— Значит, так, — я рубанул ладонью воздух. — В избах селить плотно. Кому не нравится — пусть в шатрах спят, благо погода пока позволяет. Но главное, Ратмир, — я посмотрел ему в глаза, — безопасность.

— Это само собой, — подтянулся он.

— Нет, ты не понял. У нас тут сольются три, а то и четыре разные дружины. Люди горячие, хмельные будут. Старые обиды, местничество — кто кому кланялся, кто выше сидел… Чтобы драк не было! Усиль караулы. Оружие на пиру только у моей личной охраны. Гостям, даже самым знатным, вежливо, но твердо намекнуть: мечи и сабли оставить в покоях.

— Сделаю, — серьезно кивнул Ратмир. — Периметр закроем наглухо. Мышь не проскочит.

— Теперь ты, Богдан, — я повернулся ко второму помощнику. — Что с припасами?

Богдан, отвечавший за провиант, выглядел так, словно сам таскал мешки с мукой всю ночь.

— Склады ломятся, Дмитрий Григорьевич. — Он начал загибать пальцы. — Быков забили пять штук, свиней с десяток. Птицу вообще не считал. Рыбы копченой, соленой, свежей… возами. Овощи, соленья — всего в достатке. Меды ставленные, пиво, брага…

— Вот насчет питья, — перебил я. — Тут нужен баланс. Гости должны быть довольны, столы должны ломиться, это понятно. Но не дай Бог перепьются до скотского состояния.

— Так свадьба же, — развел руками Богдан. — Как не пить?

— Пить, но с умом. Твоя задача — следить, чтобы кубки наполнялись, но и закуска не кончалась. И еще… поменьше крепкого. Больше меда легкого, пива. Чтобы веселье было, а не поножовщина.

— Понял, — усмехнулся Богдан. — Разбавим если что.

— Разбавлять не надо, позориться еще… Просто подавай с умом.

Отпустив помощников, я направился к храму.

Стройка, наконец, завершилась. Каменные стены побелили, леса убрали, и теперь церковь возвышалась над Курмышом белым лебедем. Колокол, тот самый, что мы отливали с таким трудом, уже висел на звоннице, готовый возвестить округу о рождении новой семьи.

У входа меня встретил Варлаам. Игумен просто сиял. В последнее время он ходил гоголем. Еще бы, такую церковь отгрохали в глуши!

— Благодать, Дмитрий Григорьевич! — прогудел он, едва завидев меня. — Просто благодать!

— Вижу, отче, вижу, — улыбнулся я. — Готово все?

— Почти, сын мой, почти. Иконы вчера привезли, из самого Нижнего, от владык. Письмо дивное, краски яркие! Алтарь украсили, паникадило начистили.

Варлаам понизил голос и заговорщически подмигнул:

— А еще весточка пришла. Епископ Филарет сам едет венчать тебя. И везет дары богатые для храма. Видать, приглянулось священноначалию наше усердие.

— Или моя десятина с казанского похода, — хмыкнул я.

— И это тоже, — не стал отрицать Варлаам, довольно приглаживая бороду. — Бог любит дающего. Так что не скупись, Дмитрий. Свечи, елей, ладан — все должно говорить о благосостоянии твоём.

— Будет, отче. Все будет.

Оставив Варлаама в предвкушении триумфа, я вернулся к терему. Предстояло самое неприятное — уборка в моих личных покоях.

Второй этаж моего дома до сих пор был моей крепостью, лабораторией и операционной в одном флаконе. Здесь пахло сушеными травами, спиртом, эфиром и железом.

Но теперь сюда должны были въехать князь Андрей Фадеевич и княгиня Ольга. Селить тестя с тещей в гостевую избу, пусть и лучшую, было нельзя — статус не позволял. Пришлось уступать свои владения.

— Гаврила! Микита! — позвал я холопов. — Тащите сундуки!

Скрепя сердцем, я начал упаковывать свое «богатство». Скальпели, зажимы, склянки с лекарствами все это нужно было убрать с глаз долой, спрятать в подклет или перенести в дальнюю каморку.

Запах… Запах был главной проблемой. Спирт и травы въелись в дерево. Пришлось приказать бабам мыть полы с щелоком и мятой, проветривать комнаты день и ночь, жечь можжевеловые веники, чтобы перебить этот специфический больничный дух.

К вечеру спальни второго этажа было не узнать. Вместо операционной нормальная спальня с кроватью и мягким матрасом.

— «Ну вот, — подумал я, оглядывая результат. — К приему высоких гостей готов».

И гости не заставили себя ждать. Первой ласточкой стал Ярослав. Он прилетел в Курмыш раньше остальных.

Я встретил его у ворот старой крепости.

— Здрав будь, жених! — заорал он, спрыгивая с коня и сгребая меня в охапку. — Ну что, дрожат поджилки?

— Не дождешься, — хлопая его по спине усмехнулся я. — Ты чего так рано? Неужто соскучился?

Ярослав отмахнулся, передавая поводья подбежавшему конюху.

— Ой, не спрашивай, Дмитрий! Сбежал я. Просто сбежал.

— От кого? — удивился

— От родителей! Матушка с батюшкой совсем ошалели на радостях. Тебя, значит, с Аленой сговорили, и решили — гулять так гулять! Давай, мол, и Ярослава пристроим, пока сваты в доме толкутся! — Мы пошли к дому, и Ярослав продолжил жаловаться, активно жестикулируя. — Невест мне начали подсовывать! То боярышню какую-то рязанскую, то купеческую дочь, у которой сундуков больше, чем ума. «Посмотри, Ярушка, какая красавица, какая скромница!» А мне эта скромница даром не нужна! Вот я и рванул к тебе, под предлогом, мол, помочь с приготовлениями. Проверить, как тут друг сердечный, не нужна ли подмога братская.

Я расхохотался.

— Ну, спасибо за «подмогу». Ты вовремя. Место тебе найдется, не переживай. Но учти: батюшка твой с матушкой все равно приедут через пару дней.

— Пара дней, это вечность! — отмахнулся Ярослав. — За пару дней можно многое успеть. Кстати, — он посерьезнел. — Наши-то, «большие», уже на подходе. Я когда к тебе отправлялся слышал, что гонец от Шуйского прибыл. Вроде бы им с пятьдесят верст осталось ехать. Думаю, завтра, край послезавтра, будут здесь.

— Ясно, — кивнул я, про себя радуясь, что к их встрече почти всё готово.

— Ну, веди, жених! — хохотнул Ярослав, видимо решив, что я переживаю на сей счёт. — Показывай, где тут у тебя от забот прятаться можно.

А вечером мы уже сидели там, где решаются самые важные вопросы и ведутся самые честные разговоры — в бане.

Парная была натоплена на совесть. Мы сидели на полке — я, Ярослав и Лёва, которого я без раздумий позвал с собой.

Раскрасневшийся Ярослав вдруг повернулся ко мне и прищурился.

— Слушай, Дима, — начал он. — Слухи ходят, что ты наладил производство железа какого-то?

Я усмехнулся, вытирая пот со лба. Вопрос был ожидаемым, но задан он был так… по-деловому, что ли.

— Лёва, — кивнул я другу, — поддай-ка жара. А то что-то гость наш мерзнет, вопросы каверзные задает.

Лёва, ухмыльнувшись, щедро плеснул ковш воды на раскаленные камни и облако пара ударило под потолок, мгновенно прижимая нас к полкам.

— Уф-ф-ф! — выдохнул Ярослав, жмурясь. — Хорошо!

— Есть такое, — ответил я, когда первый пар прошел. — Грешен, кое-какие мастерские поставил. — И тут же, не удержавшись, добавил. — Быстро слухи до Нижнего Новгорода дошли.

Ярослав усмехнулся.

— А как иначе-то? — искренне удивился он. — Горшки, сковороды, лопаты, вилы литые, да много чего ещё. Я на торгу в Нижнем чуть с коня не упал, когда увидел. Подхожу, беру сковороду — тяжелая, звонкая. Спрашиваю купца: чья работа? А он мне: «Курмышские мастера, княжич».

Он посмотрел на меня с нескрываемым уважением, смешанным с легкой обидой.

— Представь, каково же было моё удивление, когда я узнал, что это мой будущий шурин расстарался!

— Так получилось, — развел я руками, стараясь выглядеть скромнее. — Хозяйство требует, сам понимаешь.

— Эээ, нет, так не пойдёт! — возмутился Ярослав, грозя мне пальцем. — Так получилось, это когда девка случайно подол задрала. А тут литейная мастерская! Неужели от родственника будешь таить, как работу наладил? Я же видел на берегу реки… там не кузница простая дымит, там что-то посерьезнее.

Я ненадолго задумался. Рассказывать про домну, про водяное колесо, про вентилятор? С одной стороны — секрет. С другой — Ярослав не чужой человек.

В этот момент Лёва, словно почувствовав, что разговор уходит в ненужное русло, подал нам по глиняной кружке с ледяным пивом.