Он оборачивается, услышав мой шаг. Его лицо... на нем нет вчерашней ярости или отчаяния. Оно спокойное, уставшее, но собранное. В глазах тень печали, но также и решимость.

– Привет, – его голос хриплый, будто он не спал всю ночь.

– Доброе утро, – тихо отвечаю я, подходя ближе. – Не знала, что ты умеешь готовить.

Уголок его губ трогает улыбка.

– Я полон сюрпризов, – Даниил снимает последний блинчик со сковороды, и жестом приглашает меня к столу.

Две чашки с кофе, тарелка с блинами, банка с медом, сметана и вчерашнее малиновое варенье. Я с нетерпением облизываю губы.

Блинчики воздушные. Кофе крепкий и ароматный. Но еда кажется мне безвкусной. Я чувствую взгляд Даниила на себе. Он не давит. Он просто ждет.

Молчание между нами достигает пика.

Я откладываю вилку, делаю глоток, чтобы промочить внезапно пересохшее горло.

– Даня...

– Я слушаю, – сразу говорит он. Его пальцы сжимают чашку с кофе, на дне расширенных зрачков вспыхивает пламя.

– Даня, я… – делаю еще глоток, – мне очень тяжело. Последние месяцы... я просто существовала. Учеба, работа, на которую я так и не вышла. Те события, страх за тебя. Потом Алтай, который казался раем. А потом... Все посыпалось. Я снова оказалась заперта в четырех стенах.

Даниил слушает, не перебивая. Его челюсть напряжена, на скулах играют желваки.

Он все понимает.

– А потом... эта новость. Беременность. Мне нужно время, Даня. Просто побыть одной. Остаться наедине со своими мыслями. Без тебя. Потому что, когда ты рядом, я чувствую только тебя. А мне нужно почувствовать себя.

Он молчит еще несколько секунд, переваривая мои слова. Я вижу, как он сжимает кулаки до побелевших костяшек, как тяжело ему это слышать. Но он не спорит. Не перечит.

– Я понимаю, – в низком, ровном голосе я слышу, какой воли ему стоит это спокойствие. – Куда ты хочешь поехать? Назови любую страну, любой город. Я организую все. Виллу, охрану, все, что угодно. Ты будешь в безопасности, и у тебя будет свое пространство.

Я отрицательно качаю головой.

– Даня, спасибо. Но нет. Я не хочу твоих вилл и твоей охраны. Я хочу просто уехать. Обычным человеком. Я полечу к родителям в Тюмень.

Даниил напрягается.

Пальцы так сильно сжимают кружку, что мне кажется, она вот-вот треснет. Для него, человека, который привык все контролировать, особенно мою безопасность, это худший из вариантов. Обычный рейс. Отсутствие его людей вокруг. Уязвимость.

Он долго смотрит на меня, и в его глазах идет борьба. Я вижу желание приказать, запретить, настоять на своем. Но я также вижу и уважение. К моим чувствам. К моей потребности.

– Хорошо, – выдыхает он, и это слово дается ему невероятным усилием. – Хорошо, Лина. Лети. Но обещай, что будешь на связи. Что ты просто дашь мне знать, что с тобой все в порядке.

– Обещаю, – киваю я, и в груди что-то сжимается от его уступчивости. От этой новой, незнакомой формы его любви не собственнической, не требовательной, а ... отпускающей.

Даниил кивает, делает глоток кофе и встает. Подходит ко мне и, пропустив пряди моих волос сквозь пальцы, тихо произносит:

– Я закажу билет. На любое удобное для тебя время.

– Спасибо, – шепчу я, чувствуя, как на глаза снова наворачиваются предательские слезы.

Даниил наклоняется и целует меня в макушку. Так же нежно, как ночью.

– Я буду ждать, – говорит он, и в его голосе снова появляются те стальные нотки, но на этот раз – не приказные. – Сколько потребуется.

И он выходит из кухни, оставляя меня одну с остывающими блинами и с тяжелым, но уже принятым решением в сердце.

Дверь за Даней закрывается с тихим, но окончательным щелчком. Звук отдается в тишине пустой квартиры и в моей душе чем-то похожим на приговор.

Я стою посреди кухни, все еще чувствуя на макушке призрачное тепло его губ. Этот поцелуй был не страстью, не собственничеством, а чем-то другим.

Я буду ждать. Сколько потребуется…

Его слова висят в воздухе, тяжелые и сладкие одновременно. Они согревают и давят. Потому что за ними стоит вся его воля, все его упорство. Он и правда будет ждать.

И это одновременно безумно трогает и пугает.

Я обхватываю себя руками, будто пытаясь согреться. Подхожу к окну. Внизу, на улице, к подъезду подъезжает черный автомобиль. Даниил садится на заднее сиденье, и машина плавно трогается.

Он уехал.

По делам, которые не остановились даже из-за нашего личного апокалипсиса. Мир продолжает вращаться.

И мне нужно начинать вращаться вместе с ним. Или, по крайней мере, сделать первый шаг.

Мысли путаются. Родители… Тюмень... Это логично, это безопасно, это ожидаемо для него.

Но там будут их взгляды, полные участия и вопросов. Там будет знакомый с детства интерьер, который напомнит мне о той Алине, которой больше нет. Там не будет возможности спрятаться по-настоящему, потому что родные стены не скроют от самой себя. А еще Даня точно отправит туда своих людей. Он не сможет иначе. Он обеспечит мое безопасное заточение в родительском гнезде. А мне нужно не заточение. Мне нужен воздух.

И тогда я вспоминаю. Голос брата. Радостный, полный новых надежд.

Белград.

Сердце подскакивает к горлу. Это риск. Это обман. Но также и единственный способ по-настоящему побыть одной. В незнакомом городе, в другой стране, где меня никто не знает. Где я смогу дышать, не оглядываясь на тень Дани и его врагов, на его охрану, на его... не знаю, как теперь ее называть…мать его будущего ребенка?

От мыслей по телу бегут мурашки.

Уже в спальне я нахожу телефон на тумбочке. Мои пальцы дрожат, когда я листаю список контактов и нахожу нужное мне имя.

Набираю номер в мессенджере. Слушаю длинные гудки. Каждый из них отдается у меня внутри тревожным эхом. Вдруг Миша занят? Вдруг не возьмет трубку?

– Привет Лина, – в трубке раздается голос брата. Родной, с легкой хрипотцой, в нем слышится удивление и радость.

Слезы подступают к горлу.

Один только этот голос способен проделать брешь.

– Миш... – мой голос срывается. Я сглатываю ком в горле, пытаясь взять себя в руки. – Привет.

– Лина, что случилось? – он сразу улавливает нотку напряжения. Он всегда был чутким. – С тобой все в порядке? Ты где?

– Я дома. В Москве. – Глубокий вдох. Выдох. – Все в порядке, просто... соскучилась.

Он не верит. Напряжение витает в возникшей паузе.

– Брось, Лина. Я тебя знаю. Говори.

– Сложный период, Миш. Очень сложный. – Я не могу сказать ему правду. Не сейчас. Не по телефону. Это слишком личное, слишком болезненное. – Просто... все навалилось. Учеба, личная жизнь. Я очень устала.

– Понимаю, – в голосе брата нет любопытства, только участие. – Ты же знаешь, я всегда на твоей стороне. Чем могу помочь?

– Как ты сам? Как устроился? – пытаюсь перевести тему, дать себе время успокоиться.

– Да все отлично! – его голос сразу оживляется. – Город потрясающий, душевный. Работа интересная, коллектив хороший. Квартиру снял с видом на Дунай, представляешь? В общем, все как я и мечтал. Только вот сестренки моей не хватает.

Его слова теплой волной расползаются по груди. У него все хорошо. Он строит свою жизнь, воплощает мечты. И это дает мне надежду.

Знаю, у меня тоже все будет хорошо. Просто нужно время.

– Я рада, Миш. Очень рада за тебя.

– Спасибо. Но не меняй тему. Ты-то как?

Я закусываю губу. Решаюсь.

– Миш, а я могу к тебе прилететь? Ненадолго. Просто побыть, отдохнуть...

Я зажмуриваюсь, ожидая его реакции. Вдруг он откажет? Вдруг у него свои планы?

– Прилетай! – он отвечает без тени сомнения, так быстро, что у меня отлегло от сердца. – Конечно, прилетай! Когда? Я встречу, все устрою! У меня тут гостевая как раз свободна.

– Ты уверен? Я не хочу тебя обременять и…

– Лина, прекрати! – мягко прерывает меня. – Ты моя сестра. Для тебя всегда есть место. Прилетай хоть завтра. Тем более виза не нужна. Скажешь, когда рейс, я куплю билет.