— Клятва. С меня ее взяли сразу, как я об этом узнала.

— И много на тебе клятв, связанных с Куликовыми?

— Одна. О неразглашении тайн рода.

Теоретически сюда входило и молчание о других имеющихся клятвах, но Куликов не особо похож на прожженного интригана, поэтому о таком выверте вряд ли позаботился.

— Про коллекцию голов ухажеров твоей сестры — правда?

— Я… не знаю. Я была уверена, что нет, — она всхлипнула. — Что это просто семейная страшилка. Я и сейчас не уверена, что он бы так с тобой поступил. Что не пугал.

Я глянул, что у меня там с навыками. Модифицированная удача получила двадцатый уровень, воздействие на разум — девятый, а иммунитет к воздействию на разум — шестнадцатый. Так что, похоже, Василий Петрович про коллекцию не шутил, что очень и очень плохо — как бы не передалось сумасшествие по наследству и моим детям. Наталья кажется относительно адекватной — но вдруг только кажется?

Черт, нашел себе проблему на пустом месте…

Из-за крайнего здания вывернули наши преследователи, посмотрели на уходящий вдаль след от моего транспорта, прикинули вероятность нас догнать, один из них плюнул и махнул рукой, после чего они развернулись и потопали обратно.

А у нас неожиданно включилась трансляция от Валерона. Слабая, едва различимая — видно, на пределе возможности помощника.

— Не догонят. С концами ушли. Я предупреждал, что у него устойчивость к менталу.

— Кто знал, что настолько? — огрызнулся Куликов. — Я был уверен, что пробью.

— Нужно было рубить сразу, без рассусоливаний. Хотя я и считаю это плохим решением.

— А какое хорошее? — огрызнулся Куликов. — Мы в Наташку столько вложили — и отдавать ее наглому юнцу? Просто так отдавать?

— Он не только наглый, но и талантливый. И его талант мог бы работать на вас. Сейчас не будет. Даже если вы убедите, что это была всего лишь шутка, то под клятву он не пойдет.

— Кто же ожидал от Наташки такого финта? Тихая послушная девочка — и на тебе. Я был уверен, что ее контролирую.

— А в результате потеряли и предсказателя, и механика. Видели эту тварь, прорезавшую наши лыжи? Это такой же паук, как и тот, что подарен вашей семье. А поражающие огненные искры? Никто так и не понял, откуда они вылетали. И это тоже наверняка артефакт.

Надо же, приписали мне достижения Валерона. Надеюсь, он не обиделся.

— Вспылил, каюсь. Но и сейчас, если бы они мне попались — убил бы не глядя. Щ-щенок. Такой вежливый, почти угодливый — а спер самое ценное, что у меня есть. С-скотина. В-ворюга.

Он витиевато выругался, в выражениях, которые не стоит слышать благородным дамам. Но он же не подозревал, что его сейчас слушает родная дочь. Внимательно слушает, стараясь не пропустить ни одного слова.

— Теперь вам как-то придется с ним мириться.

— Мириться? С этим щенком ссыкливым?

— Урон он нанес хороший, прежде чем сбежать. Заметьте — сбежать от во много раз его превосходящего противника. Так что не надо на юношу напраслину возводить. Зять как-никак. Может, вы вообще через положенное время дедушкой станете.

Даже слабый сигнал позволил расслышать, как Куликов скрипнул зубами.

— Нет, Алексей Фомич, не сдержусь сейчас, если на глаза покажется. Пришибу. Второй раз меня на этот трюк не возьмет, буду бить сразу. Мне Наташка подконтрольной нужна, я слишком много в нее влил и слишком много на нее поставил. Но дозволяю тебе с ним переговорить. Сообщить, что прощу, коли клятву принесет.

— Василий Петрович, не пойдет он на это. Я его слишком хорошо узнал. Юноша амбициозный, у него свои планы.

— Если откажется, тогда буду думать, что с ними делать, — бросил Куликов. — Может, тогда придется обоих класть.

Наталья рядом испуганно ахнула и зажала себе рот рукой. Зря: Куликов нас слышать не мог.

Глава 7

Трансляция прекратилась столь же резко, как и началась — видно, у Валерона закончились силы. Ничего, скоро сам прибежит, расскажет, если что пропустили. А пока стоит наметить маршрут. Я вытащил из багажника карту. Кстати, нужно будет на нем нормальное сиденье сделать. Похоже, Наталья со мной надолго, поэтому нужно сделать так, чтобы ехать ей было относительно комфортно. Может, еще одни очки соорудить? А то у меня лицо прикрыто, а у нее нет. С другой стороны, она за моей спиной сидит. Правда, спина эта пока не сильно широкая.

— Может, мне к отцу вернуться? — неожиданно предложила девушка. — Он успокоится. До некоторой степени, конечно, но я смогу его уговорить тебя не трогать.

— Исключено, — отрезал я. — Всё, принимай как данность, что ты уже в другой семье. О Куликовых пока забудь. Стану сильнее — может, удастся выстроить с ними нормальные отношения. Пока я слаб — не удастся. Твой отец примет только силу.

— Он тебя убьет.

— Попытается, — согласился я. — Но кто сказал, что это у него получится? Удача на нашей стороне.

В доказательство я извлек из комбинезона шнурок с, как я думал, руной удачи. Амулет осыпался прахом сразу, как оказался снаружи — отработал ресурс полностью. Придется делать новый. Но с моей модифицированной удачей — неплохое подспорье. Амулет с руной предвидения тоже рассыпался. Его тоже заменю.

— Твои как? — спросил я у Натальи.

Она извлекла всю связку. Амулеты разрушились тоже, а артефакты были в норме, хотя заряд в одном просел больше чем наполовину.

— В тебя попали? — забеспокоился я.

— Вроде нет, — ответила она. — Я бы почувствовала.

Сейчас только я сообразил, что заряд просел в ментальном. Силен, оказывается, князь.

— Какой уровень у Василия Петровича в Воздействии на разум?

Она открыла было рот, но ответить не смогла — клятва запечатала не хуже кляпа. Забавно, клятва продолжает ее считать Куликовой или там была не такая простая формулировка? Надо бы аналогичную взять и в отношении меня. Потому что волей-неволей она нахватается столько моих тайн, что станет для меня опасной.

Видимо, что-то такое проявилось в моем взгляде, потому что Наталья сказала:

— Давай я такую же клятву принесу в отношении Вороновых?

— В отношении всех Вороновых не надо: они не считают меня своей семьей, а я не считаю их, а вот в отношении нашей семьи имеет смысл, потому что у меня секретов — как блох на бездомной собаке. При мне все ближники — с клятвой верности.

— Мне тоже так будет спокойнее — не скажу ничего лишнего, — сказала она и сразу же перешла к самой клятве: — Отныне я становлюсь хранителем секретов Петра Воронова, мужа моего. Да сомкнутся уста мои, да умолкнет язык мой пред тем, что доверено мне. Пусть доверенное мне не найдет пути к перстам, что пишут и указывают, к губам и языку, что говорят, к глазам, что могут указать путь прознатчику, к мысли, что рвется наружу. Клянусь кровью своей, что течет в жилах: все, что мне открыто ныне и будет открыто под сенью доверия, навсегда пребудет запечатанным в святилище сердца моего и не найдет пути наружу, кроме как по воле того, кому приношу эту клятву.

Она подняла руку к небу, и нас оглушил грохот, лучше всякого указателя обозначивший место нашего пребывания. Разве что Куликов решит, что на нас обрушилась божья кара. Но надежды на это мало.

— Громковато получилось, — заметил я со всей доступной мне на данный момент дипломатией.

— Когда я давала клятву Куликовым, такого не было, — ответила Наталья. — Говорят, что такое случается, если на давшего клятву обратил внимание один из божьих помощников.

Словно подтверждая ее слова, начал падать пушистый снег. Причем на небе практически не было туч, так что откуда он сыпался — та еще задача.

— Только еще одного божьего помощника нам не хватало, — проворчал я. — Нужно бы отсюда уезжать, но Валерона пока нет.

— Почему еще одного?

— Потому что с одним я уже общался. И по существу он не божий помощник, а бог.

— Отец тоже говорил, что за нами присматривает бог. Пока реликвия не разрушилась.

— Плохо присматривал. Ладно, Наташ, это все лирика. Давай думать будем, куда двигаться.