Разумеется, Волк тоже не преминул оглядеть поле боя. Ага! Куча пловцов в воде и лодки неподалеку. А где же лучники? Есть, нашёл! Несколько групп стоят на берегу. Но до чего ж быстро они стреляют! Нет, это не обычный сброд из низших каст, тут чувствуется длительная выучка! Воины, одна из высших каст! А значит, не просто знали, на что шли, а собраны кем-то из здешних аристократов.

«Надо бы кого-то из раненных в плен потом взять!» -отметил он для себя, а сам отдал команду:

— Рустам! Пять «глушилок» в воду! Там пловцов полно!

Почти сразу зашипел фитиль, а через пару мгновений за борт плюхнулось что-то тяжёлое. Ещё три секунды, под водой глухо бумкнуло, и к небесам взлетел фонтан пены. Савлак внимательно не отводил взора и убедился, что Руса снова был прав — многим пловцам явно поплохело, хотя находились они далековато от места взрыва. Немного погодя начала всплывать оглушённая рыба.

«В воде взрыв ощущается иначе, чем в воздухе и бьёт сильнее!» — говорил Руса. Ну и хорошо, в воду плюхнулась вторая «глушилка». Полуперс — мужик исполнительный, сказано пять штук, он все пять и выкинет, даже если в воде давно уже никого не будет.

Свет ракеты стал ослабевать, но Йохан Длинный тут же запустил вторую, не позволив темноте скрыть нападавших. В своё время Волк долго колебался, разбить ли ветеранов «волчьей стаи» по разным кораблям или оставить одним могучим кулаком на том, которым управляет лично, и выбрал второй вариант. Сегодняшние события показали, что он был прав.

— Первые номера, огонь по лодкам!

Это снова Боцман, и снова по делу. Пловцам до кораблей уже не добраться, те тоже начали «глушилки» в воду бросать, а вот лодки могут преподнести неприятный сюрприз. Ещё секунд пять и новая команда:

— Вторые номера! Гранатомётчикам — огонь по лучникам на берегу. Дробовики — по лодкам!

И снова правильно! До берега больше ста шагов, дробь туда не достанет, а вот граната — та и вдвое дальше точно в цель прилетит, если стрелок умелый.

«Не забыть взять пленных!» — снова напомнил он себе.

* * *

— Вот я и вернулся, Непоседа! — весело доложил Филин. — Не скажу, что наша сеть шпионов в Индии плотная, но дальше её можно развивать и без непосредственного участия. К тому же. Один жадный купец, сам того не подозревая, помог мне растянуть её от княжеств реки Инд на юг и даже на Восток, до реки Ганг, весьма почитаемой индами.

— Я же говорил, что верб в тебя, Филин! — рассмеялся Бел-шар-уцур и протянул кувшин с холодным пивом. — Наливай себе и поведай, что тебя больше всего удивило в тех царствах.

— Ну, ты и спросил! — хмыкнул шпион. — Помнишь притчу о том, как верблюда спросили, почему у него спина кривая!

— Помню! — ещё пуще развеселился хозяин дома. — Он в ответ спросил: «А что у меня прямое?»

— Вот и там удивительно всё! Другие боги, другие дома, иная пища, деньги не такие, как у нас… А знаешь, пожалуй скажу. Больше всего меня поразило, что наш Вавилон для них — сказка, про Айгиптос и Элладу они знают лишь потому, что оттуда пришли захватчики, зато про Русу Ерката знают лишь чуть меньше, чем про великого завоевателя царя Александра.

— Да-а-а? — протянул «внук», явно не ожидавший такого ответа.

— Именно так! Жрецы слышали, что в него вселился дух предков, и обсуждают это, мудрецы читали его трактаты о природе, воины обсуждают созданное им оружие, купцы хвастаются друг перед другом кинжалами из созданного им металла и покупают своим жёнам украшения, созданные его родом и ткани, окрашенные ими же.

— А остальные? — заинтересовался Непоседа. — Ведь эти сословия — лишь малая часть населения! Знают ли его крестьяне, водоносы или, прости боги, чистильщики нечистот?

— Даже крестьяне покупают своим женам украшения из пластмассы и платят монетками из мельхиора. А водоносы покупают прорезиненные накидки и галоши. И даже чистильщики нечистот, беднейшие из бедных, в праздник моются с мылом, стараясь отбить запах своей профессии. Это меня и поразило.

Бел-шар-уцур задумался, а потом серьёзно ответил:

— А ведь, если подумать, ничего удивительного. Ещё шесть лет назад этого парня плохо знали даже в соседнем селе, где жили люди его рода. Каких-то три года назад о нём мало кто знал за пределами их царства. Когда мы запретили торговать их товарами, никто, находясь в здравом уме, не поставил бы на них. А сейчас, ты только посмотри, его знают даже там, где про нас пока рассказывают сказки.

Тут он перешёл на крик:

— Про нас, про всех, Филин! Про Деловые Дома Вавилона, а не только про 'внуков Энкиду. Вот скажи, как он это делает⁈

Тот скупо пожал плечами.

— Может быть, дело в том, что он с нами и не боролся? А просто делал своё дело? Вот представь, что я взмахнул на улице рукой, а кто-то испугался, отшатнулся и упал. Я не хотел его побеждать и не дрался с ним. Но итог в том, что он повержен.

— Может и так… — задумчиво протянул финансист.

— В любом случае, мы вовремя с ним помирились! — улыбнулся гость.

* * *

Повеление Александра срочно прибыть в Вавилон обрушилось на меня, как снег на голову. Причём снег именно здесь, в Александрии Нубийской, новом городе, заложенном совсем недавно на самой границе Египта и Нубии.

Всего несколько месяцев назад я добрался сюда с жёнами и детьми и почти сразу погрузился в дела: менял данной мне властью гарнизон в крепости и на никелевом руднике, принимал приезжих специалистов и встраивал их в свои структуры, раздавал задания управляющим над строителями, крестьянами, рабами и лодочниками, а главное, пользуясь сухим сезоном я взрывал, взрывал и взрывал.

Дел было множество — прокладывать русла каналов, образовывать запруды и дамбы. Ломать камень для стройки и даже вырубать жилища в скале. Что? В деталях потом расскажу, история интереснейшая, но я использовал опыт строителей Суэцкого канала и жилища для наиболее ценных людей выбивал в каменной стене канала, обращенной к тому же на север. Это и ещё ряд ухищрений позволили безо всяких кондиционеров обеспечить приемлемую температуру внутри. И вот, едва начался разлив Нила, когда я надеялся хоть немного снизить загрузку, пришла новость: Александр разгромил противников и на реке Ганг, до которых, как я помнил, в реальной истории он так и не дотянулся и возвращается в Вавилон.

Причём в письме зачем-то подробно излагалось, что армия будет это делать постепенно, на кораблях, а не по пустыне, Так что часть воинов сможет вернуться прямо в Элладу и Македонию, пользуясь тем, что миопароны и равные им по тоннажу корабли уже могли пройти по каналу. Ещё часть вернётся в Персию, Вавилон и Мидию, но достаточно многие останутся в основанных Александром городах.

Всё это замечательно, так мы с Птолемеем и родичами и задумывали, но я-то в Вавилоне зачем⁈ Об этом сообщалось в самом конце письма. Оказывается, Александр затеял множество браков среди знати покорённых народов со своими военачальниками и наиболее отличившимися воинами. Вот и меня «за вклад в Победу» (так и написано) решили наградить — та-да-да-дам! — женитьбой на персидской царевне, племяннице покойного Дария. Для чего я и должен был к такому-то сроку прибыть в Вавилон, где Александр лично нас и обвенчает. Причём прибыть с ближайшей роднёй — с обеими жёнами и с дедом. И моего согласия на это никто не спрашивал.

Отдельно прилагалась короткая записка от Птолемея: «Руса, не выделывайся! Меня он тоже не спросил, когда женил и в „почти цари“ Пенджаба назначал. Спроси лучше совета и жён, они у тебя умницы! Насколько я знаю, Александр намерен тебя наместником над Нубией назначить, для того и женит!»

Дед, выслушав это всё и прочитав, хмыкнул и отговорился: «Здоровье не то, чтобы в новый путь пускаться, тут останусь и за всем присмотрю! А ты. внучек, езжай!»

А обе моих умницы и вовсе так радостно чирикали, будто давно мечтали третьей «сестрицей» обзавестись, причем обязательно — капризной персидской принцессой. Не понимаю, неужели они так хорошо меня изучили? И понимают, что я-то вовсе не рад?