— Большую часть работ мы и так сезонно исполняем, — отмахнулся мой двоюродный дед. — А на остальное можно рабов прикупить. Деньги у нас есть… Только уточняю — обычных рабов. Всяких редких мастеров да писаных красавиц только за серебро и золото продают. А у нас с ними… Не очень хорошо.
— Почему? — удивился Тигран-младший. Всё же во многих вопросах он оставался потрясающе наивным.
— Потому, брат, что вавилоняне давят. Раньше нам и Арцатам обещали целые потоки драгоценных металлов из казны. И мы тоже обещали платить золотом да серебром за всякое разное. За рабов, за строительство дорог, за редкое дерево для кораблей и материал для парусов. Теперь входящий поток уменьшился, а траты — всё растут и растут. Поэтому золота с серебром нам постоянно не хватает. Другие товары на обмен — пожалуйста. Векселя — сколько угодно. Покупки в кредит — только давай! А вот со звонкой монетой — сложно.
— Именно так! — с уже привычным вздохом подтвердил Гайк. — Хуже того, мы ещё и Арцатов вынуждены вытаскивать. Если бы не ваше «германское золото» да «небесный металл», совсем плохо было бы. А насчёт грамотных людей, то не забывайте, что летом будет очередной выпуск в Школе…
Школа у нас была задумана из четырёх классов. В первом учили только читать и писать на «хуразданской скорописи», складывать и умножать, давали основы истории, религии и природоведения. Примерно половине этого хватало, и дальнейшая учёба не требовалсь. Во втором — уже давали умножение и деление, обучали беглому чтению и письму. Дальше у нас прошла только одна пятая часть учеников.
В третьем классе ученикам излагали самые основы техники безопасности и учили работать на здешних станках, кроме того учили писать и читать на персидском или греческом. А до четвёртого у нас пока что никто не добрался. Там я собирался учить на лаборантов. Делать анализы, готовить простейшие препараты, проверять качество сырья, собирать и заряжать аккумуляторы.
Разумеется, я понимал, что качественного лаборанта мне не получить, поэтому собирался каждого обучать нехитрому набору из трёх-четырёх операций, постепенно их наращивая.
— Я уже прикинула, не хватит! — тут же высказалась откуда-то из-за спин родни София.
Я горестно вздохнул. Ну, разумеется, а когда было иначе?
— Значит, будем искать новые источники золота и серебра. И покупать мастеров.
Гайк только горько усмехнулся. Он-то эти самые «новые источники» ищет постоянно. Он — ищет, а вавилоняне — перекрывают. Такое вот соревнование…
— Зато у меня есть мысли, как нам успокоить Александра Великого! — попытался я внушить оптимизм родне.
* * *
— Что? — не поверил своим ушам Птолемей.
— Еркаты предложили не полагаться только на силу клятвы и боязнь мести богов. Отступники от положений Братства подвергаются остракизму. Никто из коллег не станет с ними общаться, оказывать помощь, делиться достижениями и тому подобное. А кроме того, каждый член Братства будет вносить деньги в специальный фонд. И Еркаты — тоже будут вносить определенный процент от суммы продаж лекарств и медицинского оборудования. В случае, если один из братьев будет уличен и подастся в бега, из этого фонда объявляется награда за его поимку и доставку на суд. Чем больше этот брат лекарств закупил, тем выше и награда за поимку.
Птолемей расхохотался.
— Да уж, за хорошую награду беглеца и в Пунте достанут, и у диких германцев с кельтами.
— Да хоть в Индии! — поддержал его Асклепий. — За хорошие-то деньги и местные беглеца не просто выдадут, а прямо сюда доставят.
— Кроме того, Еркаты предлагают лекарства для казны и армии поставлять в кредит. Так что, если выяснится, что они кого-то подкупали, эту сумму вместе со штрафом можно будет просто изъять из кредита. Это должно окончательно успокоить царя Александра.
Птолемей дёрнул щекой.
— Полностью его ничто не успокоит. Царь стал подозрителен, опасается предательства и заговоров. Но по части кражи из казны, Руса прав, это отчасти понизит недоверие.
— И последнее, Еркаты обещают постепенно снижать цены, чтобы лечение стало доступнее. И новые лекарства производить.
* * *
— Царь Куджи, роды Арцатов и Еркатов предлагают тебе способ увеличить добычу золота в пять раз. И спрашивают, согласен ли ты?
— Нужно быть глупцом, чтобы отказаться от богатства, — дёрнул щекой владыка колхов. — В чём подвох?
— Требуются большие вложения. Мы поставим три нории в удобном месте на реке, а они особым способом будут передавать энергию для дробилок и мельниц за восемь стадий. Всё это — очень хрупкое и дорогое оборудование. Возьмёшься ли ты охранять его?
— Лично, что ли? — усмехнулся царь.
— Разумеется, нет! — вежливо посмеялся представитель Делового дома, создающегося в Армянском Царстве. — Ты лишь прикажешь выделить на это воинов. Но! Если кто-то повредит или уничтожит сами колёса, генераторы, провода, дробилки или мельницы, их ремонт или замена будут оплачены из твоей казны.
— Что-о⁈ — взревел один из придворных. — Вы, торгаши, совсем страх потеряли⁈
Но владыка колхов унял крикуна одним коротким лишь коротким жестом.
— Добычу увеличат впятеро, говоришь? А как изменится доля Еркатов с Арцатами?
— Им уйдёт треть от добытого. Иначе проект перестаёт быть интересным.
— Мне нужно подумать. Узнать стоимость вашего оборудования, где оно будет располагаться и прочее.
— Разумеется. Вот здесь полное описание нашего предложения! — поклонился айк.
* * *
— У меня интересные подарки для вас!
И Микаэль с поклоном протянул наместнику набор из шести чаш из прозрачного стекла. Затем он щелкнул пальцами, и рабы притащили ящик с металлической посудой.
— Первая особенность этих подарков в том, что они сделаны здесь, в мастерских, где совместно трудятся люди Еркатов, эллины и египтяне, — улыбнувшись, пояснил гость.
— А вторая? — заинтересовался Клеомен. — Правила логики и риторики говорят, что упомянув первую особенность, подразумевают наличие второй, третьей и так далее.
— Вторая — в том. что сосуды эти — не серебряные, как кажется. Это медь. Просто мы знаем способ покрывать её тонким слоем серебра. Как вы понимаете, на такую посуду будет большой спрос в не очень богатых семьях.
— Любопытно! А можете ли вы покрывать их золотом?
— Можем. Но покрываем не медные, а серебряные. Это уже для не очень богатой знати. Объёмы производства там небольшие, справляются мастера в Эребуни и Армавире.
Наместник кивнул, даже не пытаясь изобразить, что не знает, где это. Они оба понимали, что за истекшее время старательно изучали друг друга.
— Также мы, как и договаривались, отправили местных мастеров на стажировку в Трапезунд и другие наши города.
— Я в курсе! — без улыбки ответил Клеомен и жёстко посмотрел на собеседника. — Больше того, мне донесли, что вы без моего ведома вывезли уже почти два десятка мастеров и подмастерьев, строящих нории. А это уже удар по моим интересам. В этой стране нория — это не просто орошение, это — сама жизнь! Именно они определяют тонкую грань между голодом и сытостью.
Микаэль промолчал, соображая, что ответить. Обвинение-то серьёзное.
— Услышьте меня, я не ищу, к чему придраться. Вернее, ещё неделю назад — искал. А сейчас всё изменилось.
Он встал и нервно прошёлся по зале…
— Здешние жрецы следят за разливами Великой реки тысячи лет. Шесть дней назад они были у меня и сообщили, что по всем приметам год будет на редкость засушливым. Настолько, что продать Айгиптос не сможет ни зёрнышка.
Финансист продолжил молчать, лихорадочно просчитывая, как это изменит расклады.
— Я вёл рискованную игру, продавая зерно и вам, и старым покупателям, — тихо признался Клеомен. — Рассчитывал на ваш способ увеличения урожая. Мы ведь аккуратно попробовали его в разных номах, почти всюду урожай увеличился не менее, чем на пятую часть. И тут — на тебе! Скажите, этот способ работает, если растениям не хватает воды?
