– Пару минут, милый, – улыбаюсь своей самой очаровательной улыбкой и протягиваю бокал супругу.

– Не задерживайся, – он забирает виски, накрывая мои пальцы своими, и притягивает меня к себе, прижимаясь эрекцией и показывая свои намерения.

– Ты не успеешь соскучиться, – осторожно отстраняюсь от мужа и скрываюсь в ванной, закрывшись изнутри.

Сердце колотится, будто загнанная в клетку птица. Руки дрожат, когда я включаю ледяную воду и брызгаю в лицо, поднимаю голову и смотрю на свое отражение. Из зеркала на меня смотрит бледная, с расширенными зрачками девушка, которую я едва узнаю. Взгляд сползает к шее, и я замираю, рассматривая следы его пальцев.

Мне еще нужно отойти от возвращения того, кто приходил ко мне в снах на протяжении шести лет, и того, кто оставил самый глубокий шрам в моей груди.

Мне требуется время, чтобы переварить эту информацию. Смириться с тем, что мой план провалился и теперь нам снова придется пересекаться. Только сейчас наша ситуация еще страшнее. Он не забыл предательства и жаждет возмездия. А я… а я просто хочу жить.

Время идет, но я не тороплюсь принимать душ. Знаю, что требуется какое-то время, чтобы Аслан выпил виски и порошок начал действовать.

Аслан обычно не настойчив в этом плане. По крайней мере, он перестал делать попытки превратить наш брак в настоящий. Но порой, когда выпьет сверх нормы или же вспомнит о том, как сильно вложился в меня, он требует свое.

Но если раньше я чувствовала себя обязанной ему и надеялась, что рано или поздно это отторжение пройдет, то, когда осознала, что этого не случится, нашла способ, как избегать его домогательств.

Аслан просто засыпал, а наутро считал, что выпил лишнего и просто не дождался меня. Поэтому последние полтора года перестал приходить ко мне, строя личную жизнь на стороне.

И я только рада подобному раскладу.

Потому что после Ареса любое прикосновение другого мужчины казалось чужим, невыносимым.

Но сегодня что-то сломалось.

Стук в дверь заставляет вздрогнуть.

– Нона, ты там заснула? – голос Аслана звучит раздраженно.

– Нет, просто… плохо себя чувствую, – отвечаю, прижимая ладонь к горлу, где еще горят следы от пальцев Ареса.

– Открой дверь.

– Дай мне минутку.

– Хватит игр!

– Аслан, дай мне минутку!

Глаза сами находят флакон с успокоительным в шкафчике. Рука тянется к нему почти автоматически. Я знаю, что смешивать его с алкоголем – плохая идея, но иначе я не справлюсь.

Что-то останавливает меня.

Я не могу.

Вместо этого включаю душ и, скинув платье, встаю под ледяные струи, смывая с себя макияж, и укладку, и, самое главное, ощущение его пальцев на своей коже. Будто это поможет стереть весь этот вечер и мужчину, перевернувшего мою спокойную и ужасную жизнь с ног на голову.

– Что ты там делаешь? – снова раздается стук кулаком в дверь, и я вздрагиваю. Потому что он должен был заснуть.

– Еще минута!

– Если ты не откроешь сейчас, я выбью эту дверь!

Я закрываю глаза и вздрагиваю, когда дверь не выдерживает напора и распахивается.

Аслан застывает на пороге, увидев меня обнаженной под душем.

Я выключаю воду и тянусь за полотенцем, чтобы закутаться в него и спрятаться от липких, ненавистных взглядов, но супруг перехватывает его.

– Хватит, Нона! – лицо перекошено от ярости. – Ты думала, я не знаю про твою маленькую хитрость?

Он разжимает вторую ладонь и показывает флакончик со снотворным. Все волоски на теле приподнимаются дыбом от страха. Потому что я не знаю, каким может быть мое наказание.

Он отбрасывает полотенце и флакончик в сторону.

– Не надо, Аслан, – чувствую, как в груди нарастает истерика. – Не сегодня, прошу, – пячусь спиной к кафельной стене.

– Ты годами опаивала меня. Но сегодня я получу свое. Потому что ты – моя жена. И ты мне должна.

Он хватает меня за руку и притягивает к себе.

– У тебя есть… кто делает это с готовностью. А я не могу.

– Почему, Нона? Почему? Даже спустя шесть лет ты не можешь забыть его, да? Я понял это сегодня, когда увидел, как ты на него смотришь.

– Нет, – мотаю головой, пытаясь отрицать очевидное.

– Тогда… докажи, – прижимается губами к моей шее, и я цепенею, понимая, что мне не избежать близости.

Он слизывает ледяные капли с кожи, а я беззвучно плачу, содрогаясь от отвращения и безысходности.

Внезапный грохот отвлекает нас. Кто-то долбит в дверь моей спальни.

– Аслан! – кричит его охранник. – Пожар на складах!

– Твою мать! – ругается он и прижимает меня к себе, крепко обнимая. – Я вернусь, Нона. И мы продолжим, – смотрит мне в глаза, а затем наконец-то отпускает меня и выходит из ванной.

Дождавшись, когда хлопнет дверь, я стекаю по стене и рыдаю в голос, не зная, что буду делать дальше…

– Где ты спала? – спрашивает Аслан, когда я выхожу к завтраку.

После того, что практически случилось в душе, я знала, что супруг из принципа захочет довести начатое до конца и его не остановит ни запертая дверь, ни что-либо другое. Поэтому я убежала спать в гостевой дом, где пыталась забыть обо всем, что случилось за минувший вечер, но так и не сомкнула глаз до самого утра.

Но на завтрак явиться я обязана. Независимо от того, какое у меня настроение и хочу ли я вообще есть, я должна сидеть за столом. Потому что таковы правила в этом доме. И став женой Аслана, я приняла их и неукоснительно следовала каждому из них изо дня в день.

– Дома, – это все, что я считаю нужным ответить, присаживаясь напротив мужа.

Потому что если он поймет, где я от него пряталась, то будет приходить ко мне и туда и у меня не останется убежища в этом доме.

– Во сколько ты вернулся? – стараюсь перевести тему.

Во-первых, я не хочу, чтобы прислуга была в теме наших личных проблем. Достаточно того, что они и так шушукаются о том, что мой муж завел себе постоянную женщину на стороне. Все об этом знают и считают, будто меня это хоть как-то волнует.

А мне абсолютно плевать, одна у него шлюха или десятки, как было до этого. Потому что… саму меня он как мужчина совершенно не интересует. И на самом деле я обрадовалась, когда услышала разговор горничных, узнавших об этом от водителя, что возит его уже несколько месяцев по одному и тому же адресу.

– Ты не ответила на мой вопрос, – муж сверлит меня взглядом.

Я поднимаю на него глаза и вижу, насколько он измотан. Под глазами пролегли темные тени, и лицо кажется какого-то землистого цвета.

– Аслан, я спала в доме. Просто мне нужно было уединение.

Он смотрит на меня из-под густых бровей, и я вижу, как наливаются кровью его белки.

– Юнона, – произносит он таким голосом, что у меня внутри все сжимается, но я стараюсь не показывать свое напряжение и страх, отрезая кусочек от лосося и глазуньи и отправляя их в рот,– если я спрашиваю, значит, я хочу знать.

– Так и я если задаю вопрос, то рассчитываю получить на него ответ, – отвечаю с улыбкой на губах и смотрю прямо в его глаза. – Что со складами? Большие убытки?

– Это. Не твое. Дело, – отвечает он рвано. – Где ты пряталась? – не унимается он.

– Да что с тобой? – стараюсь звучать мягко, но эмоции прошлой ночи, плюс отсутствие сна, не способствуют этому, поэтому получается как-то дергано. – Я переживаю за тебя, за твое дело, а тебя волнует лишь то, почему я не спала в своей спальне? Спальне, где я больше не чувствую себя в безопасности и ты не хочешь оставить меня в покое?

– Да, Нона, меня интересует только это.

– Хорошо, – откладываю приборы в сторону. – Если я удовлетворю твое любопытство, тогда ты мне ответишь, где ты ночуешь в последнее время? И как зовут ту женщину, после которой я должна тебя принять в своей постели?

Вижу, как Аслан цепенеет, явно не ожидая от меня подобной прямолинейности. А затем у него по лицу пробегает судорога.

– С чего ты… вообще взяла, будто у меня есть какая-то женщина? – говорит со мной так, словно я абсолютная идиотка.