После завтрака Валерон отправился на разведку, я же занялся креплением артефактов к Мите. Нужно было вчера этим заняться, тогда покраска бы не пострадала. Вариантов крепления было мало, поскольку мастерской при мне не было, к сожалению. Но и болтаться на туловище Мити артефакты не должны. Я снял грудную пластину и стал прилаживать артефакты внутри, встраивая их в общую Митину схему.

— На рожон не лезь, понял? — сказал я по окончании работ.

— Куда не лезть?

Он завертелся, осматриваясь в поисках загадочного «рожна».

— Не рискуй больше необходимого, — пояснил я. — Валерон, конечно, собирается тебя подхватить, но мало ли что, а я не хочу, чтобы ты пострадал.

— Я не чувствую боли.

— Зато тебе не нравится, когда отключают, — напомнил я. — Если тебя разобьют, можешь отключиться так, что я тебя больше не включу.

— Я буду осторожен.

Я подумал и покрасил остальные лапы. Схватиться не успеет, скорее всего, но какую-то незаметность даст даже в облезлом виде. После чего начал паковать все наши вещи на снегоход. Оставлять здесь ничего не следовало. Даже Натальины артефакты. Хотя их с собой брать тоже не стоило — там и закладки могут быть, и маячки. Но на этот комплект у меня теперь есть планы, для чего мне был нужен Валерон.

Артефакты я крутил в руке, стоя рядом со снегоходом, когда помощник встревоженно тявкнул:

— Минут через двадцать появятся.

— Спасибо, ждем.

— Чуть не забыл. Тебе Прохоров гранаты передал. Алхимические. Не совсем гранаты, правда, но взрываются классно.

— Огненный грибной порошок?

— Он самый.

Он отсыпал мне с десяток склянок из очень тонкого стекла, наверняка оставив и себе как вариант оружия — не одними же плевками развлекаться.

— Не выпади случайно из бесплотности. И еще. Вот это. — Я опять крутанул артефакты. — Нужно будет поместить в тебя, а если что-то пойдет не так — выплюнуть на Куликова.

Миг — и вся связка оказалась внутри Валерона, а сам он растаял в воздухе. Я активировал все Живые Печати на доме, чтобы внутрь без меня никто не смог попасть, и посчитал себя готовым к любому развитию событий.

— Может, Митю мне тоже пока в себя отправить? — предложил Валерон. — Если что, его тоже прицельно выплюну.

— Я не успею сориентироваться, — забеспокоился Митя, не желающий пропускать основное развлечение.

— Да чего там ориентироваться? Если выплюну, а вокруг чужие — сразу врубай резак и режь лыжи. И вообще всё режь, что под резак попадется.

— Всё не надо, — тихо сказала Наталья. — Вдруг под резак люди попадутся?

— Если попадутся, значит, они нас хотят убить, — возмущенно тявкнул Валерон. — А если нас хотят убить, то мы имеем право отвечать зеркально. Мало мне было одного пацифиста, вторую нашел. Как только ты умудрился, Петя?

Я оставил его вопрос без ответа, он тоже замолчал, затаившись где-то до появления Куликова. Продвигались они медленно, опасаясь засады, и делали это так тихо, что я ничего не слышал, пока они не появились. Да и потом тоже ничего не слышал. Лыжи на всех были явно с кучей усилений. Куликов к реликвии не рванул, сначала огляделся, заметил нас, узнал дочь и нахмурился.

— Здесь чисто⁈ — проорал он.

— Чисто! — крикнула в ответ Наталья. — Когда реликвия восстановилась, твари начали убегать и в городе никого не осталось.

— Это хорошо, — довольно сказал он, подъезжая на лыжах к нам. — Вы видели, что случилось?

Этот пункт был дополнительно обговорен с Натальей, чтобы она не выказывала ни удивления, ни возмущения, а поддерживала мою версию. В конце концов, версия не была обманной: я собирался рассказать все как было, лишь кое о чем умолчав.

— Божий помощник достал реликвию, активировал и сказал: «Во исполнение договора».

Упоминание договора Куликову не понравилось, но не напомнить ему о долге я не мог. А то вдруг решит, что восстановление контроля над его зоной не имеет отношения к договору и платить по нему не нужно.

— С чего ты взял, что этот тип — божий помощник? — спросил Козырев.

Заходил он сбоку, как будто пытаясь отрезать один из путей отступления. Агрессии от него не ощущалось, но мне все же стало тревожно.

— Реликвия выпала перед ним из воздуха. На остальное ответить не имею права.

— Значит, было остальное? Куда он ушел?

— Тоже не смогу ответить.

Куликов прикрыл глаза, как будто пытаясь справиться с нахлынувшей злостью, и спросил:

— Вы почему здесь и почему вместе?

— Встретились за один переход до Тверзани, — ответил я. — А почему вместе? Наталья теперь моя супруга по законам божьим и магическим. Для первого пришлось нам в церковь съездить, пока вас ждали.

— Идиот, — сказал Козырев. Причем в голосе его было неприкрытое сожаление. — Василий Петрович, Петр — небесталанный механик. Может?..

— Не может! — рявкнул Куликов и повернулся к Наталье. — Я тебя предупреждал, что будет, если пойдешь против меня? Будет тебе наглядный урок, чтобы больше чудить не вздумала. — Он ударил по мне менталом с такой силой, что артефакт нагрелся, и сказал. — Ты, щенок, подходишь ко мне, встаешь на колени и обнажаешь шею, чтобы рубить было удобней. Прямо сейчас. А голову я потом сохраню. У Машки коллекция есть, теперь и второй дуре заведем. Чего стоишь, я сказал: ко мне, щенок!

Он даванул голосом, вытащил узкий светящийся меч из ножен и приглашающе махнул.

— Папа! — вскрикнула Наталья и рванула к отцу.

— Назад, — я ухватил ее за руку и отправил за спину. Еще не хватало, чтобы она меня защищала. Заодно незаметно вытащил две склянки. — Ваша просьба, Василий Петрович, чрезмерна. Фиг вам, а не моя голова.

— Наталья, иди сюда! — побагровел Куликов и опять даванул менталом, явно рассчитывая, что уж ее артефакты пробьет.

Одну склянку я бросил в подобравшегося совсем близко Козырева, вторую в Куликова. Еще в трех местах бахнуло из выплюнутых Валероном. Бахнуло действительно знатно, а еще загорелось. Повреждений особых я не заметил — слишком хороши были артефакты у наших противников, но куликовская поддержка отвлеклась, и это дало нам несколько секунд, достаточных, чтобы вскочить на снегоход и дать деру.

— По машинке палите! — заорал Куликов.

Я резко сменил направление, после чего и болт, и заклинание прошли мимо, ударившись в стену одного из домов, выходящих на площадь. Потом сзади раздались вопли, но я не оборачивался, торопясь завернуть за угол, чтобы уж точно из зоны досягаемости уйти, потом свернул еще раз и еще, двигаясь к выезду из города. Эх, жаль, что следы на снегу прекрасно видны, по ним на нас можно выйти, но сдается мне, что Куликову и компании будет не до преследования.

На выезде из города я остановился, чутко прислушиваясь к тому, что творится сзади, но мы уже были слишком далеко от центральной площади, чтобы что-то услышать. Хотя нет, услышали.

— Чего стоите? — Валерон плюхнулся сразу передо мной, не принимая материальную форму. — Ходу! Ходу! Там за вами аж трое убивцев бежит. В снегу вязнут, но это ненадолго.

— Митя? — спросил я, выезжая из города и выжимая максимальную скорость из снегохода.

— Со мной. Все в порядке. Они и понять ничего не успели, как я его уже в себя убрал. Но Митя — красавчик. Так прошелся по всем лыжам, что ехать на них будет уже невозможно. Я тоже пару раз плюнул. Кто-то долго не сможет сидеть.

Я завернул за рощицу и остановился. Нужно было понять, станут ли меня преследовать дальше, а еще стоило отправить Валерона обратно, чтобы он послушал, о чем говорят наши враги. И разговор у меня был к Наталье, который не стоило проводить в присутствии других.

Валерон радостно согласился вернуться в Тверзань, что наверняка было вызвано его желанием взять компенсацию. Против этого я ничего не имел, даже поддерживал всей душой. Хотя что там можно было нынче взять с Куликова? Он пришел налегке.

Мы же с Натальей залегли в роще, чтобы видеть выезд из города.

— Почему ты не сказала про навык отца, связанный с разумом? — прямо спросил я.