Точно нет.

И явно, трезвая, я сбежала бы, стоило ему подняться на террасу и остановиться в шаге от меня.

– Кажется, ты пришла, чтобы выразить свои глубочайшие извинения, маленькая тварь. Не так ли? – и в следующий миг широченная ладонь обхватывает мое запястье и монстр утягивает меня в темноту, подальше от посторонних глаз.

А я отсчитываю оставшиеся мне секунды…

– Стой, – пытаюсь сопротивляться.

Но невозможно противостоять Минотавру. Он может сжать чуть крепче мою руку и раздробить кость. Вот и сейчас тянет за собой так, будто я совершенно ничего не вешу.

Арес утаскивает меня вниз по лестнице и, обогнув ресторан, прижимает к стене здания, скрытой в тени деревьев.

Внутренности стягиваются в комок, и внутренний холод, что я так удачно заливала шампанским, снова заполняет меня до самой макушки. Это, наверное, что-то инстинктивное. Потому что вокруг кромешная тьма, только свет фонарей, стоящих вдали и освещающих террасу, помогает не заблудиться в ночи.

Мы здесь только вдвоем, и ему ничего не стоит покончить со мной здесь раз и навсегда. И я не знаю, чего ожидать от него теперь, когда мы превратились во врагов. Кажется, хмель выветрился, стоило ему утащить меня от посторонних глаз.

– Я жду, – в голосе металл и угроза, а в глазах беспросветная бездна.

В голове шумит, и вообще, все кажется каким-то нереальным. Я чувствую аромат нового парфюма Поликратова. Более тяжелого и мужского. Но даже сквозь него пробивается его собственный запах, от которого я сходила сума.

“Это все шампанское,” – приходится повторять себе, чтобы не улететь в ностальгию. В те времена, когда все казалось простым и ясным. А еще тогда я верила в настоящую любовь, преданность и то, что все в жизни обязательно будет так, как я хочу.

Какой же глупой малолеткой я была.

Все мои установки и представления о жизни оказались неверны. Но об этом я узнала после столкновения с этим монстром. Именно тогда жизнь впечатала меня лицом в асфальт, выбивая розовых единорогов из головы.

– Меня муж потерял, – смотрю прямо в его дикие глаза и хочу вернуться в зал. Туда, где тихо и спокойно. А еще лучше – уйти домой.

– Мы здесь не для того, чтобы разговаривать о твоем муже.

– Да? – усмехаюсь. – Очень зря. Кажется, он безумно рад твоему возвращению, – облизываю пересохшие губы и чувствую, как широкая ладонь ложится мне на горло, а глаза внимательно следят за моим языком.

– Как тебе спалось все это время, с мыслью, что я могу никогда не выйти на свободу, м? – длинные пальцы практически полностью обхватывают мою шею, постепенно сжимая. – А ты в это время жила своей прекрасной жизнью. Спала, ела, трахалась, – пальцы давят сильнее, – развлекалась. Как?

Слова, будто пощечины, жгут, но не вызывают раскаяния. Потому что я не жалею. И не жалела ни единого дня. Даже корчась от боли и желая подохнуть, я хотела, чтобы он гнил в тюрьме.

– Хорошо, – отвечаю хрипло.

Арес сильнее сжимает мое горло, перекрывая кислород, и его лицо искажает гримаса ненависти.

– Лживая, мерзкая тварь, – говорит он тихо, и от его интонации по коже бегут мурашки. – Ты пожалеешь. Я выбью из тебя раскаяние, – наклоняется ближе и шепчет мне прямо в лицо.

С каждым вздохом его пальцы сильнее впиваются мне в кожу, пережимая горло. Я поднимаю руки, пытаясь просунуть под его огромную лапищу пальцы, но он только сильнее сжимает ладонь.

Лицо краснеет, кровь шумит в ушах, кажется, что еще немного – и я потеряю сознание. И все равно я слышу где-то фоном голос Аслана.

– Ты не видел Юнону?

– Нет.

– Нона! – зовет муж в темноте.

– Мне жаль твоего мужа, – шипит Арес, разжимая пальцы. – Ты его сведешь в могилу. Потому что такие, как ты, способны только разрушать и уничтожать. Ты как плесень… – делает шаг назад. – Но и от плесени есть способы избавиться раз и навсегда, – слышу отвращение в его голосе.

– Юнона! – продолжает искать меня в саду супруг.

Закашливаясь, я держусь за горло и пытаюсь восстановить дыхание, согнувшись вдвое, а затем медленно выпрямляюсь.

– Будь готова к расплате. Твоя жизнь не будет прежней, – говорит напоследок Арес, а затем выходит из темноты.

– Арес? – звучит удивлённый голос супруга. – Ты не видел мою жену?

– Нет, – бросает равнодушно. – Кажется, ты собирался что-то обсудить со мной?

– Да.

– Тогда идем в кабинет.

Мужчины скрываются в ресторане, а я, отдышавшись, поправляю растрепанные волосы и платье. И только после этого возвращаюсь в ресторан.

– Ноночка, что с тобой? – вырастет передо мной Анна Шейн.

– Вышла подышать… Кажется, я перестаралась с шампанским.

Но жена партнера моего мужа продолжает как-то странно смотреть на меня.

– Я не об этом, – дотрагивается до своей шеи. – Посмотри в зеркало.

Стоит мне обернуться, чтобы увидеть собственное отражение в зеркальной двери зала, как я понимаю, что именно ее напугало. У меня на шее наливаются лиловые следы от пальцев Ареса. И эти синяки я ничем не замаскирую.

Убегаю в уборную, долго рассматривая себя в зеркало. В сумочке звонит телефон. Это муж потерял меня.

– Нона, где ты?

– В уборной.

– Жду тебя в машине, – отвечает он раздраженно и сбрасывает вызов.

Я прикрываю шею волосами и без остановок, чтобы попрощаться, иду к парковке. Как только оказываюсь в салоне авто, чувствую резкую перемену в настроении мужа.

Но я не понимаю, насколько все серьезно, пока он не изъявляет желание ночевать сегодня в моей спальне… А я в диком ужасе от его желания. И готова на все, лишь бы избежать близости. Поэтому я прибегаю к единственному проверенному методу. Но, как и весь этот вечер, все выходит из-под контроля…

– Аслан, ты пьян, – пытаюсь поначалу избавиться от него, договорившись как цивилизованные люди.

– Ты тоже, – он расстегивает запонки и оставляет их на моей тумбе.

А у меня в голове вспыхивает сигнальный огонь. Этот вечер превращается в настоящий ад. И чтобы его пережить, мне нужно просто побыть наедине с собой.

– Аслан, я хочу отдохнуть, – все еще пытаюсь отвоевать свое личное пространство.

– А я хочу свою жену, – он расстегивает пуговицы на рубашке.

Я вижу, как зрачок затягивает янтарную радужку, и понимаю, что в этом состоянии разговаривать с ним бесполезно.

– Почему сегодня, Аслан? – смотрю на него прямо, надеясь достучаться до него. – Мне кажется, мы давно закрыли этот вопрос…

– Это ты закрыла, Нона, – продолжает он обнажаться. – Ты всячески избегаешь меня как мужчину. А мне не остается ничего иного, кроме как справляться со своими потребностями иначе. Но сегодня мне нужна ты. Моя жена. Та, ради кого я подставился.

– Я тебя об этом не просила.

– Да? А к кому ты пришла? Забыла, у кого рыдала на груди? – с каким-то остервенением он сдергивает с себя рубаху, оставшись с голым торсом.

– Знала бы я, что ты будешь меня этим попрекать, – не пришла бы.

– Дура ты, Юнона, – расстегивает ремень. – Я же ради тебя на все был готов.

– А сейчас? – понимаю, что зря задаю этот вопрос, но не спросить не могу.

– Сейчас? – приподнимает он бровь, а затем начинает смеяться. – Если ты сейчас сможешь убедить меня, что все эти годы прошли не напрасно и что ты полюбила меня, как я тебя, тогда… то все может быть иначе.

      Вот только я знаю, что иначе не будет.

– Ну что, Ноночка? Готова мне показать свою любовь? – супруг приближается ко мне.

Инстинктивно я отступаю назад, ощущая, как паника расползается по телу, оплетая горло и лишая меня возможности нормально дышать.

– Я… сейчас… – понимаю, что он не отстанет, пока не получит свое. – Только приму душ. А пока сделаю тебе напиток, – натягиваю улыбку.

Аслан прищуривается, но не возражает.

Я отхожу к бару и, повернувшись спиной к супругу, наливаю ему виски. Стараюсь все сделать быстро и незаметно, достаю спрятанный за бутылками небольшой флакончик и высыпаю оттуда порошок прямо в алкоголь.