова, Бориса, Веру — ко мне! У нас новый диагноз. И очень мало времени на лечение.

Через десять минут в кабинете собрался «Совет Директоров» ЧВК «Панацея».

Волков выглядел уставшим, но довольным (он успел перевести часть активов в офшоры). Борис полировал свои новые кибер-руки ветошью. Вера чистила винтовку. Вольт копался в сервере. Легион стоял в углу, занимая собой половину пространства.

— Ситуация дерьмовая, — начал я без прелюдий. — Через 48 часов город уничтожат. Нам нужно уходить.

— Куда? — спросил Волков, мгновенно растеряв свое довольство.

— В Серую Зону. К «Объекту Ноль».

— Ты спятил? Там радиация, монстры и… Гниль!

— Там источник. И там единственный шанс выжить. Империя дала нам коридор. Но есть проблема. Нас три с половиной тысячи человек. Плюс оборудование лаборатории. Плюс запасы. Нам нужен транспорт.

— У нас есть грузовики, — сказала Вера. — И БТРы.

— Этого мало. Нам нужен поезд.

Все посмотрели на меня.

— Железная дорога разрушена, — напомнил Борис. — Я сам лично пустил под откос бронепоезд Гильдии.

— Мы его поднимем, — ответил я. — Это тяжелый состав. Бронированный. С автономным ходом. Если мы его починим… мы сможем вывезти всех.

— Он лежит на боку в промзоне, — возразил Вольт. — И там сейчас эпицентр заражения. Гниль сожрала тот район первым.

— Значит, мы пойдем туда и отберем его.

Я развернул карту на столе.

— План такой. Группа «Альфа» (я, Борис, Легион) идет к месту крушения. Мы поднимаем локомотив. Группа «Бета» (Вера, Вольт) готовит эвакуацию Башни. Грузим все: капсулы, реакторы, еду. Группа «Гамма» (Волков и наемники) держит периметр.

— А если мы не успеем починить поезд? — спросил Волков.

— Тогда мы пойдем пешком. И сдохнем где-то на десятом километре.

Я посмотрел на них.

— Это не обсуждение. Это приказ. Мы уходим. Все вместе.

— А что с «Куклами»? — спросила Алиса, выходя из тени (она, конечно же, слушала). — Они не поместятся в поезд.

— Поместятся. Если мы их… упакуем.

— Упакуем? — не понял Борис.

— Анабиоз, — пояснил я. — Мы введем их в стазис. Сложим штабелями, как дрова. В вагонах поместится в три раза больше тел, если им не нужен комфорт.

— Жестоко, — оценила Вера.

— Эффективно, — парировал я. — Вольт, мне нужно, чтобы ты перепрограммировал их метаболизм. Замедли сердцебиение до одного удара в минуту. Температуру тела — до плюс пяти.

— Сделаю. Но нужна химия.

— Химия есть. В лаборатории Анны, которую мы захватили. Там полно седативов.

Я хлопнул ладонью по столу.

— За работу. У нас сорок семь часов.

Подвал Башни превратился в морг. Но не тихий и печальный, а индустриальный.

Конвейер смерти наоборот.

Я шел вдоль рядов «Кукол», которые лежали на полу подземного паркинга.

Вольт и его команда (десяток хакеров, которых мы набрали из числа бывших пленников Орлова) работали с пугающей эффективностью.

Они подходили к каждой «Кукле», подключали щуп к порту на затылке (или просто кололи шприц в шею) и вводили команду «Гибернация».

Тела обмякали. Дыхание замедлялось до одного вдоха в минуту. Температура падала.

Их кожа становилась серой, восковой.

— Три тысячи двести единиц, — доложил Вольт, не отрываясь от планшета. — Мы упаковали их в термоусадочную пленку. Загрузка в контейнеры начнется через десять минут.

— Пленку? — переспросил я.

— Строительную. Чтобы не пачкались и занимали меньше места. Мы складываем их в грузовые контейнеры как сардины. Четыре яруса. С прослойками льда.

Я посмотрел на штабеля людей, замотанных в полиэтилен.

Это было чудовищно.

И это было единственным способом их спасти.

— Сколько контейнеров?

— Пятьдесят.

— У нас есть тягачи?

— Волков подогнал фуры. Но проехать через город невозможно. Улицы забиты, мосты перекрыты. Гниль везде.

— Мы не поедем по улицам, — я подошел к схеме коммуникаций на стене. — Мы поедем под землей.

Я ткнул пальцем в линию технического метро, которая соединяла Башню с Промзоной (та самая, по которой мы привезли изотопы).

— Тоннель цел?

— Относительно. Местами затоплен, местами обрушен. Но «Мамонт» проедет. И фуры протащим. Легион расчистит завалы.

— Значит, план такой. — Я повернулся к Борису. — Ты берешь Легиона и авангард «Тяжелых». Идете в тоннель. Расчищаете путь до Депо, где лежит поезд. Мы с колонной идем следом.

— А поезд? — спросил гигант, разминая свои титановые пальцы. — Он лежит на боку. Сто тонн железа.

— У нас есть домкраты. У нас есть магия. И у нас есть три тысячи спящих грузчиков, которых можно разбудить в крайнем случае.

Я посмотрел на часы.

Осталось 40 часов.

— Выдвигаемся.

Но команда «выдвигаемся» легко звучит только в кино. В реальности, когда ты пытаешься перевезти частную армию, биохимическую лабораторию и казну целого клана за один рейс, время становится не песком, а вязким мазутом.

Я спустился на уровень ниже, в самое чрево нашего подземного комплекса. Здесь, среди бетонных опор, гудели дизельные погрузчики, и воздух был сизым от выхлопных газов, смешанных с резким, бьющим в нос запахом формалина и озона. Это был запах моего успеха. И моего проклятия.