— Вот оно как… — протянул я, глядя на бурлящую воду в реке. — Засланные, значит, к нам пришли.

— И я так думаю, — согласился Семён. — Думаю, это люди Лыкова. Решили пронюхать, как у нас дела обстоят. Жив ли ты, здоров ли, и главное, что с серебром стало. Слух-то мы пустили, что ограбили тебя, но Лыков, видать, решил проверить.

— Нуу, — задумчиво сказал я, — это и не мудрено. Просто вопрос времени. Он сейчас на иголках сидит. Серебра у него нет, вот и нервничает боярин. — Семен кивнул, и я тут же спросил. — Ты наших предупредил? — Никто не проболтается?

— Обижаешь, Дмитрий, — усмехнулся Семён. — с Богданом мы совсеми, кто в том бою был и правду знает, лично беседу провели. Я им так сказал: кто язык распустит, тому я его лично к воротам приколочу. А остальные… остальные и так в неведении. Для них ты вернулся обворованным. Сплетничают, конечно, бабы на колодце судачат, что господин добро потерял, но нам же это только на руку.

Я удовлетворенно кивнул.

— Кого приставил за гостями приглядывать? — спросил я.

— Лёву и Ермола из новиков, — ответил Семён. — Они сейчас возле корчмы крутятся, где купцы остановились, уши греют.

— Добро, — одобрил я. — Тогда так: пусть следят, но аккуратно. В драку не лезть, себя не выдавать. Мне нужно знать, с кем эти двое говорить будут, куда пойдут, чем интересоваться станут. Докладывай мне обо всем, что станет известно. Малейшая деталь важна.

— Понял, — кивнул Семён, перехватывая посох поудобнее.

— А вечером, — продолжил я, — бери Богдана и ко мне в терем приходите. Обсудим, как этих «гостей» встретить по-нашему, по-курмышенски.

Мне, конечно, хотелось самому взглянуть на этих шпионов. Оценить выправку, повадки, понять, кто они — профессиональные лазутчики или такая же шваль, как Тишка. Однако… работа на реке не ждала.

— Иди, Семён. И ради Бога, сядь где-нибудь, не маячь. Мне твоя нога здоровой нужна, а не опухшей колодой.

Десятник хмыкнул, развернулся и, припадая на больную ногу, побрел в сторону поселения. Я проводил его взглядом, пока он не скрылся за поленницей заготовленного леса, и вернулся к своим баранам. Точнее, к водяному колесу.

Сегодня был важный этап, ведь мы ставили задвижку.

Эта, казалось бы, простая деталь была чуть ли не самым важным элементом всей системы. Без неё колесо крутилось бы постоянно, пока есть вода в реке, тем самым сокращая ресурс механизмов в холостую. А мне же нужен был контроль. Нужно дутье — открыл шлюз, а не нужно перекрыл, и вода начнёт уходить в холостой сброс.

— Прохор! — крикнул я, подходя к желобу. — Ну что там у вас? Долго еще возиться будете?

Плотник высунул голову из-за деревянного короба.

— Да почти готово, Дмитрий Григорьевич! Сейчас направляющие салом смажем, чтоб ходило гладко, и можно ставить щит. Только тяжелый он, зараза. Доска дубовая, в три пальца толщиной, да еще железом обитая.

— Тяжелый, это хорошо, — забираясь на помост заметил я. — Водой не выдавит. А чтобы поднимать легче было, мы рычаг приладили. Где он?

— Вон, Артём кует, поправляет что-то, — кивнул Прохор в сторону переносного горна, который мы притащили прямо на берег, чтобы не бегать в кузницу за каждой мелочью.

Я подошел к Артёму. Он как раз доделывал длинный железный рычаг с противовесом.

— Как спина, Артём? — спросил я — как мне показалось, он немного заваливался на бок.

— Продуло немного. — ответил он. Я положил ему руку на плечо.

— Подмастерье твоё где? Почему его рядом нет?

— Он с Оленой пошёл в лес по грибы. — ответил Артём.

— О, как. — немного с облегчением сказал я, и с улыбкой, добавил. — Понимаааю…

— Ничего ты не понимаешь Дима. — проворчал Артём. — Мне пришлось уговаривать — Олена отказывалась с ним идти. Пришлось даже поставить вопрос ребром. Или вместе идут или она сидит дома.

Я нахмурился. Но, погрузившись в дела, забыл про опасения Артёма.

— Ясно, — сказал я. — Сейчас к тебе Доброслава пришлю. — И, посмотрев на раскалённый металл в горне, спросил. — Много осталось?

— Вот это место надо выстучать получше и прокалить еще раз. Сюда же ось вставлять, а здесь, я так понял, ремни крепить.

Вскоре двое кузнецов принялись за работу вместе. А вообще провозились мы до самого вечера.

Установка задвижки оказалась делом муторным. Дерево, напитавшееся влагой, разбухло, и щит никак не хотел вставать в пазы ровно. Пришлось подтесывать, подгонять, ругаясь сквозь зубы и поминая всех святых вперемешку с лесными духами.

— Еще чуть-чуть! — командовал я, стоя по пояс в воде в отводном канале, проверяя плотность прилегания. — Левый край опусти! Так… Теперь клиньями подожми!

Только когда солнце начало садиться, мы закончили.

— Ну, пробуем? — спросил Прохор, вытирая пот со лба рукавом.

Я как раз выбрался на берег. И немного подумав, кивнул. Тогда один из работяг взялся за кованую рукоять, налег всем телом. Рычаг со скрежетом подался вниз. Тяжелая заслонка, обитая железом, медленно поползла вверх, открывая зев желоба.

Вода, сдерживаемая до этого плотиной, с радостным ревом устремилась в лоток. Поток ударил в ковши колеса.

Сначала ничего не происходило. Огромная махина стояла неподвижно. Но постепенно вода наполнила верхние ковши… тяжесть перевесила, и колесо дрогнуло.

— Пошло! — выдохнул Прохор.

Со скрипом, огромное колесо начало проворачиваться. По началу медленно, но с каждой секундой набирая инерцию. Вода переливалась из ковша в ковш, и падала вниз, в отводной канал.

Ось, смазанная жиром, вращалась в бронзовых вкладышах почти бесшумно. И я смотрел на это вращение, и чувствовал гордость.

— «Работает. Черт возьми, оно работает!» — эта мощь, эта энергия реки теперь была в моих руках. Осталось только подключить к ней меха, и у меня будет собственная домна. Конечно, на словах звучало легко. И работы с печью предстояло очень много. НО! Начало положено!

— Закрывай! — скомандовал я, перекрикивая шум воды.

Работяга потянул рычаг обратно, и заслонка рухнула вниз, отсекая поток. Колесо сделало еще пару оборотов по инерции и замерло.

— Добро, — сказал я, чувствуя, как губы сами растягиваются в улыбке. — Всем спасибо, мужики.

Рабочие, довольные результатом (и в предвкушении обещанной награды), начали собирать инструмент. Я же еще минуту постоял у реки, слушая, как успокаивается вода, а потом направился к терему.

Там меня, наверняка, уже ждали Семён и Богдан.

* * *

Но всё пошло наперекосяк. Снова.

Я только-только начал чувствовать, что держу ситуацию за горло. Водяное колесо крутилось, шпионы были под колпаком, а производство железа хотелось уже пощупать руками… судьба решила подкинуть мне очередную свинью.

Тем же вечером, после пробного запуска колеса, когда в горнице сидели я, Богдан и Семён, а на столе дымился сбитень — мы обсуждали, как грамотнее использовать Тишку.

Мы успели буквально перекинуться несколькими фразами:

— Если мы его просто покажем, Лыков может и не клюнуть, — рассуждал Богдан. — Нужно, чтобы информация утекла как бы случайно. Через третьи руки.

— Согласен, — кивнул я.

И в этот момент дверь постучались и получив разрешение войти, караульный произнёс.

— Дмитрий Григорьевич! Там… гонец!

— Откуда? — нахмурился я.

— Сказывает, из самой Москвы! Лично к вам! Лошадь под ним вся в мыле, еле стоит, и сам он шатается.

Я переглянулся с соратниками. Из Москвы? Лично ко мне?

— «Что-то с Григорием, — мелькнула у меня мысль.»

— Зови, — тут же бросил я, но быстро передумал. — Нет, я сам выйду.

Мы вышли на крыльцо. Во дворе, окруженный моими дружинниками, стоял парень лет двадцати. Вид у него был такой, краше в гроб кладут: лицо серое от пыли и усталости, под глазами черные круги, губы потрескались. Он держался за луку седла, чтобы не упасть.

Рядом стояла лошадь. И это была не просто уставшая кляча. Это был великолепный жеребец, но сейчас он дрожал крупной дрожью, бока, на которых виднелась пена, ходили ходуном, а из ноздрей с хрипом вырывался пар. Он был загнан.