– Пить хочу.

– Нечего, пусто в погребе. Забыла?

– Я воды глотну, помогает. Тебе принести?

– Не надо.

Нащупав босыми ногами тапочки, Мария встала. У двери оглянулась на Бойко:

– Я скоро вернусь.

Мария шла медленно, опираясь рукой о стену. Чувствовала все неровности, каждый выступ и трещинку в перегородках. Дом казался родным, как собственная плоть и кровь, отзывался теплом в пальцы.

У лестницы автоматически включилась лампа, реагируя на движение. Бойко поставил ее тут пять лет назад, после того как Мария едва не упала со ступенек в темноте. Старость медленно выедала из тела ловкость и силу. Мария вздрогнула, поймав собственный взгляд в настенном зеркале. Зрение тоже ухудшилось, но глаза оставались пронзительно голубыми, почти прозрачными, как много лет назад. Только кожа вокруг покрылась сеткой мелких морщин, будто фарфор трещинками.

– Ох, Бойко, – прошептала Мария, отводя глаза от зеркала. – А правильно мы решили? Точно надо нам в город, стоит оно того? Тут все свое уже, безопасное. А там поди знай.

Сердце сжалось от предчувствий. Пить расхотелось. Она повернула обратно к спальне, свет на лестнице щелкнул и погас. Мария остановилась, прислушиваясь. Показалось, скулит в саду Дунай, не привыкший к цепи. А потом донеслись до ушей приглушенные голоса со стороны гостевой спальни.

Не сдержав любопытства, Мария на цыпочках подошла к двери.

– Стремно как-то, – говорила Кристина вполголоса. – И старики эти стремные. Ну ладно собака, фиг с ней, в деревнях у всех собаки. Но змея, говорю тебе, я видела. Нормальная бабка станет змею прикармливать?

– Какая разница? – лениво пробурчал Андрей. – Они завтра умотают со своими порядками, пса заберут, а остальную живность мы быстро разгоним. Забор поставим, замки повесим.

– Что-то с ними не так, понимаешь? С этими румынами.

– Болгарами.

– Да одна фигня.

– У тебя паранойя. Старики как старики. Ну чудят. Еще бы, если в лесу всю жизнь просидеть, не так зачудишь.

– А зачем она мне про вилки сразу сказала, что нержавейка, а не серебро? Я даже не спрашивала, просто посмотрела, а она сразу…

– Может, испугалась, что ты стырить решила. Все, я спать.

– Зачем мне красть, если они и так всё оставляют?

Характерно скрипнула кровать – Андрей перевернулся на другой бок, отворачиваясь от жены:

– Хорош. Давай спать.

– А еще тут странно пахнет. – Не унималась Кристина. – Неужели не чувствуешь? Я, пока разувалась, почуяла от досок на полу и потом еще на кухне. Как будто мертвечиной из подвала. Запах старый, застоявшийся. Его ни с чем не спутаешь.

– Да ладно! – снова затрещал старый матрас, Андрей сел на кровати. – Черт, я думал, мне показалось… Парилка нюх здорово сбивает. Чего сразу не сказала?

Мария зажала рот руками и отступила от двери. Предательски скрипнула половица под ногой, как будто дом вместе с хозяйкой испугался и потерял осторожность.

В гостевой спальне повисла тишина. А потом дверь резко распахнулась. Кристина стояла на пороге в комбинации, кружевные бретели которой странно контрастировали с не по-женски мускулистыми плечами.

– Тоже не спится? – спросила она Марию, и выбеленные зубы блеснули в улыбке. – Или привычка такая, по ночам бродить?

Мария опустила взгляд в пол, чтобы не смотреть ей в глаза. Попятилась мелкими шагами, замотала головой.

– Крис! – резко окрикнул Андрей из комнаты. Улыбка сползла с лица Кристины, и девушка медленно закрыла дверь.

Мария метнулась в спальню. Выдохнула с хрипом:

– Бойко! Бойко, они знают!

– Чего еще? – засопел недовольно муж, просыпаясь.

– Знают! Приезжие!

– Про Мамниче?

– Нет, про погреб! – Мария забралась на кровать в тапочках, схватила Бойко за руку и сильно сжала. – Про трупы!

Бойко сел. Недовольно потер лицо, поскреб ногтями щетину на подбородке:

– Может, почудилось тебе, душа моя? Да и не найдут там ничего.

– Она сказала, что почуяла запах. И он тоже. Клянусь, Бойко! Что делать? Где прятаться?

– Зачем прятаться? – нахмурился Бойко. – Что ты задумала еще?

– А вдруг они… охотники?! – выплюнула Мария ненавистное слово.

Бойко посмотрел на перепуганное лицо жены, перевел взгляд на дверь:

– Не войдут сюда охотники, Мамниче не подпустит.

– А вдруг он рассердился на нас, что уехать хотим? И впустил!

Бойко принюхался, широко раздув ноздри:

– Быть не может.

В коридоре заскрипели половицы. Дунай под окном зашелся в яростном лае и резко умолк.

– Они идут, – прошептала Мария. – Слышишь?

– Тут посиди. – Бойко встал, расправил плечи. – А я разведаю пока.

– Нет! – Мария с неожиданной для старой женщины прыткостью метнулась к выходу из спальни. – Не пущу одного!

Ручка щелкнула. Дверь плавно открылась.

Мария не выдержала первой: зашипела, выпуская из десен острые, длинные, как у гадюки, клыки. Следом ощерился Бойко, широко расставил руки, готовый напасть.

Из темноты на супругов смотрели две пары горящих желтым огнем глаз.

– Упыри! – рыкнул недоуменно массивный зверь и опустил занесенную для удара лапу. Второй, чуть мельче, от неожиданности тявкнул.

– Волколаки! – удивился Бойко.

В наступившей тишине четверо замерли друг напротив друга.

Потом раздались шлепки босых ног:

– Эй! Вы это слышали?

Вспыхнула лампа с датчиком движения. Риелтор остановился посреди коридора, прикрыв рукой глаза. Две черные фигуры – длинные звериные морды, шерсть дыбом на бугрящихся под кожей мышцах – метнулись в тень, царапая когтями половицы.

Риелтор убрал от лица руку и часто заморгал. Посмотрел на неподвижно стоящих в дверях спальни супругов:

– В доме зверь. Вы его видели?

– Нет. Здесь только мы. – Бойко загородил собой жену. – Вернитесь в постель, завтра рано вставать. И тише, пожалуйста.

Риелтор облизнул пересохшие губы:

– Я слышал странные звуки. Слушайте, наверное, кто-то забыл дверь закрыть внизу. Вот животное на запах еды и забрело… Вдруг это волк? Или даже медведь?

Он умолк, втянул голову в плечи, медленно осмотрел коридор. Взгляд остановился в темном углу возле окна:

– Твою мать! Вот он, вот же! Стойте тихо, не двигайтесь. У меня кое-что есть, сейчас…

Дрожащая рука потянулась за спину. Одна из теней в углу дернулась и глухо заворчала.

– Не надо! – вскрикнула Мария и рванулась вперед, но Бойко ее удержал. – Это… это наша собака, Дунай!

Словно услышав свое имя, Дунай под окном зашелся истеричным воем. Звякнула натянутая до предела цепь. Риелтор нервно дернулся:

– Спрячьтесь. У меня есть оружие. – Не сводя глаз с темного угла, он поднял короткоствольный пистолет.

– Всегда с собой пистолет носите? – спросил сердито Бойко. – Вы не предупреждали об этом, когда с нами о приезде договаривались.

– У меня лицензия. Не бойтесь, хорошо стреляю. Главное, стойте где стоите.

– Не надо! – еще раз попросила Мария. – Пожалуйста, вернитесь к себе, мы сами…

Силуэт в тени угрожающе двинулся, увеличился в размерах и разделился надвое.

– Твою ж… – выдохнул риелтор и пальнул. Утробный рык в углу смешался с коротким взвизгом. Мария не выдержала, зашипела громко, как дикая кошка. Черты лица исказились: обострились скулы, неестественно вытянулась челюсть, полная нечеловеческих зубов, сверкнули красным пламенем глаза.

– Нельзя с оружием в мой дом! – От крика зазвенели стены.

Риелтор снова выругался. Руки у него затряслись, ствол пистолета дернулся в сторону:

– Вы… вы… что…

Бойко молниеносно оказался рядом. Вышиб из руки пистолет и одним движением свернул мужчине шею. Оглянулся на жену:

– Не охотник он. Зачем себя показала?

– А зачем он стрелял? – огрызнулась Мария, и ее лицо тут же вернуло себе человеческие черты. – Разве с оружием в чужой дом ходят?

Бойко хмыкнул. Посмотрел в сторону выступивших из тени оборотней:

– Целы?

– Может, и не охотник, а стреляет нормально, – прорычал Андрей и выплюнул пулю. Глухо звякнув, она покатилась по полу. – Хорошо, что не серебро.