– Внутри все чисто, можем спокойно отдыхать, – сообщил он, – никаких неожиданных сюрпризов не будет.
Хорошо, когда есть те, на кого можно положиться и не думать о насущных делах. К примеру, о том, безопасна ли загадочная пещера. Или о том, как много времени они в ней проведут. Отлично, когда головная боль мучила кого-то другого.
Входили внутрь пещеры по очереди, Яна шла следом за Кащеем этакой пошатывающейся тенью. Он ее поддерживал за талию, но брать на руки не собирался, не настолько она была измотана. Нечего проситься на ручки по каждому поводу и без. Пещера радовала отсутствием жуткого ветра, что властвовал снаружи, и не было тех обжигающе-острых снежинок, что неприятно кололи щеки. Было на удивление сухо и тепло, должно быть, сугробы, прикрывающие вход, защищали это место от непогоды. Затхлый запах присутствовал, но вполне терпимый, не самая глобальная проблема. Места оказалось много, на всех хватало, и даже можно было бы потеряться при желании. Оглядываясь, Яна увидела, что в некоторых местах имеются еще проходы в подземные тоннели. Интересно было бы узнать: рукотворные они или естественного происхождения. Но желание было мимолетным и быстро утратило актуальность. Все-таки она ни разу не расхититель гробниц! Ну и ладно, Индианы Джонсы и Лары Крофты переживут, что их ряды не пополнились. Зато Яна точно не переживет, если срочно не займется собой любимой.
Вот поэтому Бурева со спокойной душой и чистой совестью сосредоточилась на себе и своих нуждах. Точнее, попыталась сосредоточиться, но вредная ответственность погнала ее к Сивке-Бурке, прежде чем Яна осуществила свои намерения. Она еще плохо разбиралась в лошадином деле, но чисто логически предположила, что с коняшки нужно снять седло и прочую атрибутику. А еще хорошо бы ее обтереть сухой тряпкой, тело лошади поблескивало от влаги и тающих льдинок.
Но на полдороге замерла, словно споткнувшись.
Не только усталость и голод навалились на нее, но еще и иные немаловажные потребности.
Сивка-Бурка процокала к ней навстречу и ткнула большой головой в плечо:
– Иди, я подожду.
Яна почти стартанула с места после такого простого предложения. Благо рядом оказалась еще и Арысь-поле, поэтому можно было расслабиться и не переживать, что ее потревожат. Поначалу в женскую компанию решил вклиниться Баюн, принявший свой более привычный кошачий облик, но Яна его пронзила зверским взглядом. Кошак с громким мявом отпрыгнул в сторону, выгнул спину дугой, вздыбил шерсть и еще пару секунд шипел непонятно на что. Парочка уже не видела этого, поэтому развлекались за кошачий счет только мужчины.
Отдых в пещере пошел на пользу, и, слава богу, никакой монстр не потревожил благословенных часов. По возвращении Яна все-таки справилась с упряжью Сивки, и пока вытирала спину и круп лошади, Волчий Пастырь принес ей какой-то мешок и бутыль, полную красной жидкости. Оказалось, что внутри находилось пшено из настоящего золота, а в бутылке вино, запах которого опьянял не хуже, чем выпитый бокал. Пшено росло на землях Месяца, вино же добывалось из определенного сорта молодильных яблок, секрет которого знал только сам изготовитель. Порассматривав новую диковинку, зачерпнув немного злаков рукой и почувствовав их бархатистость, Бурева покачала головой. Осторожно залив вино в сумку – та и не думала промокать или протекать, – Яна закрепила торбу на морде лошади и отошла к ровно горящему костру.
– Чудеса, – задумчиво пробормотала она, присев на одеяло, – вроде видела уже многое, а все равно волшебство продолжает удивлять.
– Когда-нибудь привыкнешь, – муркнул Баюн, подползая к ней сбоку и укладывая голову и половину кошачьего тела на колени хозяйки. Было неудобно, но она не стала его прогонять, соскучилась.
– Поешь, – Кащей протянул Бабе Яге миску с кашей, – потом сможешь поспать.
Он как раз занимался приготовлением обеда-ужина, или что там было. Кажется, решили готовить по очередности, но Яна из-за усталости не помнила точно было это или нет.
– Спасибо. – Когда половина еды оказалась проглочена, спросила: – Какие Двенадцать Месяцев на самом деле?
– Обычные, – последовал равнодушный ответ.
Яна закатила глаза к потолку, потолок угрожающе украшали иглоподобные сталактиты, и смотреть на него тут же расхотелось. Лежащая рядом Арысь-поле весело фыркнула, но продолжала есть, не вмешиваясь в разговор. Что ее больше всего позабавило: выражение страдания на лице человека, попавшего в волшебный мир, для которого абсолютно все непривычно, или ответ явно подкалывающего Кащея, судя по вредным глазищам – сказать было сложно. Яна с радостью высказала бы все, что думает по этому поводу, но как раз вернулся волк Волчьего Пастыря. Практически сразу, как компания оказалась внутри, он ушел охотиться. Судя по довольной морде и поблескивающим сытым глазам, вопрос пропитания для него больше не стоял. На пару минут все отвлеклись, пока Вольный устраивался позади хозяина, а тот спокойно облокотился о его мощное лохматое тело.
– Обычные – это для вас, – вернулась она к теме, – а для меня даже местная говорящая молекула, ведущая свое хозяйство и шпыняющая мужа, произведет фурор.
– Пора бы уже принимать магию Небывальщины как должное.
– Я, по-вашему, скоростной супергерой, двигающийся в тандеме со звуком и светом? Привыкаю, конечно, но еще далеко до того, как начну считать сказочный мир чем-то обычным.
– Пар-разитка, а пар-разитка-хозяйка, – повертелся Баюн, теперь устраиваясь кверху пузом и занимая больше места на ее коленях (грыжа, привет!), – после того, как вернемся домой, тебя больше ничего не удивит. Насмотришься на всякие наши ужастики и сразу перестанешь удивляться.
– Вот спасибо, добрая душа, тебе только жилеткой подрабатывать, – проворчала Яна и тут же сунула в рот ложку с вкусной кашей.
Компания издала короткие, но веселые смешки, и Кащей все-таки сжалился, начав рассказывать:
– Двенадцать Месяцев – двоюродные братья, шесть на шесть.
– Неужели шестерняшки? – Бурева слышала о таких случаях рождения в своем мире, но близко никогда не сталкивалась.
– Да, холодные месяцы – сыновья Зимы и Осени, теплые – Лета и Весны. Морозко и Карачун приходятся им дядями.
– На самом деле семья у них большая и семейное древо можно изучать очень долго, – добавила Арысь-поле.
– Они все сильные колдуны и опасные враги, по большему счету нейтральны, но не любят, когда вторгаются в их владения или угрожают тому, что находится под их защитой.
– Какие отношения у них были с Бабой Ягой?
– Ничего особенного. Ты дружила с Осенью и вела некоторые дела с остальными временами года, но вот наши тройняшки лучшие друзья Двенадцати Месяцев, – сообщил Кащей.
Разговор продолжался некоторое время, совсем недолго, и вскоре все разбрелись спать. Оказавшись между Кащеем и Баюном, Бурева сразу же отключилась. Она настолько устала, что засыпать долго не пришлось, и не волновали ни завывания ветра, доносящиеся снаружи пещеры, ни пугающие звуки Зимнего Леса. Завтра она снова собиралась удивляться, интересоваться и искать свою пропавшую подругу, но для этого нужны были силы.
Пробуждение стало чем-то сродни выныриванию из океанской глубины. Было темно и тихо, рывок, глубокий вдох-выдох и ты уже на поверхности. Правда, светлее от этого не стало, а бушующая зимняя стихия разбушевалась гораздо сильнее. Это Яна осознала, когда вышла вслед за Волчьим Пастырем из пещеры и, морщась, укуталась поплотнее в теплые одежды. После пробуждения она умывалась и ела скорее на автомате; слишком рано ее подняли. Рано по времени, на самом же деле встала она последней, все остальные чувствовали себя бодрыми и готовыми продолжать путь. Яна, в общем-то, тоже чувствовала себя выспавшейся, но по утрам у нее всегда было плохое настроение. Негатива добавляла и саднящая костяная нога, периодически дергающаяся от непонятного напряжения. Поэтому Яна была благодарна, что к ней никто не приставал и не дергал лишний раз. Это помогло, и на момент окончательных сборов, девушка была полна сил и находилась в приподнятом настроении.
